Дорогой Монстр-Клаус (ЛП)

Есть что-то до жути утомительное в том, чтобы делать мир счастливым, когда сам уже и улыбнуться-то не можешь.
— Тьфу ты, — он тянет, нависая над моим столом. Наши лица слишком близко. Его оливково-зелёные глаза — копия моих — впиваются в меня. — Не моя вина, что ты родился первым.
Я вскидываю руки, мечтая только об одном — передать ему эту проклятую мантию.
— Да пожалуйста, братец. Забирай всю эту долбаную славу, мне она даром не нужна.
  
Он тут же мотает головой:
— Так это не работает. Нам это не даровано. Это — право по рождению.
— Я не просил, — снова бурчу я себе под нос. Но его это не устраивает — лицо перекашивается от злости, и он суёт мне пачку писем.
Писем всегда дохуя.
— Может, прочтёшь хоть пару, найдёшь своё ёлочное настроение и заткнёшься? Пока не найдёшь, с кем пожениться и наплодиться, у тебя нет роскоши поставь Рождество в игнор.
— Спасибо, папочка. Не знал.
В глазах у него вспыхивает жар, синяя кожа темнеет до красного. Вот где мы отличаемся: мой брат — глубокий тёмно-синий, а я — скорее кроваво-красный.
А, да.
Мы драконы.
Почти забыл эту мелочь.
— Читай, — бурчит он, постукивая по письмам. Мой взгляд цепляется за ярко-розовый конверт. И зачем-то он притягивает меня.
Я отмахиваюсь. С недовольным ворчанием Пиро уходит, оставляя меня наедине с моей ежегодной порцией рождественской ёбаной матери тоски.
Я не всегда ненавидел Рождество, но когда год за годом одно и то же, когда список непослушных толстеет от жадности и ярости людей — я устаю. До омерзения.
Но рука всё ещё держит розовый конверт.
Определённый оттенок — как пережёванная жвачка из тех старых автоматов по 25 центов.
Я подношу его к носу, вдыхаю — и резкий запах сладостей ударяет мне в голову. Не настоящих, нет — запах напоминает мятные леденцовые тросточки.
Я закрываю глаза и вдыхаю ещё раз, удивляясь теплу, которое поднимается внутри.
Я всегда горячий. Дыхание огня делает своё дело. Но это… другое тепло.
Протягиваю коготь под клапан и аккуратно разрезаю. На нём отпечаток губ — розовый поцелуй.
На обратной стороне нет подписи. Адресата тоже нет.
Как эта девушка знала, что письмо дойдёт именно до меня? Или просто надеялась?
Достаю розовую бумагу — и тот же сладкий аромат взмывает в воздух. Я хмыкаю — странно, но это успокаивает.
Почерк самый милый, что я видел, и стоит мне дочитать первую строку — как я понимаю: я влип.
Дорогой Санта (или мистер Клаус?)
У вас есть предпочтения в обращениях? Это четвёртый день, как я вам пишу. Знаю, это моё четвёртое письмо, и, учитывая ваше молчание, вы, наверное, устали от меня.
Понимаю, честно.
Но понимаете, мне нужно найти любовь. Я слышала, вы исполняете желания хороших девочек. И поверьте, я была очень хорошей.
Как мне доказать? Перечислить хорошие поступки?
Пожалуйста, помогите девушке, Санта.
Моё сердце болит от того, что я не знаю, какова настоящая любовь, и достойна ли я её. Если бы могла сделать это сама, сделала бы. Только я не так магична.
С моим рождественским настроением,
Купидон
Купидон?
Да ну нахуй.
Не могу понять, улыбаюсь ли я от забавы или от её явного раздражения тем, что я ей не отвечаю.
Я ведь должен читать и отвечать на письма. Не на все, но хотя бы на те, что приходят снова и снова. Обычно это дети — надеющиеся, молящие о чуде. Им нужна удача, здоровье, счастье.
Но я чувствую — это взрослый человек. Она сама пишет, что это её четвёртое письмо.
Интрига — сделать что-то иначе — разжигает во мне новый огонь.
Я стою у ящика, доверху набитого письмами. Роюсь в них, пока не нахожу похожие розовые. Вытаскиваю одну за другой. У всех похожий сладкий запах, но та, что пахнет мятными леденцовыми тросточками, делает со мной что-то странное.
