Разводимся! Моя на тридцать дней

Поздно. Я не могу нажать на тормоз. Потеряла нужную педаль.
– Ты имеешь ввиду мое первое знакомство с твоей матерью после того, как ты наконец-то сделал мне предложение? Тот знаменательный обед, на который она пригласила твою бывшую девушку? – выпаливаю ядовито. – Да брось, я давно об этом забыла, – отмахиваюсь, не пряча злобы. – Мало ли, вдруг у вас традиции такие. Что-то вроде передачи вымпела – от бывшей к будущей…
  
– Ну-ну, остановись, – тихо шикает на меня. – Я миллион раз уже за это извинился. Если ты не забыла, то я в тот же день высказал все маме и разорвал любые контакты с Гулей. Мне было так же неприятно, как и тебе, если не больше. И еще дико страшно, – снизив скорость, Мэт решается посмотреть мне в глаза. Устало ухмыляется. – Зная тебя, я боялся, что ты вообще разорвешь помолвку и бросишь меня в итоге. Это была жесткая подстава.
– Да уж, сомнительное удовольствие, – соглашаюсь, потупив взгляд.
– Именно поэтому меня напрягает перспектива сегодняшнего совместного ужина, – перестраивается в крайнюю правую полосу. – Мы с тобой и так в эти дни как кошка с собакой. Боюсь, как бы мать не подлила масла в огонь. Ты ведь вспыхиваешь от искры.
– Ничего себе искра… Не каждый день с тобой пытается подружиться бывшая любовница жениха. Еще и лезет с ценными советами, рассказывая, какие позы ты предпочитаешь, а что тебе предлагать категорически нельзя.
Сцепив зубы, взметаю ладонь и со слабым шлепком прикрываю рот. Атмосфера в салоне накаляется, достигает предела, и… Мэт сворачивает на обочину. Включает аварийку, игнорируя сигналы пролетающих мимо автомобилей, бьет по тормозам. Меня встряхивает, но я тут же оказываюсь в кольце его рук. На плечи ложатся широкие ладони и крепко сжимают. Муж подается ближе, впечатывая меня в кресло. Воздуха не хватает, тоненькое пространство между нами вспыхивает, обжигая тела до физической боли.
– Почему я слышу об этом только сейчас? – жарко выдыхает мне в губы.
– Извини, зря я начала… – вжимаюсь в спинку, мечтая просочиться сквозь нее и сбежать от пытливого, препарирующего мужского взгляда. – Мне было неловко тогда рассказывать, я и так стеснялась, что у меня нет опыта, а теперь… глупо вышло.
– Нет, не глупо, просто поздновато. Долго же ты вынашивала в себе все это дерьмо, – срывается, отбросив ледяной щит. Горим вместе.
– Давай забудем…
Опять не заканчиваю фразу. На этот раз меня перебивают другим способом. Жесткие губы врезаются в мои, сминают настойчиво и жадно. Я не в силах сделать вдох, однако отвечаю на поцелуй. Опускаю ресницы, мурлычу, теряя связь с реальностью. Обиды ставлю на паузу. Мы с Мэтом как два магнита: то отталкиваемся, то притягиваемся. Так и крутимся рядом, поворачиваясь разными полюсами друг к другу.
– Не получится забыть, ты все мои косяки записываешь на подкорку, – отстранившись, он горько усмехается. – Поэтому закроем эту тему здесь и сейчас, раз уж ты не дотерпела до дома.
– Мэт, я… – кусаю истерзанные им губы, ругая себя самыми грубыми словами.
– Во-первых, никого не слушай. Ни одна баба не в курсе, что мне надо и как, – говорит прямо, заставляя меня покраснеть. – Потому что до встречи с тобой я сам о себе ни хрена не знал, Ксю. С тобой все иначе, ярче, острее, по-особенному, – на каждом слове покрывает поцелуями мое лицо. – Я даже сейчас что-то ненормальное чувствую. То ли придушить тебя хочу, то ли опрокинуть на заднее сиденье, – наклоняется к моей шее, ведет носом по пляшущей в экстазе жилке, аккуратно оттягивает кожу зубами.
– А во-вторых? – сипло пищу, но откидываю голову, открываясь его ласкам.
– Тебе рот зачем? – вгоняет меня в краску, пробуждая неуместные мысли и желания.
– А? – хлопаю ресницами и роняю челюсть.
– Обычно он нужен, чтобы говорить, – Мэт шутливо поддевает пальцем мой подбородок, надавливает, и я клацаю зубами. – Если у тебя есть какие-то претензии или вопросы ко мне, озвучивай их сразу.
– Когда я говорю, мы ссоримся…
– Ксюша-а, – укоризненно тянет.
– Хорошо, поняла, – выкручиваюсь из его хватки и выпрямляюсь.
– Что-то еще… – чувствует тайны и недомолвки, но я ведь и так наболтала лишнего в сердцах. – Ну же, я слушаю!
Сдаюсь и выпаливаю, как автоматной очередью:
– Когда мы в последний раз были у Нины Евгеньевны, она мне сказала… – тяжело сглатываю. – Если я не рожу тебе, то мы должны развестись.
Затихаю, искоса посматривая на потемневшее лицо мужа. Жалею о том, что призналась. Не следовало…
– Чушь какая, – зло выплевывает. – Это не ей решать, я поговорю с ней. Все?
– Все, – киваю, царапая лямку рюкзака, внутри которого лежит проклятый телефон. Благо, молчит. Стараюсь не думать о нем… и о непонятных сообщениях. Всего лишь чья-то неудачная шутка.
– Хм, допустим, – многозначительно хмыкает муж.
– Матвей? – называю его полным именем, чтобы обратить на себя внимание. Установив зрительный контакт, слегка приподнимаю уголки подрагивающих губ и лепечу чуть слышно: – Я могу в свое оправдание сказать, что люблю тебя?
– Можешь даже поцеловать, – смягчившись, довольно улыбается.
– В щеку, – игриво грожу ему пальчиком.
Подставляет щеку, но как только я касаюсь шершавой кожи, резко поворачивает лицо и, рвано шепнув обреченное «люблю», врезается в мои губы. Поцелуй длится секунды, но пробирает каждую клеточку. Наши с Мэтом энергии сталкиваются и превращаются в опасную смесь, хуже ядерной бомбы. За мгновение до взрыва мы отшатываемся друг от друга, судорожно хватая воздух.
– Хочешь со мной на этот гребаный ужин? – цедит муж сквозь зубы, выделяя каждое слово, и буравит меня взглядом, будто пробирается в самую душу.
– Не хочу, но поеду, – дрожу, однако не отступаю.
Дура? Полная!
– Как скажешь, – твердо чеканит Мэт. Еще раз целует меня, только уже нежнее, ерзает на сиденье, будто ему вдруг стало некомфортно. Отдышавшись, возвращается на трассу.
– Наверное, опоздаем из-за меня? Я постараюсь побыстрее переодеться, – медленно остываю и больше не считаю свою идею удачной. Может, стоило остаться дома, как предлагал муж?
– Успеешь. У тебя будет столько времени на сборы, сколько нужно, – выдает безапелляционно. – Я предупрежу маму, что мы задержимся. Пусть ей Глеб пока экскурсию по ресторану проведет.
 
