Свирепый (ЛП)

— Прикоснись ко мне, — стону я ему в губы.
Он ухмыляется мне в ответ.
— Прости. Ты что-то сказала?
В следующий раз, когда поцелую тебя, Несс, это будет потому, что ты трезвая и хочешь этого. Возможно, я даже заставлю тебя умолять.
Мне вспоминаются его слова, сказанные той ночью в джакузи.
Я отстраняюсь и смотрю на него сверху вниз.
— Я не буду умолять.
— Будешь.
Забавно, но он как будто совсем меня не знает.
Я сползаю с его колен и отступаю назад, пока моя задница не ударяется об ограждение. Хватаюсь за подол рубашки и стягиваю ее через голову, а затем отбрасываю в сторону.
Он резко садится. Его взгляд устремлен на мою обнаженную грудь.
— Что ты делаешь, Несс? — В его словах звучит суровый предостерегающий тон.
— Здесь так жарко. — Я цепляюсь пальцами за эластичный пояс пижамных штанов и стягиваю их до щиколоток, а затем отбрасываю в сторону. — Тебе не кажется?
Стоять перед ним полностью обнаженной — это нервирует. Я не преодолела свою неуверенность в себе, но некоторые вещи важнее, чем мои проблемы с телом.
Например, победа. Победа важнее.
Победный боевой клич звучит в моей голове, когда я наблюдаю за тем, как взгляд его широко раскрытых глаз путешествует по моему телу. Хейс сдвигается на край кресла, мышцы его бедер подергиваются, словно он готов прыгнуть, но его руки сжимают подушку.
Пора приступать к убийству.
Я поворачиваюсь лицом к городу и опираюсь локтями о перила.
— Этот вид действительно нечто особенное.
— Ванесса. — То, как гортанно он произносит мое имя, практически гарантирует мою победу.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, что он смотрит прямо на мою задницу. И облизывает губы.
— Прости, — говорю я с ухмылкой. — Ты что-то сказал?
Хейс наклоняет голову, и, клянусь, в его глазах вспыхивает хищный огонек.
— Осторожно.
— Да? Или что?
Он срывается с места.
Взвизгнув, я бросаюсь бежать. Через стеклянные двери пробегаю через гостиную, благодарная за отсутствие мебели, и направляюсь в свою комнату.
Я почти пересекаю столовую, когда стальная рука обхватывает меня сзади. Истерический смех срывается с моих губ.
Его рот у моего уха.
— Хорошая попытка, красавица. — Он ведет меня вперед, пока мой живот не упирается в обеденный стол.
— Я так понимаю, ты готов умолять? — спрашиваю я, задыхаясь.
Его губы опускаются к моей шее, и он целует и посасывает чувствительную кожу там.
— Посмотрим, кто в итоге будет умолять. — Одной рукой он все еще прижимает меня к себе, а другой скользит между моих ног. Низкое рычание отдается в моем плече, когда Хейс просовывает палец внутрь. — Я знал, что ты будешь готова для меня.
Откидываю голову ему на плечо.
— Делай что хочешь, но я никогда не буду умолять.
— Столько дерзости, — говорит он и нежно кусает меня. Его нога оказывается между моими, и парень медленно раздвигает мои бедра шире.
У меня перехватывает дыхание, когда он добавляет еще один палец.
— Думаю, тебе это нравится.
Он прижимается бедрами к моей пояснице, его эрекция упирается в меня, как стальная бита.
— С чего ты это взяла?
Раздается нелепый смешок, но быстро исчезает, когда он прижимает меня бедрами к столу. Хватка руки, прижимающей меня к нему, ослабевает, но я остаюсь на месте, прижатая его большим телом.
Я пытаюсь раскачаться на его руке. Найти освобождение, которое так близко к поверхности. Но он удерживает меня неподвижно ниже пояса.
Ладонь его свободной руки давит мне между лопаток. Мои руки упираются в стол, когда парень решительно наклоняет меня вперед. Мои соски напрягаются, соприкоснувшись с холодным мрамором стола.
Я прижата. Грудь опущена. Задница выпячена. Его рука творит волшебство между моих ног. Я не могу пошевелиться. Не могу оттолкнуться от него. И как бы близко я ни была к оргазму, все равно чувствую себя слишком пустой. Слишком далеко.
Я стону. Пыхчу. Прикусываю губу, чтобы не взмолиться.