Сердце бухает, а член дёргается. Запах, который вгоняет меня в первобытное безумие.
Я бы с удовольствием вывалял её в этом запахе и нюхал, пока она не будет умоляет меня остановиться.
Я трясу головой от неприличных фантазий и кривлюсь.
Это на меня не похоже. И, чёрт, как же крипово.
И всё равно маленькая часть меня хочет, чтобы эта картинка стала реальностью.
Дорогой Санта (или мистер Клаус или мужчина в красном прикиде)
Я пишу вам, потому что отчаялась. Сегодня десятый день. Я годами пытаюсь найти любовь, и в этом году я махнула рукой на осторожность и попросила незнакомца.
Можете исполнить одно моё желание?
Говорят, вы щедрый мужчина, а я — щедрая девушка. Мы могли бы обменяться? Я сделаю всё, что захотите, просто мне очень важно найти настоящую любовь в этом году.
Я стою на коленях, Санта.
Искренне,
Очень хорошая девочка
Новое ощущение накрывает меня, пульсирует между ног, затмевает чувства.
Не думаю, что она намеренно пыталась вызвать у меня такую картинку — но запах мяты, и она на коленях…
Дерьмо.
Да, у меня аж скулы болят от улыбки. Этот харизматичный чертёнок зацепил меня.
Я лихорадочно перелистываю к следующему письму.
Дорогой мужчина в красном (я устала выбирать, как к вам обращаться — спасите девушку от неловкости и просто скажите)
Сегодня тринадцатый день. Рождество — мой любимый праздник. Там есть пряничные домики, гирлянды, фильмы и леденцовые трости. Я чертовски обожаю леденцовые трости.
Я останавливаюсь, перечитывая, просто чтобы это снова ударило в пах.
Да чтоб меня. Она тоже любит леденцы.
Она даже нарисовала маленькую трость — красно-белую, с толстыми полосами.
Я возвращаюсь к тексту, но голова уже работает быстрее, чем руки.
Разрешены ли взятки? Даст ли это мне билет на санях прямо в список непослушных? Не хочу туда, но я сделаю почти всё, лишь бы вы мне помогли. Особенно потому, что сама я не могу исполнить своё желание. Так что, прошу-просю, помогите мне найти любовь.
С добротой,
Ваша измождённая рождественская фанатка
Я почти бегу в свою комнату, ноги грохочут по полу, и Пиро, конечно, замечает.
— Чего это ты разогнался? — веселье на лице брата раздражает так же, как и его злость. А иногда — даже больше.
— Мистлтоу-Гроув.
Глаза у него сужаются, в них недоверие и растерянность:
— Уехать за неделю до Рождества? Ты окончательно ебанулся?
— Возможно, — киваю, продолжая идти в сторону своей комнаты.
Он не отстаёт, даже когда мы проходим мимо мастерской и нескольких сотрудников.
— Ты не можешь уехать. Ты нам нужен, — жалуется он, сжимая списки хороших и плохих детей с таким видом, будто я их лично обнуляю.
Я останавливаюсь, поворачиваюсь, хватаю его за плечи.
— Я собираюсь найти свой рождественский дух.
И, к чертям, я действительно думаю, что это возможно.
Да, шансы малы. Но что-то должно поменяться.
Так дальше жить нельзя.
Если она сможет дать мне то, чего не хватает — может, я смогу исполнить её простое желание.
— Как ты вообще можешь верить, что это реально?
Впервые за долгое время — я улыбаюсь.
— У меня предчувствие.
— Предчувствие? — он смотрит на меня, как на идиота. — Ты ненавидишь Рождество, Арсон. Что такого есть в этом городе, чего нет на Северном Полюсе?
— Надежда, — отвечаю и прохожу мимо, не оборачиваясь.
  
Глава 5
 
What Christmas Means to Me – Stevie Wonder
Ксо
Дорогой мистер «никогда не отвечает на мои письма»,
Сегодня восемнадцатый день. Думаю, я по уши в этом увязла. Идея любви всегда была моей мечтой. Но с каждым днём, без единого ответа — я уверена, у вас полно дел — я чувствую себя абсолютно безнадёжно.
  
Возможно, любовь — слишком смелая просьба.
Попробую быть чуть подробней. Вероятно, вы сбежите без оглядки.