Афоня. Старая гвардия. Дилогия (СИ)

— Не сказал, — коротко и честно ответил он.
После чего уже чуть жёстче, по-служебному добавил:
— Вот вы с этим и разберётесь, откуда он там взялся. Мне было приказано передать его полиции — я его вам и передаю.
Лейтенант на секунду задумался, затем кивнул.
— Ладно, не вопрос, — согласился он. — Поняли. Пусть наши уже по ситуации всё выясняют.
Кирилл снова посмотрел на меня и слегка, почти по-военному, кивнул.
  
— Ну что ж, Афанасий Саныч, до свидания, — сказал он. — Рад был с вами познакомиться. И… за тот урок — спасибо.
Я ответил ему таким же коротким кивком. Иногда большего и не нужно.
— Всего хорошего.
Кирилл развернулся и пошёл обратно к своему катеру. И даже шагал уже иначе, не так, как раньше: спина ровнее, шаг увереннее. На борту его терпеливо ждал Саныч, который не стал спускаться на причал. Погранец наблюдал за происходящим со стороны, словно старый волк, привыкший смотреть со стороны, как молодёжь набивает первые шишки.
Полицейские дождались, пока Кирилл отойдёт на достаточное расстояние и поднимется на катер. Только после этого оба разом повернулись ко мне.
— Так, ну что, Афанасий Александрович, — строго начал лейтенант, — вести себя нормально будем? Без сюрпризов обойдёмся?
  
