Невеста инопланетянина
– Да! Да! – снова закричали в зале.
Пришлось им выступать на «бис» – соло и дуэтом. Вновь аплодисменты… Наконец концерт закончился, и зрители ушли.
– В восемнадцать – танцы, – напомнила ему Карина, когда Кир обесточил аппаратуру. – Надеюсь, не забыл? Для нас еще не кончилось.
– Буду, разумеется, – ответил Кир. – Мать отвезу домой, поем там и вернусь.
– Я тоже пообедаю, – согласилась девушка. – Ты приезжай к семнадцати, определимся, какую музыку им ставить.
– Договорились, – Кир кивнул.
Дорогой мать спросила:
– Што у тябе з Карынай?
– Поем с ней вместе и танцуем, – отозвался Кир. – Сама же видела.
– Ты ёй падабаешься. [23]
– С чего ты взяла? – удивился Кир.
– Бачу, [24] – мать усмехнулась. – Хилицца [25] к табе девка. А ты к ёй?
– Не знаю, мама, – признался Кир. – Она мне нравится. Красивая, веселая.
– И чесная, – сказала мать. – Мужыков к сабе ня водзе.
– А ты откуда знаешь?
– Дык яна живе у Федаравны, санитарки ФАПа. Кали б каго вадзила, мне б Федаравна и сказала. Мы з ёй дружым. Гэта ж дзяревня, сын…
В последующие пять минут Кир многое узнал о девушке. Сама она из Бреста. Отец ее, горячий армянин, служил там срочную и встретил мать Карины. Влюбился, пара поженилась, но брак со временем распался. Айк захотел вернуться в горы, жена не согласилась, поэтому и развелись. Карине тогда был всего лишь годик. Мать снова вышла замуж, и в этот раз – удачно. Новый муж, водитель-дальнобойщик, не только принял падчерицу, как родную, но и не чаял в ней души. Хотел удочерить, но армянин не дал согласия. У Карины есть сводный брат, но он пока что школьник. Отчим много зарабатывает, везет из-за границы дефицит, поэтому Карина так хорошо одета. Пальто с воротником из норки, такая ж шапка, платья и прочая одежда. Все дорогое, импортное. К примеру, черные колготки – таких здесь не купить. [26]
«Надо же! – подумал Кир, а он не обратил внимания. Нет, видеть – видел, но не подумал, что колготки – это жуткий дефицит.
– Яе не раз звали замуж, – продолжала мать. – Но девка не пашла. И правильно: за кого ёй в дзяревне выхадзить? За механизатора? А ты ёй годны. Так что жанись.
От неожиданности Кир едва вписался в поворот.
– Сама же говорила, что абы кого мы в жены не возьмем, – ответил матери.
– Яна жа медик, як ты, – решительно сказала мать. – Пригожая и чесная. Жаною доброй будзе.
– Мне Карина говорила, что собирается учиться в медицинском институте, – Кир попытался соскочить. – Куда ей замуж?
– Чаму б и не? – не отступилась мать. – Што, нельга замужем вучыцца в инстытуте? Кватэра у тябе ёсць, живи и радуйся. А то найдзешь сабе якую прашмандовку у гэтым Минску. Карина – девка добрая.
– Подумаю, – ответил Кир.
– Тольки нядолго думай, – мать покачала головой. – Такая ждать не будзе. Звядуць.
Дома, после того оба пообедали, мать полезла в шкаф, достала из него полиэтиленовый пакет с рисунком букета роз, засунула в него конфеты в коробке с надписью «8 марта», бутылочку вина и батон копченой колбасы. Все – и в том числе пакет – из подношений пациентов. Здесь почему-то ценили такие вот пакеты, которые везли из-за границы, и ходили с ними, словно с сумочками, тем более что ручки есть.
– Вось, адвязешь Карине, – сообщила сыну, отдав ему пакет. – Поздравишь с восьмым марта.
– Цветов бы где достать, – почесал в затылке Кир. – Сам собирался девушку поздравить, но их в деревне не найдешь.
– Што гэтыя цвяты! – не согласилась мать. – Их есть ня будзешь. А гэта – падарунок!
В клубе Кир отдал девушке пакет.
– С праздником Восьмого марта! – сказал, слегка смущаясь. – Это тебе подарок, мама собирала.
– Ой, здорово! – девушка заулыбалась. – Люблю подарки. Так, что там? Конфеты, колбаса, – она хихикнула. – Заботливая твоя мама. Вино…
Достав бутылку, Карина рассмотрела этикетку.
