Ведьма из золы (ЛП)

— Ты — Геката, — тихо произнесла Айрис, отступая в тень рядом с ней. — Я всё гадала, когда мы встретимся.
Геката с любопытством посмотрела на неё.
— Да. А ты — Айрис. Я слышала о тебе.
Кьюби и Гален, словно защищая, стояли рядом.
Айрис кивнула.
— Мы с тобой находимся в схожих обстоятельствах. Нас привезли на Олимп для «безопасности». Но мы не гостьи, Геката. Мы — фигуры на доске Зевса.
  
Геката напряглась.
— Что ты имеешь в виду?
Айрис поколебалась, потом вздохнула.
— Зевс использует меня. Мои радуги позволяют мне видеть на огромные расстояния, даже в земли Титанов. Он отправляется меня шпионить и возвращаться с отчётом… — Её золотые глаза встретились с глазами Гекаты. — Он собирается использовать тебя.
Холодок пробежал по спине Гекаты.
— С какой целью?
— Чтобы определить местонахождение сторонников Титанов. Он знает о твоих способностях в волшебстве, в заклинаниях определения местоположения. Вот почему он пообещал твоим родителям, что будет оберегать тебя.
Геката сжала кулаки. Она подозревала, что у Зевса были скрытые мотивы, но, чтобы ее использовали как оружие против её собственного вида?
Айрис потянулась и сжала её руку.
— Будь осторожна, Геката. Гера может негодовать на тебя, но на самом деле тебе следует бояться Зевса.
Геката с трудом сглотнула.
— Спасибо, что предупредила меня.
— Конечно. — Лицо Айрис потемнело. — Жаль, что меня никто не предупредил.
Когда Айрис ускользнула, Геката осталась в конюшне со своими фамильярами. Холодная враждебность Геры теперь меркла по сравнению с грозой, назревавшей на горизонте. Планы Зевса относительно неё были гораздо опаснее, чем она предполагала.
И если она не будет осторожна, то может никогда больше не вернуться домой.
5. Ведьма из Золы
Терпение Гекаты уже было на исходе, когда пронзительные голоса Харитов Афродиты разнеслись по залу, как хор разъярённых обезьян.
— Ты видишь, что натворило твоё создание? — вскрикнула Аглая, подняв кверху осколки хрустального бокала. Осколки задрожали в её руке, мерцая последними следами божественного очарования.
Гален, ласка, сидел, съёжившись, на плече у Гекаты, дрожа от страха.
Геката вздохнула, потирая висок.
— Это был несчастный случай.
Талия, самая драматичная из троицы, прижала тыльную сторону ладони ко лбу.
— Подарок самой Афродиты, разбитый вдребезги! Мы можем это исправить, но, — она глубоко вздохнула, позволив своим кудряшкам подпрыгнуть от возмущения, — он уже никогда не будет прежним.
Пасифея скрестила руки на груди, вздёрнув подбородок.
— Ты должна загладить свою вину, Геката. Должным образом.
Геката приподняла бровь.
— И что, собственно, из этого следует?
Ответ пришёл в виде Геры, ворвавшейся в комнату подобно урагану.
— Ты наведешь порядок в этих покоях, — заявила она голосом мягким, как шёлк, но острым, как лезвие. — Собственноручно. Никакой магии. Никаких фокусов.
Геката спокойно встретила взгляд царицы.
— Вы серьёзно?
Накрашенные губы Геры изогнулись в улыбке, более холодной, чем мрамор у них под ногами.
— Я не шучу, маленький Титан. Считай это уроком смирения.
На мгновение Геката подумала, не бросить ли ей вызов. Но Кьюби, словно прочитав мысли Гекаты, покачала головой и заскулила, умоляя Гекату не создавать дальнейших проблем.
— Хорошо. — Геката закатала рукава. — Надеюсь, вы все готовы смотреть.
Хариты нахмурились.
— У нас есть дела поважнее, — пожаловалась Аглая, прежде чем они с сёстрами вышли из комнаты.
Гера лишь удовлетворённо кивнула и удалилась, а её павлины волочились за ней в радужном великолепии.
Когда парадные двери закрылись, Геката оглядела разгромленные покои. Осколки стекла, опрокинутые подушки, разбросанные лепестки из вездесущих цветочных композиций Афродиты. Вряд ли это можно назвать хаосом, но, безусловно, это доставляло неудобства.
