Новогодняя симфония дракона

К вам можно? – постучалась я.
Войди, – послышался голос.
Я открыла дверь, видя, что дамы в комнате нет. Неужели он успел ее спрятать? Мой взгляд скользил от тяжелой шторы к кровати. Никого. Странно. Но запах духов остался…
Мне нужна змея. Немедленно… – произнес Маэстро, глядя на меня в упор.
З-з-змея? – спросила я, глупо глядя на него.
Да, змея, – произнес он.
Боже мой! Где я найду ему змею посреди зимы?Я вообще не знаю, где они водятся? Или у них есть какие-то норки? Мне придется копать? А вдруг она ядовитая?
  
Пока эти мысли вертелись в голове, маэстро встал с кресла и подошел к окну.
Слепи мне из снега змею, – приказал он.
Ах! Что-то внутри выдохнуло. Хорошо хоть не настоящую! Я уже испугалась.
Да, хорошо… – кивнула я, понимая, что сейчас мне понадобятся варежки.
В главном зале должна быть снежная змея, – произнес хозяин.
А! – растерянно кивнула я. Ну, змея, так змея! Нет, а что? Захотелось ему! У богатых свои причуды!
 
Глава 17
 
Я вышла из спальни с квадратными глазами. Змея? В зале? Ну, да ладно. В последний раз я лепила снеговика в школе. И даже потеряла в процессе варежку. Так, мне нужны варежки!
“Варежки и ведро”, – кивнула я, направляясь по коридору
Через полчаса все должно быть готово! – послышался голос мне вдогонку. – Сделаешь – позовешь. Разрешаю крикнуть.
Полчаса?
Простите, а какого размера? – спросила я, но дверь закрылась.
Маэстро ведет себя так, словно я всю жизнь леплю змей из снега.
Я толкнула плечом дверь на кухню. Мне кажется, или он – сумасшедший? Где-то есть грань между гением и непризнанным гением. Зачем ему змея в центре зала?
Я стала искать варежки. Часы, висевшие на стене, словно ускорились. В панике я забегала глазами. Мой взгляд упал на деревянное ведро для мусора, а потом на две варежки – прихватки.
Сойдет! – прошептала я, выбегая на улицу.
Здесь все было ослепительно белым, несмотря на то, что вокруг царила ночь. Снегопад прекратился, и теперь в лунном свете поблескивали искорками нарядные сугробы.
Ведро нагребало снег, а я трамбовала его варежкой.
В главный зал! В главный зал! – бормотала я, неся ведро.
У меня были разные начальники. Один из них однажды попросил меня поговорить с надоедливой любовницей по телефону, как бы невзначай, чтобы она убедилась, что ей уже нашли замену. Но до такого не доходило!
Я высыпала снег на роскошный паркет, а потом решила, что снега мало, поэтому побежала за второй партией.
Три раза я бегала за снегом, видя, как в тепле снег начинает подтаивать и неплохо лепиться.
Что ж! – подняла я руки вверх, словно хирург перед операцией. – Приступим.
Ползая по полу на корточках, я сгребала снег, формируя змею. Вот голова, вот тело, а вот хвост.
Пока я пыталась сделать ей язык из снега, часы гулко пробили полночь. Снег начал подтаивать. На мой взгляд получался вполне приличный удавчик.
Я отогрела пальцем дырку вместо правого глаза, а потом проделала тоже самое с левым. Покрасневшие и замерзшие руки почти ничего не чувствовала, а я яростно дышала на свои пальцы.
Встав с пола, я отошла в сторону.
Вот, справилась! И даже за полчаса!
Не то, чтобы моего удава можно смело отправлять на конкурс снежных скульптур, но какой-нибудь приз зрительских симпатий он точно взял бы.
Готово! – крикнула я, отходя от своего детища.
Удав смотрел на меня грустно-грустно. Видимо, он понимал, свою удавью ущербность. И все остальные удавы смеялись бы над ним. Но это – лучшее, что я могла изобразить из того что есть за такой короткий срок.
Послышались шаги, а я отошла подальше, чтобы не загораживать свой шедевр. С замиранием сердца я ждала вердикта.
Что это за глист? – спросил маэстро, подняв красивые брови.
Змея, как вы и просили, – произнесла я.
“Удав, познакомься, маэстро! Маэстро, познакомься, удав!”, – мысленно произнесла я.
Это – ужасно, – произнес маэстро, глядя на удава, который уже начал растекаться лужей. Со стороны казалось, что он плывет по ней, но я то знала, что жить удаву оставалось недолго.
“Бе-бе-бе!”, – мысленно передразнила я. Внутри меня уже зрел бунт.
Да, но… , – возразила я, считая, что моему удаву нужен адвокат. Он так говорит, словно я всю жизнь посвятила лепке удавов. И все лето выскребала из морозильной камеры снег, чтобы потренироваться перед долгой зимой и работой на одного гения.
Никуда не годится, – отчеканил Ниссен .
Если вы думаете, что я всю жизнь… – начала я, чуть повышая голос.
Я ничего не думаю, – произнес маэстро. – Я вижу результат.
Шумно вздохнув, я сжала кулаки. Сейчас тающему удаву нужна скорая вытирательная помощь. А именно – тряпка и ведро.
Лепи еще, – произнес маэстро, а я, кажется, почувствовала, за что платят такие бешеные деньги!
Были у меня в жизни приятные ночи, но таких незабываемых не было никогда!
 
