Сердце Отроч монастыря

– Кельи? – информация Стража не только удивила, но, похоже, еще и встревожила. – Но почему? Ведь были келейные корпуса. Они стояли вдоль берега Волги, там, где сейчас территория Речного вокзала. Зачем делать кельи под самим храмом? И как они могли сохраниться? Ведь и сам храм тоже перестраивался в семнадцатом веке.
– Все верно на первый взгляд, – покладисто кивнула маг. – Вопросы верные. Если не рассматривать некоторые нюансы истории этого монастыря. Сейчас отвечу на второй вопрос, а потом уже разберемся с главным. Успенский собор построили на месте более древнего строения. У него был высоченный подклет, как раз из старого фундамента. То, что видно сейчас… – она пожала плечами. – Стена ушла в землю более чем на два с половиной метра. Поверьте, там достаточно места под храмом для многих интересных вещей. И сразу скажу про ту самую крипту. Это не просто одна из бывших тайных келий. В ней содержался человек, тесно связанный с Малютой Скуратовым. Митрополит Московский и всея Руси Филипп Колычев.
  
– Убитый Скуратовым, – вспомнил историю Даниил. – А я ведь даже и не подумал, что произошло это убийство именно в Твери! Но опять же, почему келья – а я уже понял, что убитого сегодня нашли именно там, и именно там раньше находился Филипп – располагалась в таком странном месте?
– Потому что это для некоторых поселенцев монастыря была тюрьма, – чуть грустно улыбнувшись, пояснила девушка. – Пора мне все-таки рассказать вам свой маленький секрет. Одной из причин, почему я поселилась в Твери, стал именно Отроч монастырь. Никто до сих пор не знает его тайну, не знает, что скрыто под ним. Зато мы все помним, как опасна эта тайна. Ведь я уверена, что найденный сегодня человек – один из многих, кто уже раньше пытался попасть туда… в сердце монас– тыря.
– Ева! – Даниил нахмурился. – Но ведь вы же не…
– Нет, – спокойно возразила она. – Я никогда бы не полезла туда. Сама, вот так… без длительной и тщательной подготовки. Хотя… теперь, Даниил, есть вероятность, что нам с вами все-таки придется это сделать. И я хотя бы частично успела изучить настоящую историю монастыря. Но… – девушка посмотрела в небольшое круглое окошко в борту самолета, – сначала мы с вами прогуляемся по старому купеческому городу и только одним глазком взглянем на знаменитую крипту. Мы начинаем садиться, Дан. Поговорим после у меня в доме.
23 апреля
Тверь, район Речного вокзала
9.00
От Змеево их привезли в Тверь на частном автомобиле одного из местных Стражей. В дороге Даниил и Ева почти не разговаривали. Это было не напряженное, а спокойное и уютное молчание сидящих рядом напарников. Оба смотрели в окна на просыпающийся город.
Даниилу Тверь казалась какой-то немного серой и настороженной, будто спрятавшейся, затаившейся за легкой дымкой тумана. Серые многоэтажки, пусть и с яркими пятнами над балконами, редкие деревья. Хотя потом, ближе к центру город стал казаться более уютным и совсем провинциальным. С цветочными горшками на окнах и балконах, детскими площадками, даже с развешанным кое-где сушиться во дворах бельем. И это в двадцать первом веке. Палисадники и клумбы, а рядом модные современные многоэтажки, горящие витрины супермаркетов и теперь уже густая зелень деревьев в скверах и даже прямо на улицах. А потом и центр. Присевший, будто состарившийся, с желтыми оштукатуренными стенами и маленькими оконцами, с рельсами трамвая, хотя сами вагоны тут уже давно не ходят. Контрастный и немного несуразный городок. А при этом старый и… муд– рый?
– Почему Тверь, Ева? – все-таки спросил Даниил, когда они мчались по центральному проспекту с незатейливым названием Тверской. – Кроме всего прочего? Почему здесь ваш дом?
– Кроме монастыря и еще парочки секретов? – весело улыбнулась она. – Потому что… Это город-артефакт. Он закрытый для чужаков, но милый и беззащитный для своих. Он древний, воинский город. Хотя все считают его торговым. Вон, смотрите!
Они выехали на мост, перекинутый через Волгу. Вид открывался просто потрясающий: первые лучи солнца золотом пробегали по берегам, сливались с синевой речной воды, и кругом открывался простор, вольный и какой-то очень чистый.
– Речной вокзал… рухнул? – Даниил засмотрелся на вид и даже не сразу заметил, что круглое здание с рядами тонких колонн, стоящее на широком пирсе, лишилось крыши и частично обвалилось. – За деревьями и не увидишь. Жаль…
