Негодяй

– Ну конечно, – сказал я, – разумеется. – Все должно быть как в прежние времена.
В те прежние времена я был связным между ИРА и Ближним Востоком. Я был тем человеком, который вел дела с палестинцами и часами выслушивал планы Муаммара альКаддафи о мировой революции. Я был богатым дядюшкой, поставлявшим деньги, а также бомбы и винтовки. А потом было решено, что мне нельзя доверять. Прошел слух, будто я работаю на ЦРУ, и со мной было покончено. Но по крайней мере меня оставили в живых. А Ройзин была казнена на желтом холме под палящим ливанским солнцем.
  
Руководители ИРА утверждали, будто Ройзин предала одного их человека. Ройзин пыталась переложить вину на меня, и даже тени подозрения оказалось достаточно, чтобы меня вывели из игры. Правда, мне поручали некоторые мелкие дела и раз-другой использовали мою квартиру как убежище для находившихся в бегах, но прежнего доверия уже не оказывали. А сейчас им вдруг потребовалось переправить судно, и я оказался единственным, кто понимал все сложности, связанные с доставкой судна через Атлантический океан.
– Мы бы поручили это Майклу, – пояснил Брендан, – но его начинает тошнить при одном взгляде на море! – Он рассмеялся, и Эрли ответил ему кислой улыбкой. Майкл не любил, когда напоминали о его хронической морской болезни, этой непростительной, как он считал, слабости для бойца в черных перчатках.
Брендан налил мне виски. Мы вернулись в отель, в его номер с видом на море. Здесь, наслаждаясь прохладой кондиционера, с бутылкой виски «Джеймсон», стоявшей на низком кофейном столике, Брендан стал объяснять мне, почему возникла необходимость доставить яхту из Европы в Америку.
– Эти сукины дети кубинцы требуют золота, а Майкл сказал, что найти золото здесь почти невозможно.
– Закон о драгоценных металлах, – объяснил Эрли. Он не пил виски, перед ним стояла бутылка минеральной воды. – Любые сделки, в сумме превышающие десять тысяч долларов, должны регистрироваться в казначействе. Этот закон ввели, чтобы бороться с наркобизнесом.
– Так что твои старые приятели-ливийцы помогли нам. – Брендан снова завел свою пластинку. Он стоял у окна, дымя сигаретой, и смотрел на сидевших на сваях в море пеликанов. – Я видел таких птиц в зоопарке в Финиксе, но это немного другие, правда?
– Так значит, это ливийцы дали вам золото? – Мне хотелось убедиться, что это была именно Ливия, а не Ирак.
– У нас, конечно, нет такой суммы, – сказал Брендан, – но удалось собрать на залог. Точнее, Майклу удалось это сделать.
– Ты собрал полмиллиона зеленых? – удивился я. Живущие в Бостоне, Нью-Йорке, Филадельфии и других городах американцы ирландского происхождения, возможно, и отличаются щедростью, но, как правило, они вовсе не богаты, и их вклады обычно невелики. К тому же эти суммы сокращаются еще больше оттого, что политические деятели Ирландской республики, разъезжая по Америке, утверждают, будто бы ИРА враждебна югу не меньше, чем Англии. И вдруг Майкл Эрли собрал кучу денег. – Как же, черт побери, тебе это удалось?
– Это не твое дело, – огрызнулся он.
– Твое дело, Поли, – сказал Брендан, – эти пять миллионов золотом. Ливийцы, Господи их благослови, приготовили их, но настаивают, чтобы переправку мы обеспечили сами. И вот тут-то мы и подумали о тебе. – Он весело улыбнулся. – Ну как, сможешь это сделать?
Он выглядел открытым и сердечным, но Брендан всегда выглядит открытым и сердечным. Немало людей отправилось на тот свет, так и не поняв, что таится за приветливой улыбкой Брендана и его дружескими манерами. А в действительности это был беспощадный человек, преисполненный ненависти, полностью посвятивший себя делу ИРА. Если я не выполню задание, он, вероятно, убьет меня и при этом до последней минуты будет улыбаться, делая вид, что полностью мне доверяет, будет ласково называть меня Поли, обнимать, но в конце концов все равно уничтожит.
Я отхлебнул виски.
– Кто-нибудь пытался определить вес этого золота?
– Приблизительно тысяча фунтов. Скажем, три больших чемодана, – сказал Брендан и остановился, ожидая моего ответа.
