Негодяй

Оказалось, они торопились еще больше, чем я думал.
– Не завтра, – сказал Брендан, – а прямо сегодня же ночью. – И он, как фокусник, вытащил из кармана своего твидового пиджака авиабилеты. – В Париж, а оттуда в Тунис. Билеты первого класса, Поли!
Что-то слишком уж они стараются, подумал я, нет нужды соблазнять меня еще и билетами первого класса. Все это выглядело так, будто они пытаются убедить меня сделать что-то, чего я делать не хочу. Это было еще одно странное обстоятельство, усиливавшее тревогу, но вместе с тем вызывавшее любопытство. Столько суеты, лишь бы я согласился на эту работу. Такой мощный напор заставлял предполагать, что ставка в этом деле очень велика. В общем, я согласился вылететь этой же ночью.
  
Брендан отправился со мной в аэропорт Майами.
– Это прекрасно, что мы снова работаем вместе, Поли, просто великолепно!
Я отмахнулся от этих льстивых слов.
– Просто-напросто вы не смогли подыскать другого, подходящего по квалификации, не так ли?
Он помолчал, потом рассмеялся.
– Да, это так, Поли.
– Значит, вы просто вынуждены довериться?
Мне не удалось скрыть горечи. Маленький Марти Дойл вел машину, и я видел, что он навострил уши, с интересом прислушиваясь к нашему разговору.
– Ты сам знаешь наши порядки, Пол, – неловко оправдывался Брендан. – Мы должны быть предельно осторожными.
– Осторожными, – хмыкнул я. – Четыре года молчания из-за того, что какая-то сука обвинила меня в связях с ЦРУ! Брось, Брендан! Ты же знаешь, Ройзин придумывала сказки с такой же легкостью, как иные женщины изображают головную боль.
– Мы знаем, что эта девица наговорила на тебя, – угрюмо согласился он. – Ты доказал это. Ты мог бы предать нас в любой момент за эти четыре года, но ты не сделал этого. А кроме того, Эрли наводил справки в Бостоне, и ему сказали, что девушка все нафантазировала. Не было ничего похожего на ту операцию, о которой она нам сообщила. Все это чепуха, сказали они. Однако это была неплохая история, она умела сочинять занятные истории, эта девушка. Она была большая умница.
Интересно, у кого это справлялся Эрли? Наверняка у него свои люди в полиции Бостона, куда поступает информация из ФБР, а ФБР запрашивает ЦРУ. Значит, кто-то проверял заявления Ройзин, и я вышел из этого дела незапятнанным.
– А саму Ройзин проверяли? – спросил я.
– Да, вот это была девушка! – восторженно воскликнул Брендан, стараясь уклониться от ответа. – Господи, вот это была девушка. Язык у нее был как огнемет.
– Но она работала на ЦРУ? – снова спросил я.
– Да нет, это была всего лишь сука, вечно строила козни. – Он помолчал несколько минут. – Но какая была красотка, а?
Я всегда подозревал, что Ройзин и Брендан были любовниками, и тоскливые нотки в его голосе пробудили во мне ревность. Ройзин была членом группы боевиков, почитательницей культа смерти. Но даже если бы она сожительствовала с самим дьяволом, я все равно любил бы ее. Я был околдован ею. Мне казалось, весь мир вращался вокруг нее, солнце меркло перед ней, она затмевала луну и звезды. И она мертва.
Ночью я вылетел обратно.
Шафик ждал меня в аэропорту Скан-Монастир. Он щеголял в костюме из серебристо-серого полотна, в петлице была красная роза, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся искусственной. Я в помятой от длительных поездок одежде выглядел рядом с ним замухрышкой.
– Ну, как там в Майами? – спросил меня Шафик.
– Жарко.
– А девушки?
– Изумительны. Восхитительны. Очаровательны.
Именно такого ответа Шафик и ожидал. Бедняга постоянно мечтал о западных девушках, особенно о француженках, и в былые времена он всегда назначал наши встречи в летний сезон на Ривьере, чтобы можно было, прогуливаясь, созерцать шеренги обнаженных дамских бюстов, выставленных на пляже. Ему никогда это не надоедало, он мог любоваться часами. Вид обнаженных женских тел возбуждал фантазию Шафика. И однажды, когда мы сидели в кафе «Негреско», он застенчиво признался, что мечтает найти себе невесту-француженку.