Хейс накрывает меня, его обтянутая хлопком грудь прижимается к моей спине. Губы у моего уха.
— В чем дело? Выглядишь так, будто хочешь что-то сказать? — От юмора в его голосе мне хочется закричать. — Кажется, я знаю, в чем проблема. — Он дразнит меня своими порочными пальцами. — Тебе отчаянно хочется кончить, но ты знаешь, что я буду держать тебя здесь, вот так, на краю, пока ты не начнешь умолять.
  
— Ладно, хорошо, — выдыхаю я. — Хочешь, чтобы я умоляла... о, мой.., — Мои слова растворяются в стоне, когда он вознаграждает меня твердым, глубоким движением пальцев.
— Я жду. — Он все еще сверху, его вес на мне, его бедра прижимают меня к столешнице, а рука то дразнит, то отступает.
Из моей груди вырывается дикий рык.
— Пошел ты!
Все его тело замирает. Даже дыхание. Его губы находят мое ухо.
— Достаточно хорошо.
Его вес в мгновение ока покидает мою спину. Его пальцы покидают меня, и я слышу, как расстегивается молния. Затем резко он заполняет меня. От основания до кончика Хейс входит в меня сзади.
Я задыхаюсь от грубой и восхитительной силы всего этого. Его руки, оставляющие синяки, ложатся на мои бедра. Приподнимаюсь на руках и прижимаюсь к нему спиной. Я хочу чувствовать его повсюду — глубоко внутри моего тела и в своей душе.
Словно прочитав мои мысли, он хватает меня за ногу и тянет ее вверх, чтобы упереть мое согнутое колено в стол. Новый угол помогает ему войти в меня еще глубже, и я не чувствую ничего, кроме него.
С каждым толчком его бедер я все ближе подхожу к краю разрядки, пока не начинаю балансировать. И именно там он удерживает меня. Прямо на пороге оргазма, так близко, но недосягаемо. Как, черт возьми, он это делает?
Я обзываю его всеми самыми грязными словами. Наконец, решаю взять дело в свои руки и просовываю руку между ног. Но он хватает меня за запястья и прижимает мои ладони к столу, его большие ладони поверх моих, удерживая их на месте.
— Засранец, — стону я, пока он продолжает доводить меня до исступления.
— Тебе это нравится, — выдыхает он мне в ухо. — Тебе нравится вызов. Борьба. Не забывай, я тебя знаю.
Хейс прав.
Это часть причины, по которой я никогда не смогу влюбиться в Тэга. Он редко бросает мне вызов. Никогда не спорит со мной. Между нами все слишком сдержанно. Ни искры, ни тем более огня. Но с Хейсом мы могли бы сжечь все это здание дотла тем огнем, что бушует между нами.
— Хейс... — Его имя срывается с моих губ со стоном.
— Ну же. — Он слышит отчаяние в моем голосе.
Я прикусываю губу. Отказываясь умолять.
Он отпускает мои руки. Затем кладет ладонь мне на горло и тянет меня вверх и назад. Другой рукой сжимает мою грудь, дразнит и теребит сосок. Наша разница в росте, а также мои колени на столе, его властная хватка на моем горле и боль-удовольствие от его внимания к моему соску отправляет мой разум в штопор. Не существует ничего, кроме удовольствия. Я хочу его. Нуждаюсь в нем. И наконец... я умоляю.
— Пожалуйста, — задыхаюсь я со слезами на глазах. — Ты мне нужен.
— Я весь твой, — говорит он и опускает руку мне между ног.
Одно прикосновение его пальца, и я пропала. Хейс отправляет меня за грань. Оргазм пронзает меня насквозь. Его хватка на моем горле, его ослепительно мощные толчки и его рот на моем — это весь мой мир. Я вскрикиваю, освобождаясь, и он принимает это. Берет все и не останавливается. Его движения становятся все более дикими. Дыхание — рваным. Я обмякаю под ним, и только тогда он мягко наклоняет меня вперед, чтобы я прижалась щекой к столу. Его руки сжимают мои бедра так сильно, что, клянусь, на них останутся синяки.
И вдруг он исчезает. Хейс стонет, когда горячая жидкость выплескивается мне на спину. Кажется, его оргазм длится вечно. Я улыбаюсь про себя, слыша, как тот стонет, пока волна за волной наслаждение накатывает на него.
Его ладонь опускается на стол рядом со мной.
— Ты чертова богиня.