Олимпиец. Том VI (СИ)

Рука… точнее, её отсутствие, ныла. Призрачная боль — старая знакомая, я сталкивался с ней и при песчаном протезе, но приятного все равно мало. Протез сплыл еще в бою. После того, как я вытащил отца из портала, он испарился. Просто рассыпался в песок. Видимо, Кронос больше не хотел делиться даже крохами своих сил, не то что полноценным Символом. Что ж… Еще одна потеря, не самая важная даже. У меня больше нет правой руки. Я это принял. Мне еще повезло, что не умер от потери крови прямо там, у портала. Хорошо, что быстро сообразил, оторвал кусок рукава и обмотал плечо. Перетянул как мог. Сейчас ткань уже высохла, запеклась.
  
Снаружи за дверью послышались шаги. Я поднял голову и без интереса уставился в проход. Щаги остановились у двери, только чтобы через пару секунд продолжиться в коридоре. Ко мне не заходили. Видимо, Ахилл что-то сказал. Или просто никто не решается. Но я знаю — они останавливаются и смотрят. Ждут.
А я сижу.
Иногда вспоминаю, как кричала мама. Кошмарное зрелище. Ее волосы слиплись от крови, но не своей — Аида. Она рыдала, к груди израненного окровавленного мужа. Мы дали ей несколько секунд — достаточно для того, чтобы мама успела закрыть рану. Потом я оттащил ее в сторону и бросил к ногам Кроноса. Это взгляд. Взгляд, когда ее за шею схватила Деметра и увела с собой… Боги, мама…
Живот свело от судороги, но я легко подавил позыв тошноты. Меня уже рвало утром, теперь же пустой желудок выдавал только желчь. Даже в тошноте теперь не было смысла.
Аид сумел как-то ухватить меня, зашвырнул в портал, прыгнул следом. Нас просто так не отпустили. Помню черный песок… он летел за нами, вгрызался в спину. Дальше пронизывающий свет, будто молния. От силы Кроноса пространство вокруг кривилось, трескалось как разбитое зеркало. Мы падали — часами, днями, неделями. Не знаю, когда я отключился, перестал воспринимать время.
А потом… земля. Грохот. Нас выбросило из портала в сердце Подземного Мира, прямо рядом с дворцом. Помню боль в груди — Аид рухнул прямо на меня и придавил локтем горло. Он был без сознания, едва дышал.
Помню, как дернул его на себя, перевернул на камни и потащил. Куда? Не помню… Наверное — по черным ступеням вверх, ко дворцу. По пути распугал десятки душ, что-то кричал, звал. Хоть кого-то.
Помню, как один из старых привратников, мой старый знакомый дух по имени Харекс, увидел нас и… сбежал. Просто испарился, не сказав ни слова. Потом появился Ахилл. Заметил нас, тихо выругался и взвалил Аида себе на плечо. Не спросил ни о чем. Просто передал меня слугам.
За дверью снова раздались шаги.
Я встал. Механически. Тело заскрипело, как плохо смазанный механизм. Плащ соскользнул с плеча, и я без особого желания посмотрел на себя в зеркале. Точнее, в осколок зеркала, который валялся на полу. Странный образ, незнакомый. Незнакомец. Волосы длинные, спутанные. Я вымыл их вчера — как мог, в тазу, что принесла служанка. Но они всё равно слипаются в пряди, падают на лицо. Щетина сменилась бородой — густой, чёрной, как у психов, что годами живут в лесу. Я выгляжу как варвар. Или как бродяга. Не уверен, есть ли разница.
Шаги повторились.
Я знаю, что Аид выжил. Слишком упертый, чтобы умереть. Впрочем, это неважно. Богом ему больше не быть. Кронос победил.
— Просыпайся, Эфеб.
Я вздрогнул. Голос за дверью принадлежал Ахиллу.
— Я не спал, — натянуто улыбнулся я, поднимаясь на ноги. — Есть новости?
— Алекто хочет тебя видеть. Говорит, у нее есть план. Давай, выходи уже.
Я кивнул. Пора выходить, да. Правда, сам не знаю зачем. Может, просто устал тупо пялиться в стену. Открыв дверь, я почти столкнулся с Ахиллом, стоящим прямо у косяка. Он смерил меня долгим взглядом и скривился.
— Выглядишь как хрен на завтрак.
— Спасибо, учитель, — пробормотал я, проходя мимо. — Я тоже рад тебя видеть. Что ж ты раньше-то не заглядывал?
