Агент тёмных чар (ЛП)

Он прочистил горло.
— Думаю, вам лучше прямиком ехать на Митр-сквер.
Я взглянула на часы. Уже за полночь.
— Почему?
— Произошло очередное убийство, — он на мгновение помедлил, и было слышно, как на фоне воет сирена. — Место преступления — на Митр-сквер.
***
Если я надеялась, что место преступления будет должным образом охраняться, то вся надежда испарилась в тот же момент, когда я свернула в узкий крытый переулок, который вёл к Митр-сквер. На одном конце прохода собралась небольшая толпа, сдерживаемая полосой полицейской ленты и преграждавшая мне дорогу. Один из мужчин прислонялся к стене, словно в полусне, и весь переулок вонял мочой и пивом.
Помедлив, я вытащила телефон, чтобы позвонить детективу Стюарту.
— Алло? — он ответил почти сразу же.
— Детектив, это Кассандра.
— Кто?
— Агент Кассандра Лидделл.
— А, точно! Вы уже близко?
— Я стою прямо возле периметра, установленного вокруг места преступления в переулке Митр, — сказала я. — Не хотите впустить меня внутрь?
— Конечно, просто дождитесь, когда к вам подойдёт офицер Холбрук. Покажите ему свой жетон, и он вас пропустит.
— Может, мне не стоит афишировать свою личность в присутствии всех этих зевак?
Он на мгновение умолк.
— Справедливо, — сказал он наконец. — Я сам за вами приду.
Я завершила вызов, чуть крепче сжимая свой чемодан и сканируя толпу. Убийца с таким же успехом мог торчать поблизости, чтобы наблюдать. Это одна из странных особенностей некоторых серийных убийц — возвращаться на место преступления, чтобы заново пережить это всё. Я не была уверена, что именно я ищу, поскольку его предыдущие действия не указывали на явно психопатическое или дезорганизованное поведение. Но запомнить лица на будущее не помещает. Несколько долгих секунд я пристально смотрела на них, запечатлевая картинку в мозгу. Удовлетворившись, я расслабилась и сделала глубокий вдох.
Несмотря на то, что половина людей здесь были в стельку пьяными, я чувствовала в их опьянении некоторый испуг. Подозреваю, что то, что лежало впереди на Митр-сквер, довольно быстро отрезвляло их.
Честно говоря, дело не только в том, что я могла ощущать их страх. Я действительно осязала его как физический заряд. И в данный момент он нарастал в моём организме.
Как и всегда, это началось в моём сердце. Оно колотилось всё быстрее и быстрее, каждый удар грохотом отдавался в ушах. Кончики моих пальцев закололо, словно по ним пустили слабый электрический разряд. Несмотря на холодный ночной ветерок, моё лицо раскраснелось, по телу прокатывались волны жара.
Когда я в первый раз описала это своим друзьям, они просто вытаращились на меня. Я полагала, что все время от времени ощущают себя так. Иногда ты чувствуешь голод, иногда тебе хочется чихнуть, а иногда тебе кажется, что эмоциональная энергия людей вокруг питает твоё тело подобно электричеству. Ведь так? Так?
Видимо, нет. Это ощущение испытывали далеко не все. Такое бывало только со мной. Описав это несколько раз и получив очень странные взгляды, я перестала об этом упоминать. Энергия? Какая такая энергия? Ха-ха, единственная энергия, которую я знаю — это энергетики. Я точно такая же, как и все остальные.
Как бы там ни было, это возникало лишь от сильных эмоций. Сходить на футбольный матч в своём родном городе было… мощно. Я вышла оглушённой, с улыбкой на лице, а когда кто-то спросил, неужели мне так понравилась игра, я осознала, что даже не в курсе, что происходило на поле. Я знала, что происходило в толпе. Они были в восторге, разочаровывались, злились… и я чувствовала, как всё это полыхает в моём теле подобно наркотику.
Но никакие другие эмоции не влияли на меня так, как страх. И в данный момент подспудный страх струился по мне. Он дарил сосредоточенность, обострял мои чувства. Вся усталость после полёта абсолютно выветрилась.