Глава 6
 
Мент говорил спокойно, но при этом держал руку рядом с наручниками, висящими на поясе.
— Без наручников? — спокойно уточнил он.
— Обойдёмся, — так же спокойно ответил я, не отводя взгляда.
Лейтенант кивнул, показывая, что услышал и принял мой ответ. После этого он развернулся, подошёл к этому своему полицейскому «Форду» и открыл заднюю дверь. Коротким, отработанным движением руки пригласил меня внутрь — на заднее сиденье.
— Так, ну присаживайтесь, Афанасий Саныч. Прокатимся с ветерком до нашего отдела. Там вас уже ждут. Вы, между прочим, весь наш отдел на уши поставили.
— Ага, — тут же добавил сержант и даже слегка поёжился. — Лично наш начальник подключился.
Сказал он это с таким выражением лица, будто сам бы предпочёл оказаться при этом где угодно, но только не под взглядом начальства.
Я лишь молча кивнул. Комментировать тут было нечего. Кряхтя, не торопясь (всё-таки надо поберечься после ледяной воды), я уселся на заднее сиденье полицейской машины. Салон внутри был на удивление чистый, аккуратный, даже пах новым пластиком и чем-то ещё. Явно не тем, чем несло из «Бобиков» в мое время.
Дверца за мной закрылась с глухим хлопком. Я огляделся и сразу понял, что открыть эту дверцу изнутри невозможно. Ни ручки, ни кнопки — ничего. Только гладкий пластик. А между мной и передними сиденьями была установлена добротная металлическая решётка до потолка.
Охренеть, конечно, и не встать. Вот уж никогда бы не подумал, что однажды окажусь в таком положении. Сидеть в полицейской машине, отгороженным решёткой, как представляющий якобы угрозу для собственной страны.
Плавали-плавали — и вот приплыли. В самом буквальном смысле.
Полицейские ещё какое-то время постояли возле машины, о чём-то тихо переговорили между собой. Я не прислушивался — и так было понятно, что обсуждают не погоду. Потом один за другим они сели в автомобиль: сержант — за руль, лейтенант — на пассажирское сиденье.
Машина мягко тронулась с места. Я тут же уставился в окно, провожая взглядом катер пограничников, который медленно отдалялся от причала. Силуэт Саныча, фигура Кирилла, корпус катера — всё это быстро уменьшалось, растворяясь в расстоянии. Странное чувство, блин, будто только что закрыл одну дверь, а что ждёт за следующей — пока неизвестно.
Я почувствовал на себе взгляд и понял, чей это, даже не поворачивая головы. Лейтенант, сидевший впереди, смотрел на меня через зеркало заднего вида. Смотрел внимательно, изучающе.
Я поймал его взгляд и тут же подмигнул в ответ, давая понять: вижу тебя, не напрягайся. Лейтенант хмыкнул, слегка приподнял бровь, а затем всё-таки решился:
— Афанасий Саныч, а можно вопрос задать?
— Можно Машку за ляжку, — не задумываясь, ответил я. — А вопрос — задавай.
Он усмехнулся, а слово взял уже второй — сержант, сидевший за рулём. Тот вообще-то тоже то и дело поглядывал на меня, явно сдерживая любопытство.
— Ну… если не секрет, конечно, — начал он осторожно. — Скажите, а как вы вообще в море-то оказались? Да ещё и в таком виде…
Он на секунду замялся, подбирая слова.
— Вы ничего не принимали? Ну… — мент тут же поспешил уточнить, — вроде, вы трезвый, конечно, но мало ли… Просто, понимаете, любопытство жутко распирает.
Я усмехнулся, откинулся на спинку сиденья и снова посмотрел в окно.
Любопытство их распирает…
Я бы даже и удовлетворил это любопытство — если бы точно знал, что отвечать.
Но вот в том-то и дело, что ответа у меня самого до сих пор не было. Да и откуда бы ему теперь взяться?
— Сержант, — сказал я, наконец, — да чёрт его знает, как я там оказался.
Я посмотрел на его отражение в зеркале заднего вида и слегка улыбнулся.
— Мне уже лет столько, что я, как рыбка: память дырявая. Раз — и всё, сразу же забываю.
Сержант хмыкнул, но было видно, что такой ответ его совершенно не устраивает.
— Не, ну не может же быть так, что… — начал он было развивать свою мысль.
Мент явно подбирался к очередному вопросу, но на полуслове осёкся, хотя и продолжил на меня пялиться. Я же снова чуть улыбнулся.
— Сержант, а сержант. Ты лучше на дорогу смотри. Ночь, асфальт неровный, всякое может быть.
Он, услышав это, даже слегка заёрзал на водительском сиденье, а сиденье, надо сказать, было явно мягкое и удобное. Всё-таки иномарка — не наш старый добрый УАЗик, где едешь, будто на табуретке, и каждая кочка в позвоночник отдаёт.
Но, поразмыслив секунду, мент всё-таки прислушался к моему совету. Любопытство любопытством, а дорога есть дорога.
Он вернул взгляд вперёд, сосредоточился на трассе. Машина неслась сквозь ночной город — туда, где меня уже ждали вопросы, на которые пока не было ответов.
Мне вопросов менты больше не задавали, но начали вполголоса шушукаться между собой. Они-то говорили тихонько, но от моего слуха скрыться не смогли. То ли организм очнулся, то ли мозг перестал лениться, но слышал я теперь прекрасно. Поэтому каждое слово, сказанное сержантом лейтенанту, до меня дошло безо всяких усилий.
— Слушай… — начал сержант. — А может, нам с ним видос записать, а?
Мент даже слегка оживился, видно было — мысль его зацепила.
— Прикинь, блин, как интернет взорвёт, — продолжил он с азартом. — Это же бомба будет, конкретная. Я тебе отвечаю.
Лейтенант мельком глянул на него, потом коротко усмехнулся, правда, без особого веселья.
— Взорвёт, — спокойно согласился он. — Только тебе что, только что не сказали: доставить его тихо и без цирка? Или ты хочешь, чтобы тебя потом начальник на лоскутки порвал?
Сержант замолчал. Было видно, как он переваривает услышанное. Энтузиазм у него слегка поубавился, но до конца не испарился.
Видимо, поэтому лейтенант, не дожидаясь ответа, добил тему:
— А если ты ещё и на телефон это всё снимать начнёшь, — продолжил он, — то без погонов останешься быстрее, чем думаешь. Я тебе это как есть говорю. Так что даже не смотри в эту сторону.
Сержант поморщился, поёрзал, охваченный каким-то странным энтузаизмом, потом пожал плечами.
— Да не, ну чо ты форсишь тему… — пробормотал он. — Я же так, для прикола чисто. Может, своим только показать. Домашним.
— Ага, домашним. Давай обойдёмся без этого, — отрезал лейтенант.
Сержант ещё секунду посидел молча, потом кивнул, соглашаясь. Видно было, что спорить он не собирался.
  
И ведь я всё это слышал. Слышал отчётливо.
Но, если честно, половину из сказанного я понимал с трудом или не понимал вовсе. Что за «видос», что за «интернет взорвёт»? Почему из-за какого-то телефона можно без погонов остаться? Все это звучало как набор слов из будущего, к которому я ещё не успел привыкнуть.