Мне важен был не объем груза, а именно вес. Дополнительная тысяча фунтов мало что значит для крейсерской яхты приличных размеров.
– Ну как? – торопил меня Брендан.
– Я перевезу это золото, – сказал я.
– Каким образом? – спросил Эрли.
– Это не твое дело.
Брендан засмеялся – ему доставляла удовольствие грызня между нами.
– И разумеется, Поли, ты получишь на этом деле хороший куш.
– И сколько же?
– Полмиллиона, которые мы даем в залог и которые нам вернут, как только золото будет доставлено. Устраивает тебя такая сумма?
Брендан взглянул на Эрли, как бы ожидая подтверждения, и я понял, что они не договорились заранее о моем гонораре. Я заметил даже, что Майкл недовольно поморщился, услышав эту цифру, и собирался возразить, но потом все же неохотно кивнул.
– Тут такая штука, Поли, – заметил Брендан, улыбаясь. – Судно, груженное золотом, это сильное искушение даже для такого честного человека, как ты. Но я думаю об этом так: либо ты попытаешься украсть это золото и наживешь во мне врага, а уж я найду тебя на краю света, и умирать ты будешь так долго и трудно, как и в самом страшном сне не привидится. Либо оправдаешь наше доверие, закончишь работу и получишь свои доллары. Я полагаю, полмиллиона могут любого сделать честным. – Он улыбнулся, видимо довольный своими рассуждениями, затем повернулся к окну и стал смотреть на освещенное солнцем море, видневшееся через цветное стекло. – Посмотри только, какие они большие, эти птицы! А их едят?
– Полмиллиона меня устраивают, – произнес я как можно спокойнее.
– Но мы не совсем дураки, Поли, – сказал Брендан, разглядывая пеликанов. – Мы подыщем тебе спутников для этой поездки. Ну, просто чтобы кто-то помогал тебе на корабле.
– Чтобы следил за мной, ты это имеешь в виду? – усмехнулся я.
– Это будет твоя команда, Пол. – Брендан повернулся ко мне. Он говорил уверенно, прекрасно понимая, что я не смогу отказаться, приезд в Майами, в сущности, уже был согласием на его предложение.
– Значит, двое моих ребят станут членами твоего экипажа, – продолжал он. – Заставляй их работать как следует.
Я пожал плечами:
– Хорошо.
Но вот что было непонятно: если ливийцы настаивали на том, чтобы золото переправляла ИРА, почему ко мне обратился Шафик? И почему Брендан и Майкл не договорились о моем вознаграждении заранее? Или договорились, но Брендан со свойственной ему импульсивностью решил назначить более значительную сумму, чтобы соблазнить меня? Как-то не верится, что он на самом деле собирается платить мне такие деньги. Скорее всего, гонорар в полмиллиона долларов – это лишь приманка, чтобы побудить меня взяться за работу, и охранники Брендана уберут меня сразу же, как только путешествие будет закончено.
И действительно, все было обставлено как-то странно. ИРА, наученная многочисленными прошлыми ошибками, теперь не бралась за осуществление непродуманных проектов. И уж конечно, такие вопросы, как размер вознаграждения за сделанную работу, не могли решаться без подготовки. Похоже, эта операция планировалась наспех, возможно, незадолго до вторжения иракской армии в Кувейт.
– Теперь самое важное, – беспечно продолжал Брендан, – подобрать хорошее судно, а для этого ты – самый подходящий человек.
– Если мне предстоит переправить судно через океан, то, конечно, я хотел бы выбрать его сам, – сказал я.
– Может быть, пока ты вернешься в Европу? – спросил Брендан. – Ливийцы торопят с переправкой золота.
  
– Это мы торопимся, – поправил его Майкл Эрли и пояснил причины спешки: – В апреле следующего года исполняется семьдесят пятая годовщина Пасхального мятежа, и по этому случаю мы надумали учинить англичанам кровавую баню, но невозможно доставить «Стингеры» в Ирландию, пока ты не привезешь золото.
– Вы хотите, чтобы я завтра же вылетел обратно? – удивился я. Мне-то думалось, что удастся слетать на север и побывать в моем доме на мысе Код, где я не был уже семь лет, а может, и посетить могилу родителей в Бостоне. Но Майкл и Брендан слишком спешили.