Я начала проталкиваться через небольшую толпу, катя за собой свой дурацкий чемодан. При этом я мельком заметила фургон СМИ, припаркованный у дороги. Чёрт подери. Ничто не могло так навредить расследованию дела серийного убийцы, чем страх общественности.
 
Я добралась до полицейской ленты, уставившись на ужасающую сцену перед собой. Прожекторы купали место в белом свете. Примерно в двадцати метрах от меня, на другом краю площади, группа людей окружала труп женщины. Даже отсюда я могла видеть лужи крови, блестевшие на брусчатке под нею.
Большинство следователей, окружавших жертву, были одеты в белые комбинезоны, полностью покрывавшие их тело, а на лицах виднелись белые медицинские маски. Обувь была защищена белыми стерильными бахилами, на руках имелись синие латексные перчатки. Открытыми оставались лишь их глаза, напряжённо всматривавшиеся в место преступления, документировавшие и подмечавшие каждую улику.
Ко мне приблизился смуглый мужчина, смеривший меня взглядом. В отличие от команды криминалистов он был одет в костюм и серое пальто.
— Габриэль? — уточнила я, когда он подошёл ближе.
Он кивнул и жестом показал мне проходить. Я приподняла ленту и прошла под ней, затем прислонила чемодан к стене и повернулась к нему.
Он крепко пожал мне руку. Мне оказалось сложно отвести взгляд от его лица. Широкоплечий и высокий, он возвышался надо мной, и что-то в его глазах орехового цвета привлекало меня. В сочетании с бронзовой кожей и сильным подбородком он немного напоминал кинозвезду.
Его тело казалось напряжённым.
— Агент Лидделл, — произнёс он. — Я рад, что вы благополучно добрались.
— Называйте меня Кассандра.
— Хорошо, — холодно ответил он. — Кассандра.
Не нужно было иметь докторскую степень по психологии, чтобы уловить холодность его тона. Полагаю, у меня имелось несколько гипотез относительно того, почему он не в восторге от моего присутствия. Во-первых, американские агенты правоохранительных органов всегда не ладили с британской полицией. Мы были склонны игнорировать их утомительные правовые системы и устанавливать собственные правила. К тому же, консультанты ФБР в целом славились неуважением к местным экспертам. И если всего этого ещё недостаточно, то он наверняка был в ужасе от мысли, что я окажусь той самой стереотипно бодрой американкой, которая всем говорит «хорошая работа, команда» и заставляет всех давать друг другу «пять» в конце рабочего дня.
— Идёмте со мной, — он развернулся и пошёл прочь.
Я последовала за ним. По мере того, как мы подходили ближе, моё настроение начало омрачаться. Я стала различать детали — красную рану, тянувшуюся по всему её телу от горла до живота, и тёмную лужу крови под трупом. Комки плоти блестели в свете прожекторов. Над ней стояла женщина, фотографировавшая всю эту резню.
— Мы можем остановиться здесь, — сказал он, когда мы находились на расстоянии добрых шести метров. — Зрелище весьма неприятное, и я сомневаюсь, что вам нужно видеть это вблизи, чтобы составить профиль убийцы. Мы можем предоставить вам фотографии позже.
— Спасибо за заботу, — я приподняла бровь. — Думаю, я справлюсь.
Я зашагала вперёд. Добравшись до тела, я присела на корточки возле мужчины, который настороженно смотрел на меня через свои очки. Готова поклясться, что слышала, как он под маской пробормотал что-то про американцев, но я не отвлекалась от жертвы.
Вблизи трупа к моему горлу начала подступать желчь. Она была юной, не старше двадцати лет; лицо выражало боль и ужас, рот приоткрылся в беззвучном крике, глаза слепо уставились в ночное небо. Её тёмные волосы разметались по тротуару между руками, создавая впечатление, будто она падала. Убийца разорвал её блузу, обнажая верхнюю часть изувеченного тела. Глубокий разрез открывал внутренние органы, точнее, то, что от них осталось. Яркие прожекторы освещали её белую кожу и кости, казавшиеся поразительно бледными на фоне алой крови. И как будто этого ещё было недостаточно, он изуродовал её лицо, исполосовав щёки перпендикулярными линиями. Ужас взбунтовался в моём сознании. Почему-то отметины казались смутно знакомыми, словно я видела их в кошмаре, но я понятия не имела, почему.