"Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Это было второе судно, двигавшееся вслед за первым.
И вдруг резко – тело при этом с головы до пят пронзила боль – словно какой-то гигант попытался вымести его с пола огромной жесткой метлой; давление прекратилось. Вместо него пришли полная темнота, шум, от которого грозил лопнуть череп, и давление вихревого, сокрушительного потока воздуха.
Они оказались под «юбкой» огромного судна, которое находилось прямо над ними и то ли медленно двигалось вперед (понять это из-за темноты было невозможно), то ли застыло над бетонным полом, видимо готовясь опуститься, что неминуемо привело бы к гибели обоих.
Удар, который словно входил составной частью в затянувшуюся на Хорзе удавку боли, пришелся в ухо и отшвырнул мутатора в сторону. Он перекатился по шершавой поверхности бетона, развернулся на локте со всей быстротой, на какую был способен, уперся одной ногой, а другой нанес ответный удар туда, откуда получил по уху. Левая нога его попала во что-то податливое.
Он вскочил на ноги, пригибаясь и уворачиваясь от вращающихся лопаток над головой. В вихрях и потоках горячего маслянистого воздуха он чувствовал себя, как лодчонка, попавшая в шторм, как марионетка, управляемая пьяницей. Он нетвердо поплелся вперед и выставил руки, саданув при этом Крейклина. Оба снова начали падать, и тогда Хорза, чуть отпрянув назад, изо всех сил нанес удар туда, где, по идее, должна была быть голова противника. Кулак встретил на своем пути кость, но куда пришелся удар, Хорза не понял. Он откинулся назад – на тот случай, если последует ответ. Уши у него трещали, голова раскалывалась, глаза вибрировали в глазницах. Хорзе показалось, что он оглох, но при этом он ощущал биение в груди и горле, отчего легкие словно отключились; он начал задыхаться, глотая ртом воздух. Наконец он различил вокруг едва видимую полоску света, словно они находились под средней частью корпуса судна на воздушной подушке. Хорза увидел что-то – темный участок в полоске света – и нырнул туда, заведя ноги чуть вверх. Он снова упал, и темный участок исчез.
Его сбила с ног мощная, направленная вниз струя воздуха, и он сильно ударился о бетон, споткнувшись о Крейклина, который лежал там, где его настиг последний удар Хорзы. Еще один тычок пришелся Хорзе по голове, но оказался слабым и почти безболезненным. Хорза вытянул руку, нащупал голову Крейклина, приподнял ее и шарахнул о бетонный пол, потом еще раз. Крейклин пытался сопротивляться, руки его бессильно молотили Хорзу по груди и плечам. Полоса света, обводившая неясные темные очертания на земле, расширялась и делалась ближе. Хорза ударил Крейклина головой о бетон еще раз, а потом распростерся на земле. Задняя кромка кожуха процарапала ему спину; ребра стонали, на голове словно кто-то стоял. Потом все кончилось, и они снова оказались на открытом воздухе.
Огромное судно с ревом поплыло дальше, оставляя после себя ниспадающие брызги. В пятидесяти метрах от причала было еще одно, и оно приближалось.
Крейклин неподвижно лежал на бетонном дне, метрах в двух от Хорзы.
Хорза встал на четвереньки, подполз к своему противнику и заглянул ему в глаза – те слегка шевельнулись.
– Я Хорза! Хорза! — прокричал он, но сам не услышал своего голоса.
Он потряс головой и с гримасой разочарования на лице (с гримасой, которая даже не принадлежала ему и стала последним, что видел настоящий Крейклин) ухватил голову лежащего на бетоне человека и резко крутанул ее, сломав Крейклину шею точно так же, как сломал шею Заллину.
Он успел оттащить тело к стенке причала как раз вовремя, чтобы убраться с пути третьего и последнего судна. Высокая «юбка» прошла в двух метрах от того места, где он полулежал, полусидел, привалившись спиной к холодной влажной стенке, исходя потом и тяжело дыша. Рот его был открыт, сердце бешено колотилось.
Он раздел Крейклина, снял с него плащ и светлый комбинезон, потом стянул с себя собственную продранную куртку и окровавленные штаны и надел те, что были на убитом. Сняв кольцо с мизинца на правой руке Крейклина, он надорвал себе кожу в том месте, где запястье переходит в ладонь. Кожа сошла чисто, отслоившись с его руки от запястья до кончиков пальцев. Куском влажной материи Хорза протер безжизненную бледную ладонь на правой руке Крейклина, приложил к ней снятую кожу, сильно прижал, потом аккуратно отделил и вернул на свою собственную руку. То же самое он проделал с левой рукой.
