Попутчик (ЛП)

— Что?
— Меня похитили. Х-Хантер. — Глубокий вдох. — Две недели назад. Он держит меня в своем фургоне. Мне нужно… п-позвонить в полицию.
Он пристально смотрел на меня, затем провел рукой по волосам, взъерошив их, и этот нелепый жест придал ситуации сюрреалистичный, почти комичный оттенок. Или, может, это просто истерика подступала.
— Пожалуйста, скажи, что ты лунатишь, — наконец произнес он. — Или что это сон наяву. Не знаю. Господи…
  
Слеза скатилась по моей щеке, горячая и соленая.
— П-пожалуйста, помогите.
— Ладно, — сказал он, и в голосе появилась решимость. — Успокойся на минутку. Сейчас во всем разберемся. Где Хантер?
— Нет, с ним нельзя разговаривать! — Паника, заразительная и липкая, охватила нас обоих. Я не верила, что Хантер тронет их, но рисковать не хотела. — П-пожалуйста, просто позвоните. Клянусь, это правда. А если нет — полиция разберется. Пожалуйста.
Он смотрел на меня, и в его глазах замешательство сменилось тяжелой, мрачной печалью.
— Ты серьёзно.
Я кивнула.
— Боже правый, — он снова провел рукой по лицу. — Хорошо. Садись. Я вызову их.
Я опустилась на стул. Он подошел к телефону, уже набирал номер, когда в дверях появилась Лора.
— Что происходит? — Её глаза были широко раскрыты от тревоги. То ли она услышала наши голоса, то ли учуяла в воздухе первобытный, медный запах страха — тот самый, что заставляет зверей разбегаться. Его узнают инстинктивно. Его узнали работники закусочной. «Ты сам по себе», — сказали они, спасая свои шкуры, и я не могла их винить. Но были и другие — как Джеймс, который, не задумываясь, потянулся к телефону. Как Лора.
Джеймс нервно потирал лоб, водил ладонью по волосам. Это было движение человека на грани.
Он говорил в трубку тихо, но четко:
— Да, срочно. У меня девушка. Она в беде. В моем доме. Её… похитили.
Лора ахнула, ее взгляд метнулся от меня к Джеймсу. Я почти физически ощутила, как внутри нее что-то переключается: из мягкой, гостеприимной женщины она превращалась в медведицу, готовую защищать свое логово.
Она шагнула ко мне.
— Мы? Ты им это говоришь? Объясни.
— Хантер, — прошептала я. Меня бил озноб. Это не могло быть так просто.
— Похитил? — холодно переспросила она. Затем громче: — И ты хочешь, чтобы мы поверили, что он похитил тебя, когда мы сами видели, как ты вошла в этот дом по своей воле?
— А что я должна была делать? — выкрикнула я, ненавидя свое предательское заикание. — Бежать по проселочной дороге в чистом поле? Моя машина осталась в том мотеле, куда он меня привез!
Я ненавидела себя за то, что не могу говорить яснее, убедительнее, но паника сжимала горло и путала мысли.
«С Хантером-то ты говорила вполне внятно», — язвительно заметил внутренний голос.
Как будто я ему доверяла. А ведь доверяла. И ненавидела себя за это.
Лора вырвала трубку у ошеломленного Джеймса и швырнула ее на рычаг.
— Лора, — тихо сказал Джеймс. — Если она говорит правду…
— Нет.
— Мы обязаны помочь. Если она лжет — в этом разберутся.
— После того как его в наручниках повезут в участок? Человека с его прошлым? — Её голос дрогнул. — Ты готов взять на себя эту ответственность?
Он снова провел рукой по лицу. — Но если она говорит правду…
— Она не говорит! Хантер бы никогда… — Её голос сорвался. — Слушай, мне тоже тяжело в это поверить, но он изменился после тюрьмы. Ты сам это знаешь. А у меня нет причин не верить ей.
Воцарилась тягостная тишина. Я сидела и смотрела на них, чувствуя, как мелкая дрожь бьет по телу, но внутри сохраняя странное, ледяное спокойствие. Всегда было проще позволить другим вершить мою судьбу. Я была в этом тренирована.
Телефон зазвонил снова.
Лора подняла трубку.
— Алло? Нет, извините, это недоразумение. Мой муж подумал, что мне угрожают, но со мной всё в порядке. — Она коротко ответила еще на несколько вопросов и повесила трубку. — Утром приедет патрульный, просто для проверки.
Руки Джеймса бессильно опустились.
— Лора. Если она говорит правду, мы должны…
