"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Рядом с убитым террористом лежал, обнимая того за ногу, еще один студент в шинели Технологического института.
Портфель!
Под мышкой «технолога» торчал портфель, его владелец одним глазом косил на происходящее вокруг.
Не спуская с него ствола, Дядя Вася приближался мягким кошачьим шагом.
— Миша… — раздался слабый голос Государя.
Моя чертовщина не отреагировала, всем вниманием завладел портфель и его хозяин.
  
— Эй, ты! — окликнул его Дядя Вася. — Шевельнешься — застрелю!
Нового участника драмы била нервная дрожь. Неужели еще один динамитчик?
— Жить хочешь? Замри! Живым ты без надобности. Морду в землю! Глаза не поднимать! Разносчика тоже убить хотели? Революционеры мамкины, — презрительно цедил Дядя Вася.
В его словах звучало нечто гипнотическое — террорист, опустив голову, не шевелился.
Дядя Вася встал над ним, револьвер смотрел уже в плечо негодяю.
— Голову не поднимать! Имя! Тимоха? Сугубый? 
— Иван имя, Сугубый кличка, — пробормотал метатель.
— Зачем полез к убитому? 
— Проверить хотел, помочь.
— Совестливый, да? За товарища волновался? Уважаю. Под мышкой бомба? 
— Да, — прошептал Сугубый-Иван.
— Не слышу! Громче! 
— Да! — напряженно выкрикнул несостоявшийся метальщик.
— Замри! — прорычал Дядя Вася.
Он наклонился, отважно взял портфель, вытащил его из-под руки лежащего и выбросил в канал.
Раздался новый взрыв.
— Бомба последняя? 
— Да!
Дядя Вася зло рассмеялся:
— Врешь! Вы же по городу динамит раскидали. Мост заминировали. В городе! — повторил он с нажимом. — Где люди живут! Обычные мирные люди! А вы — нелюди! 
— Откуда…
— Молчать! Оружие есть? 
— Револьвер… в кармане…
— Медленно, кончиками пальцев вынимаешь и кладешь на тротуар. Спасай свою жизнь! Ферштейн? 
Бомбист снова подчинился. Пинком ноги Дядя Вася отбросил револьвер в сторону и без малейших раздумий тут же врезал террористу по голове. Иван-Сугубый обмяк.
— На всякий пожарный. 
Это еще что значит?
— Для гарантии, — устало выдохнул Дядя Вася. — Кажется, все, момент истины есть. Давай, Миша, принимай бразды. Извини, но Узатиса и Перовскую взять не получилось. Но почему они вдвоем?
Он посмотрел на другую сторону канала, но следы маленькой женщины, моего личного врага и финна-вейки давно простыли.
Плевать на Узатиса! То, что вы сделали… Нет слов! Это же… Это… Вы спасли Государя!
— Пустое. А вот десятки людей, которых накрошили бы эти сволочи… Понимаешь? 
Зеленая волна мелькнула перед глазами. Я покачнулся. Удивленно ощутил тяжесть револьвера в руке, не сразу сумел засунуть его в карман и, слегка дрожа от напряжения, направился к разбитой карете. Но прежде свистнул казака, чтобы стерег пленника и подобрал с земли оружие лежавшего без сознания террориста. Не хватало, чтобы из него пальнули мне в спину или, не дай Бог, в грудь Государю.
Великого князя уже увезли. Дукмасов и лейб-кучер упрашивали царя срочно покинуть место трагедии. Император хоть и не твердо, но уезжать отказывался:
— Военное достоинство требует посмотреть на раненых казаков и сказать им несколько слов. Михаил Дмитриевич, ну хоть ты меня поддержи.
— Ваше величество! — насупился я. — Еще ничего не закончилось. Здесь террористы обезврежены, но в городе заложены фугасы. Кто знает, где? Полагаю, на пути вашего возможного следования.
— Кажется, на мосту, — тут же сообщил мне Дядя Вася. — А какой мост, хоть убей не помню.
Император побледнел, поплотнее закутался в шинель с пелериной, пряча под ней мундир лейб-гвардии саперного батальона. Его лицо в бакенбардах исказила мука.
— Хорошо, я покоряюсь. Мне нужно быть рядом с сыном. Командуй здесь, не стану мешать. Твои действия… Если бы не ты… Что за безумцы! Зачем? Я же готов был идти навстречу… Лорис-Меликов! Как он ошибся! Уверял меня, что с революцией покончено!
— Нападением командовала Софья Перовская.