— Что ж, — пробормотала она себе под нос, — раз уж я должна играть роль служанки…
С драматичным вздохом она схватила тряпку и начала вытирать позолоченный стол, напевая весёлую мелодию. Её фамильяры засуетились, напевая песню своей хозяйки. Зяблики Харитов присоединились к ней, хлопая крыльями в своей золотой клетке. Даже павлины Геры вернулись, обмахиваясь хвостами, что она могла истолковать только как неохотное проявление товарищества.
Три зяблика дили крыльями по клетке, стремясь присоединиться к павлинам в их танце.
Геката усмехнулась.
— Бедняжки. Сидят взаперти, пока остальные трудятся? Вряд ли это справедливо.
Лёгким движением ловких пальцев Геката открыла дверцу клетки. Птицы заколебались, словно ошеломлённые своей внезапной свободой, прежде чем сорваться с места, взмахнув яркими крыльями. Они пронеслись над комнатой, лавируя между колоннами, садясь на каминные полки и стропила, испытывая истинное наслаждение от движения.
Пока Геката убирала, птицы нашли тряпку и мусорное ведро, чтобы помочь вымыть стекло. Геката поблагодарила их своей песней, радостно улыбаясь.
И так она работала. Она вытирала пыль и подметала, и песня непроизвольно срывалась с её губ. Павлины покачивали головами в такт, ласка обвилась вокруг её лодыжек, собака в такт виляла хвостом, а зяблики, обрадованные вновь обретённой свободой, пели вместе с ней, и их песня сливалась с её песней, пока весь зал не наполнился сверхъестественной гармонией.
Когда, наконец, она опустилась на колени перед камином, счищая сажу с мраморной рамы, то чувствовала себя скорее победительницей, чем побеждённой.
Затем из тени раздался знакомый голос, протянувший:
— Так-так. Посмотри на себя.
Геката замерла, сердце её замерло. Она медленно повернула голову.
Гермес прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и скривил губы в довольной ухмылке.
— Ты знала, что у тебя лицо в саже?
— Гермес! — Она слишком поздно осознала, с каким энтузиазмом это прозвучало.
— Давно не виделись, а? — признался он. — Прости. Я был занят, Ведьмочка из Золы.
Она фыркнула, сдувая с лица выбившуюся прядь волос.
— Ты здесь, чтобы посмеяться надо мной или чтобы помочь?
— Разве я не могу сделать и то, и другое? — Он шагнул ближе, его голубые глаза заблестели. — Должен сказать, сажа тебе идёт. Придаёт тебе, как бы это сказать, очаровательную порочность.
Она ухмыльнулась, проведя тыльной стороной ладони по лбу, размазывая ещё больше пепла по коже.
— Интересно, что это говорит о тебе… наслаждаешься порочностью другого человека.
Он присел рядом с ней на корточки, так близко, что её окутал аромат тёплого воздуха и листьев оливы.
— Ты нравишься мне любой. Но это? — Он вытащил из её рукава тлеющий уголёк и с привычной лёгкостью стряхнул его. — Это особенно восхитительно.
Она закатила глаза, но улыбка тронула её губы.
— Зачем ты здесь, Гермес?
Он наклонил голову, и на мгновение что-то смягчилось в его взгляде.
— Просто проверяю, как ты.
Её пальцы замерли на камне камина. Тысячи резких замечаний вертелись у неё на языке, но она проглотила их, позволяя тишине затянуться. Затем она вздохнула и покачала головой.
— Что ж, я надеюсь, тебе понравилось шоу.
— Безмерно. — Он встал, потягиваясь. — Я оставлю тебя наедине с твоим наказанием, но постарайся не брать в привычку ломать безделушки Афродиты.
Она усмехнулась.
— Скажи это Галену.
Гермес усмехнулся. Затем, прежде чем она успела отреагировать, он протянул руку и провёл пальцем по её покрытой сажей щеке, его прикосновение было лёгким, как пёрышко.
— Оставайся очаровательной, Ведьма из золы.
  
А потом, вот так просто, он исчез.
Геката выдохнула, глядя ему вслед, её кожу покалывало там, где задержались его прикосновения.
Гален защебетал у неё на плече:
— О, ла-ла!
— О, тише, — пробормотала Геката, возвращаясь к своей работе.