– «Черные глаза»? Десертное, Анапа… Такого никогда не пила.
– Я тоже, – Кир развел руками.
– Сегодня и попробуем, – сказала девушка. – Спасибо тебе, Костя! И твоей маме.
– Ты ей понравилась, – ответил он. – Очень тебя хвалила.
Теперь смутилась девушка.
– Давай проверим записи и аппаратуру, – сказала, отвернувшись.
Они занялись делом. Карина отобрала бобины с записями для магнитофона, пластинки с танцевальной музыкой. Их разместили на столе, который Кир притащил из комнаты за сценой.
– Вот в таком порядке будешь ставить, – Карина протянула помощнику листок. – Ребята каждую мелодию вдобавок называли, но для тебя не обязательно. За исключением белых танцев – их объявлять положено, поскольку девушек на танцах всегда немного больше, им надо дать возможность пригласить кого-то. Справишься?
– А почему не ты их будешь объявлять?
– Я только лишь открою танцы, а дальше сам, поскольку диск-жокей всегда мужчина, – сказала девушка. – Но ты не беспокойся – все получится. Сядешь здесь за пультом, подтянешь ближе микрофон и объявляй мелодии. Тут даже школьник справится.
– А ты что будешь делать?
– Танцевать, – Карина улыбнулась. – Болтать с подругами, друзьями. На праздники в деревню приезжает много молодежи – родителей проведать. Они придут на вечер. Нет, нужно будет – помогу, конечно, но, думаю, что сам прекрасно справишься.
– Понятно, – буркнул Кир, почувствовав, что сердится. Он что – ревнует? Глупо. Ведь ясно: у такой общительной красавицы вполне быть могут и подруги, и обожатели, и даже ухажеры. Сомнительно, что девушка ожидала, пока к ней явится Чернуха, весь из себя такой красивый и загадочный. Смешно, но на душе слегка саднило. Скрывая это чувство, он стал, сверяясь со списком, раскладывать пластинки и бобины. Тем временем в Дом культуры пришли какие-то парни и под руководством Карины споро растащили фанерные сиденья к стенам, образовав внутри просторную площадку. Стали подтягиваться и желающие танцевать. В отличие от церкви, – сплошная молодежь. Девушки и парни входили в зал компаниями и, сбившись в кучки, весело болтали. Многие здоровались с Кариной, девчонки даже обнимали фельдшера и заводили разговоры. Вскоре возле Карины собрался кружок знакомых, в котором улыбались и шутили. Видя это, Кир хмурился, но к выступлению продолжал готовиться. Когда закончил, взял пластинку, поставил на проигрыватель. Из динамиков полились звуки вальса.
Все повернулись к сцене, но танцевать никто не стал. Карина, сказав что-то знакомым, оставила их и поднялась на сцену. Махнула Киру – дескать, вырубай мелодию, затем сняла со стойки микрофон.
– Добрый вечер! Наш танцевальный вечер начинается. Позвольте вам представить: Константин, наш новый диск-жокей.
Кир встал и поклонился. Все зааплодировали.
– Он медик, как и я, и очень любит музыку. Поет, танцует, сегодня демонстрировал свои таланты на концерте в честь Восьмого марта.
– Пускай и нам споет! – вдруг крикнул кто-то в зале, и все зааплодировали.
– Спрошу, – Карина повернулась к Киру и подмигнула. – Как, Костя? Споешь им «Свей»!
Пожав плечами, Кин нашел пластинку с минусовками, поставил на проигрыватель, взял у Карины микрофон.
When marimba rhythms start to play…
Ему поаплодировали.
– Еще давай! – вновь крикнул тот же голос в зале.
– У нас здесь танцы, не концерт, – ответила Карина, забрав у Кира микрофон. – Объявляю белый танец. Константин, поставь «Глаза напротив». [27]
Кир подчинился, и в зале закружились пары. А дальше вечер покатился по программе: он ставил музыку, молодежь плясала – большей частью быстрые мелодии. Они перемежались «медляками», как обозвала их Карина, то есть музыкой для парных танцев. Веселье набирало обороты, Кир чувствовал себя уверенно. Во-первых, ничего особо сложного, а, во-вторых, он помнил вечера, которые вот так же вели друзья из общежития, в котором он когда-то обитал. Еще б Карина была рядом… Но девушка плясала со знакомыми, и Кир невольно ревновал, сам удивляясь этому чувству. Поэтому, когда программа первой части танцев завершилась, он с удовольствием объявил перерыв. Танцующие потянулись к выходу: мужчины – покурить, девчата – освежиться, а Карина поднялась на сцену.