Баскетбольный ритм
– Ты чего?
– Слушайте, девчонки, – начал Богдан. По его лицу было заметно, что ему неловко, но он продолжил: – Вы не с того начали.
Снежа сплела наши пальцы, зная, что я захочу снова до боли сжать кулаки. И конечно же, это не прошло мимо внимания Змеевского. Но я не стала расцеплять руки. Не его ума дело это все. Злость поглощала меня, отводя усталость на второй план.
– К чему это все, Богдан? – Я подошла к другу, почти поравнявшись с ним. – Не ты ли спасал меня от его выходки? – Косо глянула за его спину, мысленно просверливая в голове непрошеного гостя дырку. Богдан положил руки на мои плечи, прекрасно понимая, что я на грани срыва.
– Слушай. Я же тебе уже сказал. Это был не я, – спасая Богдана, проговорил Леон. – Это правда был не я. И я тебе это докажу.
Я снисходительно оглядела его с ног до головы, слишком надолго задержавшись на пухлых губах. Моментально вспыхнуло ощущение их вкуса. Я больше никогда не буду есть долбаную вишню. Скрестив руки на груди, я кивнула, давая знак, что готова слушать.
– Но сначала ты мне кое-что пообещаешь.
Из меня вырвался издевательский смешок, и я развернулась, чтобы покинуть этот театр одного актера. Но кто-то меня остановил, схватив за ладонь. Я медленно повернула голову, и мне второй раз в жизни захотелось придушить Богдана.
– Отпусти, – почти угрожающе сказала ему.
Первый раз я чуть не прибила его в девятом классе, когда, отмечая наш первый выпускной, мы гуляли по городу и к нам пристали старшаки. Они были пьяными и несли бред, отпуская пошлости в нашу с девочками сторону. Мой характер не позволил отмолчаться. Я понимала, что до этих пьяных умов уже ничего не донести, но проучить очень хотела. Мы тогда сильно поругались с Богданом. Он хотел просто уйти, оставив ситуацию. Тогда я первый и единственный раз назвала его трусом, и мы чуть было не подрались. Но в итоге все обошлось. Я облила компанию пивом, и мы, смеясь, убегали от них, наблюдая за их кривым подобием бега.
– Послушай его, – попросил друг и отпустил ладонь.
– Давай дружить. Это единственная просьба. – На последнем слове Леон натянул улыбку. Не слащавую, как обычно, а милую. Будто он правда этого хотел.
Я обернулась к подруге и оттащила за руку к стене.
– Это какой-то бред. Тебе не кажется? – шепотом спросила я Снежану. Заметив, что она непрерывно смотрит в сторону, я проследила за ее взглядом и непроизвольно фыркнула. Леон и Богдан любезно о чем-то болтали. – Они знакомы только пару часов, а общаются так, словно знают друг друга всю жизнь, – злобно бубнила я, понимая, что во мне бушует ревность.
– Ну-у, мне он кажется искренним, – заявила подруга. – К тому же дружба тебя ни к чему не обязывает. Можешь перестать с ним общаться в любой момент.
– Это все странно. Появился из ниоткуда. Права свои качает. Дружить хочет. Подозрительно это все. Но ты права. Я могу притвориться его другом. Мне ни к чему его дружба. Я не собираюсь привязываться.
Снежа выслушала мой монолог. И, клянусь, на ее лице промелькнула тень разочарования. Или же непонимания.
Мы вернулись к парням, нарушая их милую идиллию.
– Хорошо, – сухо ответила я.
Леон просиял от моего ответа.
– Так как ты докажешь? – требовательно уточнила я, отрезвляя его радость.
– Я найду того, кто это сделал.
Злость утихла, и усталость накрыла еще большей волной.
С пятого этажа университета я спускалась со скоростью улитки. Помощь друга я отмела, продолжая дуться за предательство. А на Леона я так грозно зыркнула, что он все сразу понял. На моем лице так и было написано «осторожно, злая собака». Он шел сзади, чем изрядно подбешивал, но не торопил. И спустя каких-то пятнадцать минут мы вчетвером вышли из университета.
Богдан, привезший Снежану на мотоцикле, мялся, не зная, кому предложить поехать с ним. Я махнула рукой на прощание, помогая ему с решением, и поплелась в сторону остановки. Настроения на более дружеское прощание не было.