– Не проститутку, понимаешь, Пол, не проститутку, у меня было достаточно проституток. – Он аккуратно собрал ложечкой заварной крем, проложенный между слоями пирожного. Шафик любил сладости, хотя оставался тощим как скелет. – Мне надоели проститутки, – сказал он, тщательно облизывая ложку. – Мне нужна хрупкая девушка-парижанка с белой кожей, с короткими золотистыми волосами. Она бы улыбалась мне каждый раз, когда я возвращаюсь домой, она бы играла мне на рояле, и мы бы прогуливали свою собаку по набережной Сены.
Позднее я узнал, что у Шафика дома толстая смуглолицая жена и три усатые дочери, проживавшие в маленькой квартирке в Триполи и постоянно ссорившиеся между собой.
Он привел меня к автомобильной стоянке, где нас ждал взятый напрокат белый «пежо». Был безоблачный день, ветер северный и довольно холодный, так что я не напрасно надел свитер.
– Куда направляемся? – спросил я.
– На причал Монастира. – Шафик открыл дверцу машины. – Туда приходят суда для продажи, причем западного производства. Ты сам посмотришь, Пол! Они подходят к причалу, а на них женщины в таких узеньких бикини, как будто совсем раздеты, как это у вас говорится – в чем мать родила.
Шафик был полон кипучей энергии, как любовник в первом порыве страсти. Я встречал таких энтузиастов, когда они закладывали свою первую бомбу, мечтая построить новую Ирландию на фундаменте из трупов. Но как Шафик, у которого за плечами не одна рискованная операция, ухитрился сохранить свой пыл и считать покупку яхты таким волнующим событием? Он с ходу выехал со стоянки, обрушив поток арабских ругательств на таксиста, посигналившего, когда Шафик внедрился в поток машин.
– Мы должны кое с кем встретиться, – объявил Шафик, как будто приготовил мне большой подарок.
– Я думал, мы собираемся купить яхту?
– Да, мы купим яхту, но прежде ты должен встретиться с одним человеком. Его зовут Халил!
– Халил. – Я повторил это имя, исключив из голоса то воодушевление, с каким произнес его Шафик. – Ну, и кто же этот Халил?
– Он руководит операцией здесь, а мистер Эрли возглавляет ее на другом конце.
Так, значит, операцией руководит Эрли, а не Брендан Флинн? Я отметил и эту подробность среди прочих, делавших это предприятие таким странным.
– Так кто же это – Халил? – повторил я. Это, конечно, вымышленное, а не настоящее имя. Шафик, если на него слегка нажать, иногда выдавал такие тайны.
Но на этот раз он не поддался.
– Просто Халил! – сказал Шафик со смехом и с ходу обогнал грузовик, груженный штабелями ящиков с цыплятами. – Но этот Халил – большой человек, тебе это нужно знать заранее.
Это было сказано вполне по-дружески, и, однако, это было предупреждение.
– Золото готово к отправке? – спросил я.
– Не знаю. Может быть, готово, а может быть, нет. Я не знаю.
На стекло налипли куриные перья, и Шафик включил дворники, чтобы стряхнуть их, но перья как приклеили. Отказавшись от дальнейших попыток, Шафик прикурил сигарету и заговорщически улыбнулся.
– Ты видел «Стингеры»?
– Видел один.
– Вот это оружие! Ну и оружие! Теперь тебе ясно, зачем нужно судно, а?
– Нет.
– Пол! Ты что, не хочешь, чтобы героические бойцы за свободу Ирландии получили ракеты «Стингер»?
– Я хочу, чтобы героические бойцы за свободу Ирландии получили и танки, и ракетную артиллерию, и все, что угодно, но думаю, вряд ли имеет смысл оплачивать это таким странным способом – набить судно золотом и тащить его через весь океан. Разве ваши люди ничего не слышали о чеках? Или о банковских перечислениях? Или о телеграфных переводах?
  
– Эх, Пол, Пол! – Шафик рассмеялся.
Он как бы дружески попрекнул меня за всем известную и даже порой симпатичную манеру ко всему придираться. Пока машина маневрировала, включаясь в поток движения возле гавани, он молчал. Мы проезжали мимо башен и зубчатых стен крепости Рибат, а установленные на минарете Большой мечети громкоговорители передавали записанный на пленку голос муэдзина, призывавшего правоверных на молитву. Мы свернули за угол, и вот прямо перед нами блеснуло под октябрьским солнцем море. Сезон парусного спорта на Средиземном море еще не закончился, и вдоль причала тесно стояли яхты, многие из них с большими яркими вымпелами регаты; казалось, будто в этой старой гавани под разноцветными флагами собрался флот средневековых боевых кораблей.