Император схватился за горло, будто его лишили кислорода.
— Перовская? Дочь петербургского экс-губернатора? Не понимаю.
Он потряс головой, перья на его каске зашевелились как живые:
— Миша, еще одна просьба. Защити во Дворце комнаты моей жены.
Жены? Но ведь императрица умерла в конце весны.
Александр II понял по моему виду, что я не в курсе.
— Ты не знаешь… — он тяжело вздохнул. — Княгиня Юрьевская. Мы негласно сочетались браком. Об этом был указ Сенату в июле… Ах, да, тебя же не было в Петербурге…
Я вытаращил глаза. Вот так сюрприз. О тайной связи царя с Екатериной Долгорукой знали все, сразу после взрыва Халтурина он пропадал в ее комнатах, вместо того чтобы броситься в Малиновый кабинет к жене или спуститься к израненным финляндцам. Недолго же он вдовел после смерти императрицы.
— Я поеду в Аничков, туда увезли Сергея. А ты отправляйся в Зимний и обеспечь моей жене самую надежную охрану. Я не знаю, кто стоял за попыткой покушения и что последует дальше. Мысли у меня самые невеселые…
Император в отчаянии стиснул руки. Подавленный и даже испуганный, он совершенно не походил на себя.
— Ваше величество, сделаю все, что в моих силах, — попытался его успокоить.
— Не за себя боюсь, Миша, — он судорожно дернул кадыком, — а за Катю. Ее слишком многие ненавидят. Сыновья ее не приняли. Сегодня били по мне, попали в сына, а целили в нее.
До меня наконец-то дошло, что вижу перед собой просто насмерть перепуганного любящего мужа. Я достал из кармана подобранный на набережной револьвер и протянул царю.
— Возьмите, Государь, вдруг пригодится.
Он с отвращением воззрился на оружие, но после недолгого колебания все же принял его, убрал в шинель.
— Только тебе доверяю, генерал. Если что не так, действуй столь же решительно, без оглядки на чины и регалии. Даже цесаревича к Кате не пускай. В комнатах дежурит камер-казак, скажешь ему пароль, — он наклонился к моему уху и тихо прошептал. — Станица Незлобная.
— Как все запущено, — удивился Дядя Вася. — Это он намекает, что старшие сынки готовы мачеху под шумок грохнуть?
Как вы можете так говорить⁈
Дядя Вася тонко хихикнул, но тут же посерьезнел:
— Ты, Миша, с Зимним погоди. Сперва надо обезвредить оставшуюся сволочь. Перовскую и того, кто бомбы клепает. Может, и Узатис всплывет. Обмочившегося нужно первым колоть. Он своих быстро сдаст. На нем кровь царского сына, ему точно крышка. Надавить — расколется. А вот второй покрепче будет. Это он от смерти товарища и шока поплыл. В себя придет — замкнется, ломать замучаются. По крайней мере, жандармы. Робкие они, как я погляжу. 
Когда царь уехал на санях обыкновенного извозчика, все эти идеи я подробно изложил промчавшимся генералам полиции и охранки. И добавил от себя, чтобы срочно размножили портрет Перовской и раздали его всем столичным околоточным.
— Искать по горячим следам! Безотлагательно! Обезвреженный бандит Сугубый-Иван признался, что в городе заложены еще снаряды.
— Он не бандит, он идейный, — робко возразил генерал Черевин.
Я вспыхнул:
— Расскажите это мальчику, которому бомба оторвала ноги! И другим пострадавшим! Вы с этими мразями цацкаетесь, а нужно бить — бить беспощадно! Так, чтоб зубы веером по мостовой!
Столичные охранители, не сговариваясь, оглянулись на разбитое лицо задержанного Кохом. В его руки вцепились полицейские, а он трясся от страха и, раззявя рот, хлюпал кровавыми соплями.
— Кажется, в Петербурге скоро появится диктатор, — ни к кому не обращаясь, сказал Черевин.
  
* * * 
В Зимнем, казалось, жизнь текла своим чередом. Меня пропустили без особых вопросов — будто и не было полковника Федорова и всего того, что мы хотели наворотить с охраной Дворца. Комендант Дельсаль изволил наслаждаться своим положением и сносил всех, кто грозил ему как генералу, особо приближенному к царствующей особе. За что и получил от меня с порога в зубы — да так, что исчез в неизвестности. Во мне клокотала такая ярость, что готов был загнать в расстрельный ров не только его, но и всех стариканов николаевской эпохи, его породивших.