Мексиканский сет
– Здесь, в Мексике, красный перец имеет сексуальное значение, – сообщила Зена, обращаясь к Дики. – Считается, что злой перец – еда мужественных и сильных мужчин.
– О, я люблю красный перец, – сказал Дики, поддерживая шутливый тон, предложенный Зеной. – С детства питаю слабость, – произнес он, протягивая руку к блюду, на котором было разложено множество разнообразных стручков. Вернер внимательно наблюдал за действиями Дики. Тот тоже посмотрел на Вернера. – Вот этот, маленький, темный, – с ног сбивает, – взялся объяснять столу Дики. Взял же большой и бледно-зеленый стручок, улыбнулся, глянув на наши недоверчивые лица, и откусил немного.
Как только Дики закрыл рот, наступило молчание. Все в комнате, за исключением самого Дики, знали, что он по ошибке принял этот стручок кайенского перца за очень слабый «ахи» из восточных областей Мексики. Но скоро и сам Дики понял это. Лицо у него покраснело, рот сам открылся, из глаз побежали слезы. Вначале он не знал, что ему делать с этим невыносимым жжением, но потом начал набивать рот простым отварным рисом и глотать его, набивать и глотать.
– Бидерманы – это богатая берлинская семья, – вспомнив про вопрос Дики, стала отвечать Зена, словно не замечая его страданий, – хорошо известная в Германии. У них вложены большие деньги в германские туристические компании. Газеты говорят, что их компания взяла кредит на миллионы долларов, чтобы построить деревню для туристов на полуострове Юкатан. Но ее так и не построили. Эриху Штиннесу я показалась похожей на младшую из сестер – Поппи, которая вечно появляется в газетных сплетнях.
Потом все помолчали, дожидаясь, пока Дики придет в себя. Наконец он откинулся на спинку стула и оказался в состоянии изобразить на лице унылую улыбку. На лбу у Дики выступили капли пота, он дышал широко раскрытым ртом.
– А ты знаешь этих Бидерманов, Бернард? – спросил Дики севшим голосом.
– Возьмите авокадо, очень помогает, – посоветовал Вернер.
Дики взял из вазы грушевидный плод и стал его уплетать.
– Когда мой отец служил при военной администрации в Берлине, – стал рассказывать я, – он выдал Бидерману-отцу лицензию на право заниматься обслуживанием населения автобусными перевозками, тогда это только начиналось. С этого и пошло богатеть их семейство, по-моему. Так что я их знаю. Поппи Бидерман присутствовала на обеде у Фрэнка Харрингтона – во время моей последней поездки в Берлин.
Дики быстро орудовал ложечкой, расправляясь с авокадо, – ему хотелось погасить пожар во рту.
– Ну и злой, – признался он все-таки наконец.
– Никогда нельзя быть уверенным, какой стручок злой, какой слабый, – пояснила Зена таким ласковым голосом, что я пришел в удивление. – Перекрестное опыление, они все скрещены-перекрещены. На одном и том же растении могут быть и презлые, и сладкие перцы. – И Зена улыбнулась.
– А не могут эти Бидерманы представлять интерес для Штиннеса? – спросил Дики. – Например, у них может быть предприятие, которое производит компьютерные программы в Калифорнии или что-нибудь еще в этом роде. Ты не в курсе, Бернард?
– Даже если так, то нет смысла устанавливать контакт с боссом, – сказал я. Дики уперся в эту идею насчет Силиконовой долины, и столкнуть его с этой дороги будет непросто. – Если уж и выходить на кого-то, то лучше на сотрудника лаборатории микросхем. Или разработчика программ.
– Надо уяснить ситуацию насчет Калифорнии, – со вздохом произнес Дики.
Тем самым он готовил меня к тому, что мне предстоит беготливая неделя в Мехико, а он поедет послоняться по Калифорнии.
– Тебе куда проще взять да и поговорить с Бидерманами, – высказал я свое мнение.
– Кстати, Штиннес спрашивал о Бидерманах – интересовался, не знаю ли я их. Я знавал Пауля неплохо, но Штиннесу сказал, что знаю об этом семействе из газет.
– Вернер, а ты не говорил мне, что знаком с этими миллионерами, – заволновалась Зена. – Про них вечно сплетничают в газетах. Поппи Бидерман очень красивая. Она только что развелась с миллионером.