– Жень, – окликнул меня уже знакомый, но по-прежнему бесячий голос. Он впервые обратился ко мне по имени. Я не хотела останавливаться, честно, но сердце воспротивилось разуму, и я остановилась. Но поворачиваться не собиралась.
– Я тебя подвезу.
Вот так просто он это заявил. Не предложил, не спросил, а поставил перед фактом. А потом так собственнически вложил свою ладонь в мою и потянул в сторону машины. Его прикосновение электрошокером ударило в сердце, и я, как самая послушная девочка, пошла за ним. Я снова удивилась, какой нежной была на ощупь его громоздкая ладонь. Я знала, что от ежедневных тренировок с мячом и в тренажерном зале руки становятся как наждачка. Сама несколько раз в день пользовалась увлажняющим кремом. Но его лапа больше не была похожа на медвежью. Ею хотелось укрыться, как мягким одеялом. Хотелось прикоснуться к ней щекой, чтобы убедиться в нежности. И пока я витала в облаках, мы добрались до машины. Передо мной стояла двухместная Audi TT.
– Это же родстер! Еще и оранжевый! – радостно воскликнула я и, отпустив руку Леона, подошла к машине. Осторожно, будто передо мной зверь, я прикоснулась к прекрасному. Машины были моей страстью. Папа в детстве научил меня различать марки и модели. Мы закупались автомобильными журналами и рассматривали их вдоль и поперек. Все маленькие девочки любили журналы про Барби или волшебниц с косметикой или фигурками внутри. Я же собирала модельки машин или целую машину по деталям.
Автомобиль Змеевского был ухоженный. Как минимум его недавно мыли, и слой уличной пыли еще не успел осесть на яркую краску.
– Мандаринка, – объявила я, мило улыбаясь и смотря на железную красавицу.
Все это время Леон стоял на месте, раскрыв рот. Он как заколдованный переводил взгляд с меня на машину и обратно.
– Что же ты делаешь… – сказал он, но я не поняла, был ли это упрек или что-то другое, ведь он не договорил, возвращаясь в роль прежнего засранца Леона.
Он обошел меня и открыл дверь, предлагая сесть. Все происходило в тишине. Он беззвучно сел и завел машину. Я по-свойски принялась изучать приборную панель, и мне не составило труда отыскать мультимедийную систему и включить радио. Леон оказался не против. Он просто в очередной раз окинул меня удивленным взглядом и, нажав на газ, выехал с территории университета.
Глава 8
Леон
На прошлой тренировке он вроде сидел на трибуне. Я надеялся застать его, и, к счастью, он сидел на том же месте, что и в прошлый раз.
– Здорово, – протянул я руку парню, имени которого до сих пор не знал.
Я заметил, как на его расслабленном лице округлились глаза и напряглись скулы. В воздухе чувствовались враждебные нотки, но я пришел с миром. И если я не могу напрямую подобраться к Лапкиной, то сделаю это через близкого ей человека. Парень долго сомневался, но в итоге поднялся со своего места и протянул руку. К удивлению, рукопожатие вышло твердым.
– Здорово, – ответил он, но я не спешил отпускать его руку.
– Леон.
– Богдан.
– Круто, – ответил я и разжал ладонь. Он плюхнулся обратно, и я поспешил повторить за ним. Напряжение между нами угнетало, особенно учитывая, что спортивный зал был пустым. Эти девчонки так долго собираются. Да и обычно у меня не было проблем в общении ни с парнями, ни с девушками. Я не самовлюбленный, но чаще подходили знакомиться со мной, а не наоборот. А тут комбо. Ни девушка, ни парень со мной не хотели общаться.
– Слушай. Это не я выставил это фото, – смотря вперед, начал я. – Клянусь, я не знаю, кто это сделал. Я вообще хочу подружиться с Лапкиной.
– С Женей, – перебил меня Богдан, и я развернулся к нему. Его лицо было спокойным, и только крепко сжатые челюсти говорили о его неприязни ко мне.
– Да, прости. Хочу подружиться с Женей, – зачесывая челку назад, повторил я.
– Если хочешь найти с ней общий язык, то для начала перестань фамильярничать. Она терпеть этого не может.
Отлично. Уже какая-то информация. Это нетрудно запомнить.