  
Было холодно, и Хорзе показалось, что на эту операцию у него ушло немало времени и сил. Наконец, когда три громадных судна на воздушной подушке остановились приблизительно в полукилометре от Хорзы и начали высаживать пассажиров, он поднялся наверх по металлическим ступеням в стенке причала. Руки и ноги у него дрожали.
Он полежал немного, потом встал, вскарабкался по винтовой лестнице, перебрался по мостику на другую сторону ковша и вошел в круглое здание-накопитель. Ярко одетые, возбужденные люди – недавние пассажиры, еще дышавшие компанейской атмосферой путешествия, – притихли, увидев Хорзу у дверей лифта, который должен был, опустившись на полкилометра, доставить их в космопорт. Хорза плохо слышал, но видел их встревоженные взгляды, ощущал то чувство неловкости, которое они испытывали, глядя на его побитое, окровавленное лицо и драную, мокрую одежду.
Наконец лифт прибыл. Пассажиры вошли внутрь, а вместе с ними, держась за стену, ввалился и Хорза. Кто-то помог ему, поддержал под руку; он благодарно кивнул. Люди сказали что-то, но Хорза услышал лишь нечто вроде отдаленного грохота, попытался улыбнуться и снова кивнул. Лифт полетел вниз.
Нижняя сторона приветствовала их простором, который сперва показался Хорзе звездным небом. Но вскоре он понял, что это усеянная точками огней поверхность космического корабля громадных размеров. Хорза мало того что не видел таких кораблей прежде – он и не слышал о них. Судя по всему, это был демилитаризованный корабль Культуры «Цели изобретения». Хорзу мало волновало название: главное – чтобы здесь он смог найти «ТЧВ» и попасть на его борт.
Кабина лифта остановилась в прозрачной трубе над сферической площадкой, висевшей в вакууме в сотне метров под основанием орбиталища; через нее попадали в другие помещения космопорта. От этой сферы во всех направлениях расходились мостки и трубчатые туннели, ведущие к трапам и открытым и закрытым причалам порта. Все двери на закрытые причалы – где можно было совершать работы на поверхности кораблей в условиях атмосферы, – были распахнуты. Открытые причалы (с доступом через шлюзовые камеры), где корабли только швартовались, сейчас были пусты. Вместо множества судов прямо под сферической площадкой расположился бывший всесистемный корабль Культуры «Цели изобретения», по размерам примерно равный всему порту. С широкой, плоской верхушкой, он уходил во все стороны на многие километры, почти полностью закрывая вид звездного неба. Но зато его поверхность посверкивала собственными огоньками в тех местах, где корабль трапами и туннелями был соединен с портом.
У Хорзы опять закружилась голова, на сей раз от безмерной громадности корабля. Он никогда в жизни еще не видел всесистемника и уж конечно не бывал внутри него. Он знал об их существовании и назначении, но только теперь по-настоящему оценил их создателей. Теоретически этот корабль больше уже не был частью Культуры; Хорза знал, что корабль демилитаризован, лишен большей части оборудования и Разума или Разумов, которые обычно им управляли. Но и одного корпуса было достаточно, чтобы произвести на смотрящего неизгладимое впечатление.
Бессистемные корабли были чем-то вроде замкнутых миров. Они представляли собой нечто большее, чем просто громадные корабли, и были обиталищами, университетами, фабриками, музеями, доками, библиотеками, даже передвижными выставочными центрами. Они представляли Культуру – они были Культурой. Практически все, что можно было делать где-либо в пределах Культуры, можно было делать на всесистемном корабле. На них могло производиться все, что производилось в Культуре, они вмещали все знания, накопленные Культурой за все время ее существования, несли на себе или могли создавать любое вообразимое оборудование для любого мыслимого сооружения и непрерывно изготовляли корабли меньших размеров. Обычно они служили экспедиционными кораблями Контакта, а теперь были превращены в боевые суда. Личный состав Бессистемных кораблей исчислялся миллионами человек, а создаваемые на их борту корабли комплектовались за счет естественного прироста экипажа всесистемников. Автономные, самодостаточные, высокопроизводительные и – по крайней мере, в мирное время, – постоянно обменивающиеся информацией, они были посланцами Культуры, ее самыми заметными гражданами, ее технологическими и интеллектуальными витринами. Чтобы впечатляться и поразиться ошеломляющим масштабом и необыкновенной мощью Культуры, не было нужды тащиться с задворков галактики на какую-нибудь далекую планету-прародину: всю Культуру прямо к вашим дверям мог доставить один Бессистемный корабль…