Глава 18
 
Красавец развернулся и вышел, а я проглотила такие забористые выражения, что если бы они вырвались, мир был бы не был прежним!
Скрипнув зубами отборные ругательства, я взяла ведро, варежки и направилась в сторону улицы с остервенением трамбуя снег в ведро. Пока я набивала ведро, мне казалось, что это – дурной сон. И я вот-вот проснусь.
Да что бы тебя… – ворчала я, понимая, что предчувствие по поводу интима меня не обмануло. Интим, как говорится, был. Но вот какой – история умалчивает.
Я потащила ведро со снегом в зал, вытряхнула его на пол и бросилась за следующим.
Три ведра уже немного подтаяли, а я мужественно лепила из них нового удава. На этот раз я решила поработать над ошибками и нарисовала озябшим пальцем чешую. Я аккуратно выложила снегом раздвоенный змеиный язык. На этот раз я попыталась вспомнить, какие у змеи глаза, но сейчас они получились у меня весьма ошарашенными.
Готово! – крикнула я, чувствуя, что на еще одну лепку снеговиков в центре зала меня просто не хватит.
Я услышала шаги. Удавчик номер два уже начинал подтаивать.
И это все на что ты способна? – спросил маэстро.
Ну уж простите! – выдохнула я, отогревая озябшие руки. Этот удав смотрелся довольно прилично. Не удивлюсь, если на выставке снежных удавов он взял бы почетное третье место!
Ладно, – смилостивился маэстро, положив на плечо скрипку. Он сделал глубокий вдох, мотнул головой и … заиграл. Музыка заставила меня забыть обо всем. Она притягивала меня, а я чувствовала себя змеей, которая качается в такт дудочке.
Внезапно я увидела, как мой удав пополз… Ну, как пополз? Отталкиваясь маленькой снежной распоркой. Просто я не везде убрала снег, не посчитав это нужным.
А! – открыла я рот, делая шаг назад.
Не то, чтобы я сомневалась, но сейчас меня интересовал вопрос, есть ли в удавьем сердце какая-то благодарность к создателю? Нет, конечно, я не ждала того, чтобы удав радостно бросился на меня, назвал меня мамой и так далее… Но хотя бы не мстить мне за единственную недоразвитую лапу, которая совершала толкательно – поступательные движения.
Снежная змея превратилась в настоящую змею и поползла по залу, а я отходила от нее. Мне очень хотелось прочитать в желтых змеиных глазах радость встречи с как бы родительницей, но пока что я не могла прочитать в них ничего!
Музыка набирала темп, словно огромный вращающийся маховик. Сердце мое набирало темп в такт музыке.
А вы не могли бы… – пискнула я, понимая, что змея приближается ко мне.
Я посмотрела на маэстро, который играл с таким упоением, что закрыл глаза.
А можно не… – снова пискнула я, чувствуя, как упираюсь спиной в стену. Это – худшее, что могло случиться. Нет, я понимаю, маэстро человек творческий, но не думаю, что его вдохновят мои ноги, торчащие из пасти удава!
  
Помогите! – пискнула я, понимая, что змея становится в полный рост передо мной. Белоснежная, сверкающая, страшная, опасная и красивая, она извивается, словно собирается броситься на меня.