Шутки Богов. Нижний мир

По городу проходили канавы для сточных вод, пересохшие, но испускавшие гниловатый запах, как будто в них всё ещё что-то медленно разлагалось. В этих же канавках иногда прятались мелкие, мимолётные твари, похожие на крыс, только с длинными конечностями и глазами по бокам головы, которые сверкали, когда мимо проходил прохожий.
Центральная улица была шире, чем остальные, и вымощена чёрным базальтом, обожжённым, гладким, будто пропитанным древней магией. По обеим сторонам улицы, из арок, дверей и полузакрытых лавок, тянулся густой гул – запахи варёного мяса, горелых трав, серы и металла. В воздухе витала влажность и дымка, сквозь которую тускло пробивались факелы на стенах домов и низких фонарей, подвешенных на столбах, увитых костяными лозами.
  
Но самым интересным для Андрея здесь было население. Жители этого места напоминали своеобразную смесь мифов и кошмаров, вплетённых в материальную реальность. Некоторые из них были почти неотличимы от людей – только чуть более угловатые лица, сероватая или багровая кожа, вертикальные зрачки или лишние суставы на пальцах. Такие, вероятно, являлись потомками давно осевших здесь “смешанных кровей”. Они ходили в одежде, напоминающей земную, только более грубой, утилитарной. Длинные безрукавки, широкие кожаные пояса с застёжками, сапоги до колен, с бронзовыми вставками. Другие выглядели уже более чужеродно. Один демон, проходивший мимо парня, имел тело как у кабана, покрытое чешуей, но ходил на двух ногах и говорил с кем-то на торговом наречии, перегоняя перед собой тележку с кожаными мешками. Его лицо было обезображено тремя вертикальными разрезами, которые, похоже, исполняли функцию глаз – каждый из них по-своему сверкал. Рядом шла фигура с мехом, чем-то напоминающая гиену – тонкая, худая, с плечами, затянутыми в хитиновую броню, и длинными пальцами с кольцами на когтях. На её спине был лук из кости, выгнутый, как рёбра. Куда-то спешил старик – существо с горбами, покрытыми каменными наростами, будто он сросся с породой, и при этом его ноги были утонченными, как у журавля. Из-за угла вышла женщина-демон, внешне почти человеческая, но вместо волос у неё был венец из тонких щупалец, медленно шевелившихся от любого движения воздуха.
Некоторые существа носили маски – тяжёлые, грубые, будто высеченные из вулканического стекла или сделанные из металла, и эти маски говорили больше, чем лица. Одни изображали пустоту, другие – вечную злобу, третьи – холодное превосходство. Были и такие, кто вообще не имел лиц – лишь гладкую, безглазую плоскость, на которой иногда проступали символы, мерцавшие магическим светом.
Поведение жителей было настороженным, как у зверей. Они не кричали, не спорили. Даже торг здесь шёл почти шепотом, через кивок, через жест – доверие в этих местах, судя по всему, было товаром не менее редким, чем еда. Даже дети – если они тут были – выглядели странно. Маленькое существо, похожее на смесь ребёнка и летучей мыши, сидело на карнизе, мотая головой, будто ловя мысли проходящих внизу.
На пересечении улиц местами стояли патрули. У каждого из них имелась весьма своеобразная броня, сделанная из кости и металла, причём вся конструкция казалась живой. Время от времени броня “дышала”. В руках – алебарды, копья, когтистые крюки. На груди некоторых из них были знаки. Витиеватые символы… Застывшие печати… И даже глаза, встроенные в нагрудники. Явно магические, следящие за нарушителями.
Всё в этом городе казалось странным, мрачным, тревожным, но при этом он жил. Был уклад. Был порядок. Смертельно опасный, непонятный, чужой – но всё же порядок. Здесь не бегали с оружием наперевес. Здесь ходили, молча следили, ждали, наблюдали, и, вероятно, судили. Андрей чувствовал это каждой косточкой. Он был чужим. Но не первым чужим.
В этом старом городе, выросшем на крови и костях, чужаки, похоже, достаточно часто бывали. И каждый из них что-то приносил. Или что-то терял.