Страж раньше бывал в Твери, и как раз здание Речного вокзала ему обычно нравилось, как вся набережная по той стороне Волги.
– Да, жалко, – как-то рассеянно согласилась маг. – Важно само это место. Вот отсюда все началось, Даниил. Не с этого берега Волги, не оттуда, где был когда-то кремль, а теперь – городской сад. Все началось с вот того пятачка на пересечении Волги и Тверцы. Здесь стояло первое поселение дружинников. Застава.
– Застава? – это его заинтересовало. – Но от кого? До границ Руси далеко…
– Смотря когда и как посмотреть, – снова усмехнулась Ева. – В двенадцатом веке именно тут проходила граница княжеств. Разбойничьего, варяжского Новгородского и оседлого торгового Суздальского. Тверь – это форпост суздальских князей, защищающий и от новгородцев, и от забегающих соседних племен балтов со шведами. Которые и досюда когда-то доходили. До этой крепости, что стояла здесь, куда мы с вами почти уже подъехали.
Свернув резко за мостом, автомобиль затормозил. Страж помог магу выйти из машины. Справа от него за деревьями сквера была видна Волга и развалины Речного вокзала. Слева стоял храм. Он разительно отличался от других церквей, которых в Твери было немало.
Больше всего Успенский собор напоминал обычный жилой дом восемнадцатого века, какие виднелись по другому берегу Волги. Двухэтажный, с узкими окнами. И только над центральной частью поднималась вверх небольшая башенка с одиноким вытянутым вверх куполом. Такие чаще можно увидеть на колокольнях, но никак не над соборами, привычно украшенными золотыми «луковками».
– Так вот, Даниил, – решила закончить свой рассказ Ева. – Тут стояла эта крепость, где вместе с дружинниками жили и первые православные монахи, кому было под охраной дружины спокойно и чей труд помогал воинам. Странный это был военный монастырь, где служивых называли отро– ками…
– Отроч монастырь, – понял Страж. – Уже тогда немного странный и таинственный? Как и сейчас?
– Да, – серьезно согласилась девушка, осматривая здание храма. – Там сейчас есть кто-то из представителей церкви?
Страж прекрасно ее понял. Представительница древнего рода Куракиных воспитывалась строго, в уважении к любым правилам и канонам. Ева не хотела нарушать спокойствие представителей церкви, попирая при них один из устоев. Женщинам ведь запрещено заходить в алтарь, особенно тем, кто вообще не принадлежит к данной конфессии.
– Я подумал об этом, – сказал Страж. – Там сейчас никого нет. Только один служка, он сын священника. Но он из Избранных. Оборотень. Его предупредили о вас. Он не будет против.
– Хорошо, – кивнула маг, и было видно, что девушка сразу почувствовала себя свободнее. – И прежде, чем мы войдем, посмотрите.
Она зашла за ограду, на площадку рядом со звонницей. Девушка указала куда-то вниз под окно. Там был виден овраг, специально вырытый и обложенный камнем. С внешней стороны – современным, а у основания церкви…
– Вижу, – Даниил следовал за ней и тут же понял, на что девушка указывает.
Под окрашенной в традиционный светло-желтый цвет стеной был виден подклет. Старинные кирпичи казались еще грубее в сравнении с современной краской. Кладка уходила вниз, будто врастала в землю.
  
– Тут как минимум метра четыре, – оценил Страж. – Как вы и рассказывали. И плюс подвал… Там могли быть не только кельи.
Наконец, они обошли угол здания и, раскрыв массивную, но хорошо смазанную дверь, шагнули внутрь храма. Здесь было… Интересно.
Ева прошла несколько шагов внутрь по деревянному полу и остановилась, будто впитывая в себя атмосферу этого места. Как и всегда, уходили ввысь балки потолка, они терялись где-то под куполом. Но если в более поздних храмах под самой маковкой ставили окна или даже вырезали целые галереи, чтобы солнечный свет заливал храм, то здесь такого не было. Узкие окна давали мало света, и там наверху, под покрашенными в нежно-голубой цвет сводами, собирался сумрак. Он не был агрессивным, злым или угрожающим, скорее каким-то таинственным, прохладным и успокаивающим. В зале было просторно, ничто не мешало прихожанину встать перед райскими вратами, собранными из тонких, так же уходящих вверх, под самый купол, досок, покрытых церковной росписью. Кое-где чуть мерцала позолота.