Училка для маленького бандита (СИ)

Большой бандит не касается меня, не отводит взгляда и говорит спокойно, будто это не я только что раскрыла перед ним душу:
— Мне нравится и твоя гордость, и проницательность, Веста. Ты разложила все правильно. Я сделаю то, о чем ты просишь, и верну Инну и тебя на ваши места.
С сердца будто падает тяжелый камень, я снова могу дышать.
— Что взамен, Клим Миронович?
Он окидывает меня взглядом и поворачивается спиной, идет к своему креслу. Мои руки падают вдоль тела. Хочется обнять себя, чтобы унять дрожь и заглушить стыд за то, что, по сути, я предложила ему себя на блюдечке.
  
Но зачем играть в невинность?
Он сильнее меня и делал все это с одной целью. Ни деньги, ни что-либо еще ему не нужно. У меня попросту ничего нет, вот и не будем играть в эти игры.
— Взамен ты сходишь со мной на свидание, — говорит Шиловский.
— Вот как вы это называете, — усмехаюсь.
— Свидание, — продолжает он. — А после поедешь домой.
Моргаю, как идиотка.
То есть обычное свидание? Без продолжения?
— Иди, Веста. За тобой заедут в девять.
Я ничего не отвечаю Шиловскому, молча разворачиваюсь и ухожу.
Смысла в ответе нет. Это не было вопросом, а мое сопротивление ни к чему не приведет.
Я просто схожу на свидание и постараюсь забыть обо всем.
  
Глава 17
 
Цветкова Веста Егоровна 
Домой я захожу, трясясь. Нервы отступили, и я начинаю переварить произошедшее.
Я была на адреналине, когда говорила все это Шиловскому, и последствий не ожидала. Но теперь, в одиночестве, в родных стенах, я понимаю, что влипла в историю, из которой уже вряд ли выйду такой же цельной, как вошла в нее.
Руки и ноги у меня ледяные, я не чувствую конечностей. Едва я прохожу в квартиру, как сразу же бегу в ванную, включаю горячую воду и становлюсь под душ, согреваясь, а после натираю себя мочалкой, хотя ко мне никто не прикоснулся.
Никто и пальцем не тронул.
Заматываюсь в полотенце и выхожу из ванной, быстро иду к себе в комнату.
— Веста! — мамы выглядывает из кухни, и я вскрикиваю.
— Мама!
— Чего кричишь?
— А ты почему меня пугаешь? Ты же в аптеке должна быть!
Мама хмурится:
— Сменщица попросила поменяться. Ты чего, Веста? Залетела в квартиру и сразу в душ. Что у тебя случилось?
Маму вот так не проведешь, а мое поведение уж точно нормальным назвать нельзя.
— Так меня на свидание позвали, — выдыхаю и говорю с улыбкой.
— Ты поэтому дерганая такая? Нервничаешь?
— Немного, — отвечаю, дыша размеренно, и машу рукой, — я сто лет на свиданиях не была. Переживаю.
— Что за мальчик?
Это не мальчик, мама. А большой и страшный серый волк, и в этой сказке не найдется дровосека, который бы захотел спасти меня от него.
— Бывший одногруппник. Неожиданно встретились в городе и договорились увидеться вечером, — я вру маме так убедительно, что становится тошно от себя самой.
— Тогда беги собираться, — мама улыбается и отправляет меня со спокойной душой, даже не догадываясь о том, что я иду прямиком в пасть к зверю.
Я убегаю к себе и принимаюсь сушить голову, параллельно размышляя о том, что Инна, судя по всему, так и не сказала маме о том, что произошло сегодня.
Вспоминая о подруге матери, я беру телефон и пишу ей сообщение, обещая, что в понедельник она будет восстановлена в должности. Следом мне приходит масса вопросов о том, чего мне это стоило, но я не отвечаю.
Ближе к назначенному времени принимаюсь перебирать гардероб. Это свидание, но я не хочу наряжаться. Да и не во что. Мой гардероб — простая повседневная одежда. Я решаю остановиться на джинсах и водолазке. Как всегда, подкрашиваю лишь глаза и немного губы.
Волосы вместо привычной учительской ракушки собираю в низкий хвост.
У меня не особо длинные волосы, по плечи, и можно было бы их распустить, но я не хочу. Я иду на встречу не для того, чтобы соблазнять Шиловского.
— Мам, я поехала, — заглядываю на кухню, где мама смотрит телевизор.
— Уже? — оценивает мой внешний вид. — Подожди!
Идет ко мне.
— Водолазка и джинсы? Ты что, за продуктами в супермаркет собралась?
— У меня особо нечего надеть.
— Ну хоть мой пиджак накинь!
Мама уходит в спальню и возвращается с черным свободным пиджаком до середины бедра, помогает мне его надеть.
— Вот бы еще красную помаду…
— Ну уж нет!
Спешно иду к двери, надеваю лоферы.
— Пока, мам!
— Удачи!
Она мне точно не помешает.
Внизу уже ждет машина. Окна нашей квартиры выходят на противоположную сторону, так что мама вряд ли увидит, в какую машину я сажусь.
— Долго нам ехать? — спрашиваю водителя.
— Минут тридцать. Постараюсь быстрее.
Тридцать?
Это значит, что, скорее всего, мы поедем либо на окраину города, либо вообще за город.
В машине кроме меня и водителя никого. Я открываю телефон и включаю навигатор, чтобы он фоном записывал мои передвижения. Мало ли. Может, мне придется убегать?
Когда в окне я вижу перечеркнутый знак города, начинает назревать паника.
А когда машина сворачивает с трассы на дорогу через лес, я готова молить водителя, чтобы он просто высадил меня тут. Мы едем еще буквально пять минут, и машина заезжает в ворота. Ухоженный участок, коттедж, чуть дальше еще какие-то постройки.
На парковке стоит машина Шиловского, рядом еще две машины.
Несколько мужчин ходят вокруг них.
— Мамочки, — шепчу и сжимаю кулаки.
— Приехали, — водитель паркуется и выходит, открывает мне дверь.
Я выхожу и, стоя на ватных ногах, оглядываюсь.
Из-за угла дома появляется Шиловский, подходит ближе, уже привычным взглядом окидывает меня.
— Веста.
— Клим Миронович.
Он ведет рукой, указывая туда, откуда пришел.
— Проходи, я скажу пару слов парням.
Я оборачиваюсь и понимаю, что на нас никто не смотрит, они увлеченно что-то обсуждают.
Послушно иду по тропинке.
За домом красиво. Бассейн, от которого идет пар, рядом зона барбекю и накрытый стол с закусками. Ежусь от прохладного воздуха и обнимаю себя руками.
Вот и все, Веста. Выдыхай. Хуже уже точно не будет.
Лязгают ворота, заводятся двигатели машин, кто-то уезжает, а я продолжаю буравить взглядом бассейн.
— В ногах правды нет, Веста, — я дергаюсь. Не слышала, что Шиловский подошел. — Садись.
Мужчина указывает на плетеное кресло.
— Ты пьешь вино? Или шампанское? Может, виски? — он подходит к столу, на котором стоят бутылки на любой вкус и цвет.
— На ваш выбор, — сажусь в кресло и складываю руки на коленях.
Клим Миронович подходит ко мне, поднимает мою руку и вкладывает в нее бокал, со столика берет вино и, не выпуская моей руки, наливает в бокал напиток.
Мои руки холодные, а его обжигают теплом, и я ловлю себя на мысли, что не отказалась бы, если бы кто-то согрел меня.
— Замерзла? — смотрит на меня внимательно. — Бассейн теплый, можешь поплавать.
— Хорошая попытка, но нет, — говорю решительно и делаю глоток.
Губы Шиловского трогает улыбка, а потом он и вовсе начинает смеяться. Я бы подумала, что он обычный мужчина, потому что не ведет себя как отъявленный бандит, но это лишь оболочка, и она обманчива.
— Клим Миронович, давайте не будем ходить вокруг да около, — говорю, отважившись.
— О чем ты, Веста? — Шиловский успокаивается.
— Давайте уже сделаем то, зачем я приехала, и я поеду домой.
Мужчина подходит ближе, опирается рукой о ручку кресла и заглядывает мне в лицо.
— Давай, Веста, — говорит вкрадчиво и тянет: — Для начала, прекрати мне выкать.
— Как скажешь, Клим, — отвечаю сбивчиво. — Что дальше?
— А дальше… — улыбается и отходит в сторону: — Мы съедим все это, — обводит рукой стол с деликатесами.
  
Надеюсь, в качестве десерта буду не я?
  
Глава 18
 
Большой бандит