Грязные игры
В тот же вечер шеф службы безопасности, не чинясь, прибыл в подвал Небабы и после пятиминутного общения с подследственным приказал подать в камеру чай с лимоном и бутерброды. И еще два часа заместитель начальника Управления задушевно общался с беглецом, а Небаба эти два часа тоже мух не ловил - в камере стоял миниатюрный японский микрофон и писал любой звук, вплоть до хруста хлеба.
Из камеры генерал вышел угрюмым.
- Спасибо, майор, что пригласил. Когда привезут начальника отдела спецопераций - пообщайся, не стесняясь в средствах.
- Есть пообщаться, не стесняясь в средствах, - ответил Небаба. - А на какой предмет, товарищ генерал-майор? Позвольте полюбопытствовать, рискуя показаться нескромным...
- Пусть подробно расскажет, кто решил убрать майора Акопова, кто был исполнителем... ну, и так далее. Чего тебя учить! И еще... выясни, через кого из оперативников начспец контачит с гэбэшниками. Кто. организовал протечку информации в газеты о выдаче майора Акопова узбекам.
- Как долго, товарищ генерал-майор, я могу позволить себе не беспокоить вас докладом?
- Сложится цельная картина - звони, не стесняйся.
Когда генерал уехал, Небаба достал вопросник, который уже составил, слушая беседу в камере. Умный человек был Небаба, на лету все схватывал и вперед смотрел.
Той же ночью привезли начальника отдела специальных операций начспеца, на сленге Управления. Это ему звонил Акопов, вернувшись из Сурханабада. Это по приказу начспеца Акопов пошел на рандеву в Даев переулок и чуть не нарвался на пулю.
Полковника взяли в дружном застолье - он еще не протрезвел по дороге с горенской дачи, а потому бушевал, тряс наручниками и обещал поставить всех раком, невзирая на чины и звезды. Минут десять Небаба внимательно слушал блеяние полковника, полируя бархаткой острые карандашные грифели - словно собирался чертить конкурсный проект. Когда полковник начал повторяться, Небаба отправил его в душ, под ледяную воду. И мокрого, дрожащего с похмелья усадил в знаменитое кресло с телевизором. После двух кубиков "болтуна", как свойски называли труженики подвала препарат, подавляющий волю и эмоции, полковник сделался разговорчивым. Небаба едва успевал строчить на листочке и менять карандаши. Пришлось подстраховаться магнитофоном.
После визита генерала и допроса начспеца об Акопове словно забыли. Но он не возникал, не бился лбом в "кормушку", а отсыпался, хорошо представляя, сколько работы задал службе безопасности и дознавателям майора Небабы. Время от времени он еще обдумывал со всех сторон тяжелый разговор с заместителем начальника Управления.
- Добегался, твою мать? Вот интересно, Акопов, на что же ты рассчитывал? Всю жизнь пробегать?
- На везение рассчитывал, товарищ генералмайор.
- Ага... Выходит, не повезло?
- Не повезло. В первую очередь на начальников.
- А начальники, чтоб ты знал, Акопов, всегда говно. Хорошие начальники бывают только в гробу. Теперь докладывай, зачем звал, дезертир? Я ведь пришел только по старой дружбе.
- Для начала хотел узнать, дошли ли до вас пленки с показаниями Рытова и Самарина7 - Седлецкий передал пленки. Оргвыводы сделаны.
- Как наказали моего непосредственного начальника? Небось выговор дали - за потерю бдительности?
- Дали, - нахмурился генерал. - Именно за потерю бдительности. А ты чего хотел - расстрела перед строем? Тогда уж и себе заодно придумай наказание.
- Себе? Аза что, Юрий Петрович?
- За то! - нажал на голос генерал. - За то, что долг забыл! Что мне не веришь! Мне... Я ж тебя из Ливана вытаскивал!
Акопов долго смотрел в желтые глаза заместителя начальника Управления. Смотрел и желваки по скулам гонял.
- О долге вспомнили, Юрий Петрович? - спросил он наконец с тихим бешенством. - А когда меня с первых шагов операции, как последнюю дешевку... Кто приказы отдавал?
- Только не я, Гурген. Наша контора, как ты знаешь, к сантиментам не располагает... Но я бы себе руку отрубил, а такой приказ не подписал. Кто провалил твою группу? Не я. Самарин и Рытов оказались пешками, исполнителями. Если бы ты не вмешался со своим самодеятельным расследованием, прокурор хренов... может, докопались бы до кукловодов!
- Вы действительно хотите докопаться?
- А зачем я сюда приехал!
- Хорошо. Тогда начните раскопки с моего непосредственного начальника. По его наводке меня пытались замочить - сразу после возвращения из Сурханабада. Только не говорите, что об этом не слышали!
- Черт тебя дери, Акопов... Я и вправду ничего не слышал.
- Совсем интересно стало жить, - усмехнулся Акопов. - Масштаб операции в Сурханабаде предполагал ваш личный контроль за всеми стадиями.
Итак, сначала меня сдают перед акцией гэбэшникам. Потом начспец пытается убрать. Допускаю - без вашего ведома. Ну, не получилось испить моей кровушки... И в газетах появляется информация о выдаче. Отсекли назад дорогу, психологи! А вы ничего не знаете... Значит, у вас с контролем хреновато. Как же собираетесь дальше руководить службой безопасности, Юрий Петрович?
Савостьянов достал пачку американских сигарет, и они задумчиво покурили, заставив Небабу поволноваться - он уже начал грешить на микрофон.
Но потом, к своему облегчению, услышал:
- Тебя считают самым опытным оперативником. Считали, по крайней мере... Как же ты со своим опытом не усвоил: надо верить тому, с кем выпало работать! Верить! Даже если за веру иногда приходится расплачиваться разочарованием в ближних.
- Но не жизнью! Бросьте поповские штучки, Юрий Петрович... Если бы я всем верил, то меня не довели бы и до тюрьмы.
В общем, от души побеседовали. Об отвлеченных материях вроде совести и долга и о конкретных делах вроде засады в Даевом переулке. Под конец Савостьянов сказал:
- Закончим дознание - влеплю тебе! Чтобы не самовольничал. Да еще с бандитами связался! Стыдоба... Все понимаю, но в банду зачем пошел, мать твою нехай?
- Жить-то надо, - развел руками Акопов. - Кто не работает, тот не ест. А кто не ест, тот нерегулярно ходит в сортир.
- Можешь не надеяться на очередное производство. И на внеочередное тоже. Лейтенантом на пенсию пойдешь.
- Значит, с боем, на танке надо было прорываться в приемную? - снова завелся Акопов. - В надежде, что адъютант не пристрелит? Неладно что-то в нашем королевстве. И не надо на меня вешать ваших дохлых собак, товарищ генералмайор...