— Давал тебе время пожалеть себя. Нажалелся? Или еще хочешь? — Заметив мой злобный взгляд, он удовлетворенно кивнул. — Уже лучше, Эфеб. Уже лучше. Воину не пристало долго корить судьбу. Воин должен действовать.
Я не ответил. Только сжал зубы и пошел вперед. Камень под ногами казался холодным, даже через подошвы.
Я шёл медленно, чуть позади Ахилла. Он не оборачивался — шагал уверенно, в своём темпе. Тяжелые шаги глухо отдавались в полых галереях. По пути нам то и дело встречались души погибших людей. Какое мне дело? Не знаю, но я замечал каждый взгляд, каждую деталь. Кто-то просто замирал в стороне, кто-то кланялся, а кто-то… отворачивался. Словно боялись посмотреть мне в глаза.
— Они знают? — спросил я негромко.
Ахилл не оборачивался.
— Знают, что ты выжил. Знают, что Аид вернулся. Большего им знать не надо. Они уже на взводе.
Я огляделся по сторонам.
— Почему их так много? Разве это не дворец?
— За два года многое изменилось, Эфеб. Да и желающих увидеть Аида стало больше.
— Что это значит?
Ахилл прищурился.
— Скоро сам всё увидишь.
На перекрёстке мы столкнулись с высокими фигурами. Две женщины-души, обе в современных плащах, обе замерли при виде меня. Глаза расширились, одна сделала умоляющий жест. Вторая прошептала: «Лорд Командующий…Защитник»
Недавно умершие. Я отвернулся и обогнул их, пройдя мимо.
Дальше были служанки, поспешно отводившие глаза, юноша с золотой бляшкой в волосах — посланник, на вид. Воины в латах шагнули в сторону, пропуская нас вперед. И каждый, буквально каждый встречный провожал меня взглядом.
— В тебе что-то изменилось, — сказал Ахилл, задумчиво изучая меня. — Нет, не волосы, придурок. Ты что-то получил. Они это чувствуют. Я это чувствую. Что-то очень знакомое.
Против воли, я закрыл глаза, на секунду скользнув в Черную Комнату своей души и тут же вынырнул обратно. Я не мог на это смотреть. Не мог смотреть на каменный стол с лежащим посереди телом Аида. На кровь, стекающую по ножкам стола и хлюпающую под ногами. И на безумные потоки огненно-рыжей силы, которые я не мог контролировать.
— Поверь, учитель, — проскрежетал я. — Уж кто-кто, а я точно не хотел этого. Что бы я не получил… Мне это не принадлежит. Я бы с радостью от этого избавился, если бы знал как.
Ахилл внимательно посмотрел на меня.
— Я-то верю, ученик. Но поверят ли другие? Они-то чувствуют то же, что и я. Людям, даже мертвым, свойственно цепляться за соломинку.
— Эта соломинка — не я, — отрезал я, обгоняя его.
Мы подошли к массивной двери. Она была приоткрыта, изнутри доносился шум. Гул голосов, нет — возмущённый рёв. Как рынок в день распродаж, только вместо продавцов — души. Очень… встревоженные души.
Ахилл толкнул створку. Мы вошли.
Зала кипела. Прямо кипел — сотни душ, полупрозрачных, искажённых, стояли, жестикулировали, кричали. Один старик тыкал пальцем в потолок, другой спорил со стражем в чёрном тоге. Женщина в красном металась от группы к группе, будто собирала подписи под петицией. Около трона — пустого — стояли двое служек, бледные как снег.
— Что происходит? — я наклонился к учителю, глядя на эту невозможную картину. — Это тронный зал или воскресный базар?
Ахилл зло сощурился.
— Базар? Нет, Эфеб, они здесь из-за вашей прихоти. Твоей и Аида. Такое сложно пропустить, Эфеб. Редко какой правитель пропадает на пару лет, чтобы вывалиться из портала и с размаха шлепнуться на землю. Кто-то из слуг увидел. Кто-то проболтался. А дальше — весть разнеслась, как пожар. Поэтому они здесь. Души требуют объяснений. Мы не сообщали, что Аид или ты вернулись. Но души чуют. И боятся.
— Боятся? Чего?
Он посмотрел на меня очень долго.
  
— Чего все боятся, Эфеб? Что всё кончилось. Что посмертного суда больше не будет. Что Хаос победил. Что их бросили.
Я стоял, глядя на зал. С каждой секундой шум становился плотнее, гуще. Как волна, которую не остановить. В воздухе разливалось отчаяние.
— То есть, если Аид выздоровеет и выйдет, они успокоятся?
Ахилл покачал головой. Помедлил. Потом, негромко: