Училка для маленького бандита (СИ)

Психолог из меня хреновый, но надеюсь, что все сказал верно и, что самое главное, донес до сына смысл.
— Я все равно буду любить ее и, когда мне исполнится восемнадцать, вернусь за ней, — Вова говорит это уверенно, глядя прямо мне в глаза.
Эх, Вовка-Вовка. Пройдет четверть, вам поставят в расписании нового учителя, а о Весте ты забудешь уже через четыре месяца. Подростковая влюбленность проходит очень быстро. Хоть и кажется в жизни чем-то важным, по факту является лишь опытом.
  
Поднимаюсь со своего места. В голове цветочек. И фамилия у нее соответствующая — Цветкова. Надо же, символично, как по мне.
— Пап.
— Да? — оборачиваюсь.
— Ты же ведь не станешь подкатывать к ней?
А что поделать, если стану?
Будь мой сын старше, я бы уважал его выбор, но двенадцатилетний подросток не может любить свою двадцатичетырехлетнюю учительницу. Это противоестественно.
Даю ему полгода.
И он забудет о своих чувствах, переключившись на одноклассницу.
  
Глава 9
 
Цветкова Веста Егоровна 
Следующим утром я выхожу из своей комнаты разбитая.
Вчерашние запугивания Лерки, Миши, да и чего уж далеко ходить, Инны, возымели действие, и я плохо спала. Поначалу долго не могла уснуть, а потом и вовсе снились ужастики один хуже другого.
Я честно пыталась себя уговорить, что моей вины ни в чем нет. Разговаривала уважительно, мальчика не оскорбляла.
— О, доброе утро, дочка, — папа сидит на кухне и пьет чай, поглядывая в телевизор, который висит на стене.
— Привет, папуль, — устало улыбаюсь и делаю себе чай, сажусь за стол, где меня ждут бутерброды. — Мама уже уехала?
— Да, у нее сегодня раннее заступление. Я уж думал будить тебя, ты сегодня позже обычного, — папа косится на меня. — Все хорошо, не заболела?
— Просто плохо спала, — веду плечом и откусываю кусок бутерброда.
Папа внимательно наблюдает за новостями, а я жую свой завтрак, не чувствуя вкуса.
— Пап, а ты знаешь, кто такой Клим Шиловский?
Отец давится чаем и бросает взгляд на меня.
— Боюсь спросить, зачем тебе это надо знать? — напряженно спрашивает он.
— Его сын — мой ученик.
Папа будто немного расслабляется.
— Что ж, тогда просто делай свое дело, и все будет хорошо.
Родители не в курсе, что тайный поклонник, который шлет мне подарки, — двенадцатилетний сын местного авторитета.
— Самого Клима Мироновича я не знаю, а вот с его отцом даже виделся один раз.
— Правда? — округляю глаза.
— Угу, — папа мнется, видимо, не особо хочет обсуждать эту тему.
— Расскажи! — выпаливаю.
— Я тогда работал на фирме, которая производит промышленные газы, доставлял баллоны. Так вот, фирма принадлежала Шиловскому-старшему.
— Но ты же был обычным водителем?
— Да, я просто развозил баллоны. Но однажды… у них что-то случилось. Нужен был водитель, и выбрали меня. Никто не спрашивал, хочу ли я куда-то с ними ехать, просто показал на меня пальцем и велел отвезти их.
— И что было дальше, что ты перевозил? — спрашиваю шепотом, представляя трупы, завернутые в ковер, или кейсы с деньгами.
— Ничего подобного, Веста, — папа смеется, но в смехе чувствуется напряжение. — Какие-то встречи. Мне говорили, куда ехать, я ехал и вопросов не задавал. Но с этим Шиловским перекинулся парой фраз. Суровый он мужик, однако ж поговаривали, что справедливый. Без извращенных загонов. И сына его видел, он отца провожал. Совсем мелкий тогда был.
— И чем все закончилось?
— Да ничем, — отец разводит руками. — Мне предложили остаться в личных водителях, я сказал, что предпочел бы, как и до того, развозить баллоны. Знаешь, перевозить взрывоопасные вещества куда безопаснее, чем работать на Шиловского. Суровые тогда времена были.
— И тебя отпустили? — спрашиваю тихо.
— Я боялся, честно тебе скажу, — говорит отец серьезно. — Но меня отпустили. За день как за месяц заплатили. Но я не повелся, мне такое не подходило.
Он задумчиво отпивает чай и продолжает:
— Про его сына я ничего сказать не могу, знаю только, что дело отца он продолжил. Но тебе мой совет: постарайся с его сыном не связываться. Мало ли.
Нервно усмехаюсь и доедаю бутерброд, перебирая мысли. Поздно, все эти советы запоздали. Уже связалась.
— Через двадцать минут выезжаем, — сообщает отец, а я подрываюсь и лечу в ванную комнату, собираюсь на работу.
Одеваюсь как всегда: юбка, блузка, туфли на маленьком каблуке.
Отец подвозит меня на работу, а сам уезжает на смену. Я же иду в школу, а у самой сосет под ложечкой.
— Всем доброе утро! — бодро здороваюсь с коллегами-учителями, заходя в учительскую.
Разом ко мне поворачиваются пять пар глаз с выражением паники и ужаса.
— Веста, а правда, что вчера в школу приезжал отец Вовы Шиловского и разговаривал с тобой? — спрашивает историк.
Я спокойно снимаю пиджак, вешаю его на плечики и убираю в шкаф. Принимаюсь разбирать пакет — в нем контрольные, которые я забирала домой на проверку, и невозмутимо отвечаю:
— Да, верно. Мы обсудили с ним Владимира — и на этом все.
Если я буду спокойна и сдержанна, то со временем все должно забыться. Осталось только, чтобы Вова перестал оказывать мне знаки внимания.
— Ты, конечно, бесстрашная девка, — качает головой историк, а остальные кивают, соглашаясь с его словами.
— Ничего необычного не произошло, — начинаю закипать. — Вова обычный ученик, а Клим Миронович обычный родитель ученика. Прекратите раздувать из мухи слона. Мы тактично обсудили проблему и разошлись. На этом все.
Я бросаю взгляд на наручные часы.
— Урок начнется через пять минут, мне пора.
Вам бы тоже пойти по своим классам, а не трепаться тут, перемывая косточки, так и хочется сказать им, но я молчу.
Сегодня у меня нет английского у шестого «А», так что я со спокойной душой иду на уроки, которые проходят на удивление тихо и спокойно. С Вовой я не пересекаюсь, так что даже не знаю, в школе ли мальчик.
После пятого урока я собираю вещи и, не задерживаясь в школе, сбегаю подальше от любопытных взглядов.
Едва выхожу за ворота, как возле меня останавливается черная машина, я сбавляю шаг и бросаю в ее сторону испуганный взгляд.
Заднее стекло машины едет вниз, и появляется лицо Шиловского.
— Здравствуй, Веста, — он криво улыбается мне и выходит из машины.
  