Дики взглянул на меня и сказал:
– Лучше ты поговори с Бидерманом. Мне нет никакого смысла светиться. Сделай это так, неофициально. Узнай, где он, пойди и побеседуй с ним. Сделаешь, Бернард? – Это был приказ в американском стиле, вроде ни к чему не обязывающей просьбы.
– Можно попытаться.
Дики продолжал:
– Не хочется связываться из-за этого с Лондоном или просить Фрэнка Харрингтона, чтобы он представил нас или чтобы весь мир знал о нашем интересе к Бидерману. – Он налил себе воды со льдом и отпил немного. Он уже совсем было начал приходить в себя, но вдруг внезапно заорал: – Ах ты, мерзавец! – Взгляд его остановился на бедном перепуганном Вернере, а голова нагнулась к столу. Вернер ошарашенно смотрел на Дики, который, чуть ли не положив голову в тарелку, снова крикнул: – Вот проклятый кот!
– Какой же ты противный, Херувино, – укоризненно произнесла Зена и нагнулась было, чтобы отцепить кота от ноги Дики, но на этот раз Дики изловчился и пнул кота так, что Херувино, взвизгнув от боли, отлетел в сторону.
Зена вскочила, красная и рассерженная.
– Ему же больно, – недовольно вымолвила она.
– Дико сожалею, – извинился Дики. – Это просто рефлекс, мне очень жаль.
Зена ничего не сказала, только кивнула и пошла искать убежавшего кота.
– Пауль Бидерман проще в обхождении, – подал голос Вернер, желая нарушить неприятное молчание. – В прошлом году он сделал мне банковскую гарантию. Это мне обошлось недешево, но зато он помог мне в тот момент, когда это понадобилось. У него есть контора в городе и дом на побережье, в Ткумасане. – Вернер взглянул в сторону двери, но Зена не показывалась.
– Ну и прекрасно, Бернард. Вот и берись за него, – подвел итоги Дики.
Я тоже был знаком с Паулем Бидерманом. Недавно в Берлине мы при встрече обменялись с ним приветствиями, хотя я в первый момент не узнал его. Спустя какое-то время он попал в автокатастрофу. На своем новеньком «феррари» он возвращался в Мехико после крепкой выпивки в городе Гватемале. На скорости сто двадцать миль он влетел в придорожные джунгли. Вначале его долго искали, потом долго извлекали из машины. Девушка, которая ехала с ним, погибла, но следствие представило все несколько иначе. Какова бы ни была правда, одна нога у него стала короче другой, а через лицо прошел шрам, состоящий из сотни мелких аккуратных швов. Однако постигшее его несчастье ничуть не помогло мне преодолеть отвращение к Паулю Бидерману.
– Пока что договоримся: все в устной форме, никаких отчетов о встрече, ничего письменного. Ни обо мне, ни о себе, ни о Бидермане.
Дики отрезал все выходы. Ничего письменного, пока Дики не выслушает итоги встречи, не выявит все недостатки и достоинства сложившейся ситуации с божеской беспристрастностью.
Вернер метнул взгляд в мою сторону.
– Понятно, Дики, – пробурчал я.
Дики Крайер порой выглядел таким шутом. Но сейчас это был умница Дики, который знал, чего хочет и как этого достичь. Даже если ради этого порой надо было дать выход маленьким и некрасивым рефлексам.
Глава 3
Какой же отвратительный запах в джунглях! Под яркой зеленью и невообразимых окрасок тропическими цветами по обеим сторонам дороги – это зрелище тянется словно бесконечно длинная витрина шикарного цветочного магазина – лежит болотистое гниющее месиво, источающее зловоние канализационного коллектора. Иногда дорога погружалась в полумрак из-за переплетенных над головой растений, а свисавшие лианы чиркали по крыше автомобиля. Мне приходилось даже поднимать стекло, хотя кондиционер и не работал.
Дики со мной не было. Дики улетел в Лос-Анджелес, оставив мне контактный телефон офиса американской федеральной службы. Она располагалась недалеко от Беверли-Хиллз, где наверняка в данный момент и проводил время Дики. Сидит небось у бассейна с голубой водой, потягивая что-нибудь прохладительное и изучая длинное меню с тем самозабвением, которое отличало все его действия, касавшиеся его благополучия и удобств.