Андрей медленно и весьма внимательно осматривался по сторонам, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, но при этом не упуская ни одной детали. Под потёртым капюшоном, в маске Пустого Лика, его лицо было скрыто, но взгляд оставался цепким, внимательным. Он вспомнил, как двигался по боковой улочке, ведомый указаниями караванщика и едва заметными символами на стенах, указывающими путь к постоялому двору. Та улица вела в сторону к юго-западному сектору города, где, судя по запахам и гулу голосов, находился местный район трактиров, питейных заведений и прочих мест для временного приюта. И пока он шёл по ней, город всё также продолжал жить своей, странно обыденной жизнью. И именно это ощущение – повседневность в мраке Нижнего Мира – заставила парня всё же замедлить шаг.
Сначала он обратил внимание на пекарню, из которой валил густой тёплый дым. У входа, прямо на ступеньках, сидела демонесса, внешне почти человек, если не считать её огненно-красных глаз и складчатой кожи на лбу, которая, казалось, двигалась сама по себе. Она спокойно сдувала с ладоней муку и разговаривала с другим местным, чей облик был уже более причудливым. Длинная голова, украшенная костяными наростами, и вечно улыбающийся рот, растянувшийся почти до ушей.
Неподалёку от неё стоял старый демон с пыльной накидкой и клюкой, больше похожий на иссохшее дерево с глазами, медленно тащил за собой повозку с углём. Эта повозка тихо скрипела, и Андрей заметил, что на её колёсах крутились руны для облегчения веса – простые, но рабочие. Уголёк ссыпался в мешки, аккуратно уложенные в ряд, а парочка местных женщин, одна с тремя руками, другая с когтями вместо пальцев, весьма старательно спорили за лучшую цену. И их лица были обычными. Живыми. Уставшими. Настороженными. Но не злыми. Дальше, в проулке, он слышал смех. И обернулся. По выщербленному двору носилась стайка маленьких демонят. Кто-то был совершенно сер и лыс, с огромными глазами, кто-то, наоборот, пушистый, с пятачком вместо носа и гибкими, как у кошки, движениями. Один был вообще похож на колобка, с руками и ногами, который катался по земле, а потом с визгом врезался в каменную ступеньку и закатился от смеха. Они играли с какой-то костью, словно мячом, подбивая её ногами, ловко перепрыгивая через щели в мостовой. И взрослые, проходящие мимо, не ругались, не кричали, а просто слегка косились, как на обычную детскую возню. А некоторые даже улыбались.
Один демон, угловатый, с четырьмя глазами, нес на плечах ребёнка, который непрерывно щёлкал коготками по черепичной маске отца и требовал, чтобы тот пошёл быстрее. В тот момент Андрей остановился у колодца, притворяясь, что проверяет флягу, но на самом деле просто наблюдал. Этот город был живым. И что бы он ни думал о демонах, о их мире, эти существа – жили. У них были семьи, работа, заботы. Они жевали хлеб, точили ножи, чинили одежду. Они не выглядели как палачи или жрецы крови. Большинство здесь были обычными существами, не воинами и не тварями, а просто частью мира, каким бы искажённым он ни был.
Конечно, время от времени встречались и другие – те, кто вызывал тревогу. Один демон в доспехах, явно из городской стражи, с лицом, покрытым полупрозрачными пластинами, прошёл мимо и смерил Андрея долгим взглядом. Из подворотни на него взглянул кто-то, у кого вообще не было рта, только щели, и тот, заметив маску, слегка кивнул, явно принимая “одного из своих”. Но большинство – просто жили.
Андрей продолжил путь, всё глубже погружаясь в улочки города. Под подошвами хрустела пыль, кое-где попадались пятна чего-то странного, похожего на засохшую смолу. Он заметил лавку, где продавались артефакты – за стеклянным щитом лежали светящиеся камни, кольца, кулоны и перья, с которых срывались синие искры. Продавец – толстый демон с лягушачьей головой – сидел в кресле и лениво ковырялся в зубах костью.
  
А через несколько поворотов, наконец, показался и постоялый двор – трёхугольное, массивное здание с вывеской. Над воротами дрожали слабые огоньки, и оттуда доносились приглушённые голоса, запах жареного мяса и чего-то горького и кислого. И приблизившись к этому месту, Андрей на мгновение остановился у входа, бросив последний взгляд на улицу. Город жил. Но что скрывалось под этой маской повседневности – он ещё должен был узнать.