Глава 10
 
Большой бандит 
Я изучил информацию, которую собрал Костя, плюс попросил своего помощника покопаться в жизни Весты.
Ничего из того, за что стоило бы зацепиться, найдено не было, и на секунду я даже задумался — каково жить вот такой жизнью? Где есть простая и понятная, пусть и невысокооплачиваемая работа. Где существует график, которого человек придерживается, где нет потрясений и ты не живешь с постоянным подсознательным ощущением страха, не оборачиваешься на каждую тень.
Каково это — знать, что у тебя есть семья, которая каждый вечер ждет дома?
Не узнаю уже никогда; даже если захочу выйти из бизнеса, меня попросту никто не отпустит.
Мое дело как раковая опухоль, прогрессирующая где-то глубоко внутри, и которая рано или поздно, но добьет меня — это вопрос времени.
Это не фантазия, это реальность, которая была у моего отца и которую я унаследовал от него. Я не жалуюсь, нет. Каждый в нашем мире несет свою ношу, и моя вот такая.
Я перелистываю досье на Весту. Хорошая девочка, умница. Мамина радость, папина гордость. Таких ставят в пример другим ученикам. Активистка, спортсменка, любит животных, помогает старикам переходить дорогу. Она из реальной жизни, которой живут миллионы людей, но абсолютно нереальная в своих мыслях и взглядах на жизнь.
  
Может, поэтому меня к ней тянет? Как к чему-то новому и непостижимому, совершенно непонятному.
Может, поэтому моего сына тянет к ней? В свои двенадцать он уже понимает, что у него не будет такой жизни, какой живет Веста.