— Даже будь я на сто процентов уверена, что она говорит правду, я не позволю снова посадить Хантера! — выкрикнула она. — Ни за что!
Внутри у меня всё рухнуло. Вот оно что. Кто-то снова увидел мою беспомощность — и отвернулся. То, что причиной была какая-то старая, необъяснимая преданность Хантеру, делало горечь лишь острее. Как же горько было осознавать, что моя мать, в конце концов, была права. Её мораль оказалась едкой кислотой во рту. Я не хотела в это верить. Какой же одинокий, холодный этот мир.
Издалека, снизу, донесся приглушенный стук. Хантер закончил мыться.
Я встала и направилась к задней двери. Лора что-то кричала мне вслед, требовала вернуться. Джеймс умолял дать ему шанс, клялся помочь, уверял, что он на моей стороне, если я просто доверюсь ему. Какая насмешка. Я открыла дверь и шагнула в ночь. Прохладный воздух окутал лицо, пахнув сыростью и ранней росой. На горизонте лишь тонкой голубоватой полоской светлела заря, медленно выходящая из спячки.
Я пересекла лужайку босиком. Трава щекотала подошвы, холодная и мокрая.
Затем ускорила шаг. Они спустятся и выпустят его. В любую секунду он может броситься в погоню.
Насколько сильно я хотела свободы?
Я побежала. Земля упруго пружинила под босыми ногами, сливаясь в темно-зеленое месиво. Быстрее. Еще быстрее, пока дыхание не стало рваться из груди клокочущей болью, пока в боку не впилась острая спица. Я мчалась к темной линии леса. Они говорили об озере неподалеку, о тропах и местах для кемпинга.
Кусты хватали меня за платье, цеплялись за волосы, и эта мелкая, живая боль была сладка, потому что означала движение, означала свободу. Каждая царапина на коже, каждый ушиб от камня — всё это были монетки, уплаченные за лишнюю секунду на воле. Как зверь, я бежала без цели, без плана, с одной-единственной мыслью — бежать.
Боль жила во мне повсюду, внутри и снаружи, но я продолжала двигаться и наконец поняла, что имел в виду Хантер. В те минуты мне казалось, что я умру от этого, что сердце выпрыгнет из груди, а тело рухнет на землю и больше не встанет. Но я шла. Это было не просто желание. Это было нечто сильнее смерти. Это было готовность умереть ради чего-то — и родиться заново.
Минуты и часы спутались в один бесконечный поток, пока я пробиралась сквозь чащу. Я могла бежать вечно и не встретить ни души. Могла упасть и не подняться. Но больше, чем покоя, я хотела свободы.
Сквозь листву пробивался солнечный свет, равнодушный к моим отчаянным скитаниям.
Птицы щебетали, занятые своими делами, пока я страдала от голода и жажды. Так же, как и люди. Я была одна, но не хотела, чтобы это осознание вызывало грусть. Я хотела быть как Хантер — самодостаточной в своих одиноких странствиях. Хотя когда именно я начала восхищаться своим похитителем, я не знала.
Адреналин сладким огнем разливался по венам, окрашивая мир в пронзительные, почти болезненные цвета. Всё казалось невероятно ярким и прекрасным. Я ловила ртом воздух и смеялась сквозь слезы. Это было почти так же сладко, как те моменты, когда он… Нет, я не буду об этом думать. Это было неправильно. Отвратительно. Он заставил меня поверить, что так можно. Пусть даже на несколько минут, дней, недель. Я не хотела этого снова. Никогда. И это было удобно, потому что я не могла представить себя с кем-то другим.
Я напомнила себе, что это лишь ограниченность моего опыта. Я расправила плечи. Мне предстояло ещё многое попробовать. Может, и не секс, но в мире есть и другие вещи, правда? Никто больше не назовет меня наивной, когда я через всё это пройду.
  
Я шла, пока ноги не стали кровоточить. Сначала трава казалась райским ковром, уносящим прочь, но теперь она прилипала к ранам и тянула вниз, к земле.
Я попыталась мыслить стратегически. У меня не было рюкзака, не было машины, я была одна в лесу. Не самое благоприятное начало для новой, свободной жизни. Но я решила идти дальше. Просто идти. И я найду что-то новое. Что-то лучшее.