Глава 4
 
Ксюша 
Вкладываю ладонь в протянутую руку Мэта. Моя – горячая и влажная от волнения, его – ледяная, как обычно. Между нами разительный контраст во всем, даже в таких мелочах. Как мы только уживаемся друг с другом?
– Подожди.
Выйдя из машины, не спешу отпускать мужа. Сжимаю его пальцы и ласково поглаживаю, будто растираю, чтобы согреть. Тяну за руку на себя, а он поддается и, лукаво хмыкнув, приближается к моему лицу, обжигает дыханием щеку. Почти целует, но у меня другие планы. Воровато озираясь, шепчу заговорщически:
– Прикрой меня, я поправлю эту юбку дурацкую.
Убедившись, что поблизости никого нет, прячусь между открытой дверью и мощной фигурой мужа. Наклоняюсь, чтобы одернуть невероятно узкую юбку-футляр цвета бургунди. Аккуратно спускаю ее край ниже колен, проверяю, чтобы разрез оказался в нужном месте: спереди, на уровне левой ноги. Шумно вздохнув, покачиваюсь и случайно утыкаюсь макушкой в каменный пресс мужа, который напрягается еще сильнее.
– Кхм-кхм, – над головой раздается хриплый кашель, переходящий в смешок.
– Ничего не говори, – фырчу предупреждающе. – Сам знаешь, что я привыкла к спортивному стилю.
Выпрямившись, равняю короткий, бежевый топ, застегиваю приталенный жакет, в один тон с низом. Искоса осматриваю себя, оценивая костюм. Надеюсь, достаточно прилично, чтобы понравиться Нине Евгеньевне и соответствовать в ее глазах уровню Матвея. Я весь шкаф выпотрошила перед выездом, однако до сих пор сомневаюсь в себе и не могу успокоиться. Смахнув волосы с лица, запрокидываю голову. Несмотря на высокие каблуки, я все равно ниже ростом.
  
– Нормально? – заглядываю в напряженное лицо мужа и ищу поддержку. Тем временем он внимательно изучает меня, не пропуская ни одного сантиметра тела. – Что не так? Помялось что-то, пуговица отлетела?