Сердце Отроч монастыря

Утро 23 апреля
в воздухе между Москвой и Тверью
Многие века, вернее тысячелетия, среди обычных людей жили и живут Избранные.
Четыре касты существ: маги, ведьмы, оборотни и вампиры. Каждый из них родился человеком, но где-то в возрасте от семи до десяти лет что-то в его развитии пошло иначе. Избранный приобретает силу, благодаря которой он живет дольше, иногда значительно дольше обычного смертного, он сильнее человека, обладает магией.
  
Последнее разделяет даже Избранных.
Есть Высшие – наделенные одним сильным и уникальным талантом, есть просто Избранные, пользующиеся магическими навыками, приобретенными в ходе их становления, но они значительно слабее Высших. Но любые Избранные были когда-то людьми, и все они живут в тесном контакте с миром смертных. Это цивилизация в цивилизации, где Волшебный мир впаян в оболочку реальности, но остается тайным.
Ева, Ли и Дан были не просто Высшими, они относились к самым верхам Волшебного мира. А потому рисковали больше остальных Избранных. Тайна их мира должна таковой и оставаться, даже если не все представители магической цивилизации считали нужным соблюдать правила.
– У нас где-то минут сорок, – устало сообщил Даниил Еве, устраиваясь в кресле салона небольшого частного самолета.
Вообще-то в Твери официального аэродрома нет, такого как Шереметьево или Пулково. Есть скромное Змеево. Но Ли, со времен Второй мировой войны обожавшая полеты, умудрилась где-то найти этот частный самолет, который мог вольготно и безопасно приземлиться именно на таком маленьком аэродроме.
– Знаю, – Ева тоже уселась в кресле, привычно скинув обувь, подсунула под себя ноги. – Я часто летаю домой. И… рада видеть ваше настоящее лицо, Дан.
Это как раз и был особый дар Высшего. Даниил Нарышкин, Правая рука Главы Стражи Москвы, мог по желанию полностью изменять внешность только силой собственной мысли.
– Вы всегда так говорите, Ева, – чуть смутился Страж. – Я знаю, что надо бы поговорить по делу, но… Я просто… скучал. По вам. По вашим историям и приключениям. И простите, я не могу прямо сейчас соблюсти нашу традицию и накормить вас в обмен на рассказ.
– Мне тоже вас не хватало, – призналась девушка совершенно искренне. – Нам нужно забыть об условностях нашего благородного воспитания и просто стать друзьями, Дан. И я прямо сейчас сделаю первый шаг к этому, расскажу вам историю бесплатно. Я понимаю, что Отроч монастырь… сейчас не самая хорошая тема.
Он кивнул. На самом деле никто не знал, какую тайну похоронил под своими стенами взорванный в 1932 году монастырь. Но тайна была тогда, осталась и сейчас. И эта тайна убивала. Раз в десятилетие, иногда и чаще, в Твери в районе Речного вокзала находили дико изувеченные трупы. Смертные искали маньяков или секты. Избранные знали – так убивает только очень сильная магия.
– Хорошо, – Страж решил пока не расстраивать свою спутницу страшными вещами. – Тогда откройте мне более простой секрет. Ваша верная подруга Ли, уходя, шепнула мне, что только моя способность менять облик дала ей отгадку сегодняшней ночи. О чем она говорила?
– Все дело в Черной книге, – принялась рассказывать Ева. – Как вы знаете, колдун Брюс происходил из древнего рода шотландских королей. И был носителем проклятья. Кто-то из его предков, быть может, сам легендарный король Брюс в какой-то момент, будучи смертным, получил силу магии. От демона Балора. В рамках сделки Брюс обрел книгу заклинаний и в ней же – источник магии. Но потерял душу. Колдун с Сухаревой башни, преемник первого раба сделки, использовал свое проклятье, а после его смерти должен был найтись преемник, но этого не произошло. Более того, наш Брюс сделал все возможное, чтобы похоронить проклятье вместе с собой. Он запечатал кабинет, куда упек и книгу, и ее демона, поставил ловушки и стражей. Только демоны бессмертны.
– Боюсь, ни ваших, ни сил вашей подруги на него бы не хватило, – Дан знал, что ее приключение уже позади, но все равно хмурился, понимая, какой опасности подруги подвергались.
– Мы бы и не пытались с ним сражаться, – возразила маг. – Мы шли за другим. Балор просто хотел, чтобы кто-то из нас дотронулся до книги. Тогда уже невозможно было бы сопротивляться. Но… – она чуть беззаботно пожала плечами, – Ли осталась у двери. Там есть защита. А я… Вот об этом и говорила она вам, я видела, где на самом деле лежит книга и кто ее охраняет. Пусть Ли и казалось, что по комнате кружат черные переплеты, гонимые огромным котом.
– Конечно! – теперь и Страж усмехнулся. – Дар лучшего артефактора столицы – видеть суть вещей и людей. Ли поняла, почему на вас не действовали чары демона, когда увидела меня. Вы же, как и всегда, узнали меня за мнимой личиной. Тогда и ваша подруга поняла, как вы обманули хранителя книги.
У Евы на самом деле был именно такой дар. Она всегда видела суть вещи, любого артефакта, даже простейшего амулета, как и истинную сущность людей и Избранных. Именно из-за таких способностей она выбрала для себя Гильдию артефакторов, где ее талант можно было применить.
– Вот я и порадовала вас небольшой байкой, – девушка перешла на деловой тон. – А теперь, пока у нас еще есть время, давайте поговорим о монастыре. И о Малюте Скуратове. Надеюсь, он все-таки мертв?
Страж прекрасно понял суть ее вопроса. Знаменитый опричник прожил долгую жизнь в мире смертных, причиняя множество зла, но он был Избранным. И после того, как он исчез из мира людей, в Волшебном мире тоже было крайне неспокойно, и его имя все еще помнили и опасались. От его рук погибло множество Избранных, сам Волшебный мир подвергся угрозе разоблачения, и только совет высших Хранителей Равновесия вместе с тогда еще только появившейся Стражей смог ограничить власть Скуратова.
– Он умер, – признал Дан. – Сорок лет назад в подземельях. Не могу сказать, что века его заточения были спокойны. Несколько попыток побега, попытки убийства даже в тюрьме… По-моему, он был окончательно безумен.
– Брат говорил о нем иногда, – тихо согласилась маг, которая являлась кузиной Главе Стражи Москвы, непосредственному начальнику Даниила, Михаилу Куракину. – Малюта был фанатично предан церкви и царю. Но до безумия любил власть. Он видел себя неким мессией, очищающим мир от ереси и тех, кого считал врагами себе, царю или богу. А ими становились те, кто также жаждал власти или получал ее по праву. Зависть и непреодолимая страсть свели Малюту с ума. Счастье, что он умер. Важно лишь понять, как теперь его тень связана с историей сегодняшней ночи.
– Всех деталей дела я пока тоже не знаю, – предупредил Страж. – После того как монастырь был уничтожен в 1932 году, остался лишь один его собор. Как я понял, ранее это было сердце монастыря, Успенский собор. И под ним до сих пор располагается крипта. Там сегодня в два часа ночи примерно вдруг появился умирающий человек. Вернее, Избранный. Это молодой вампир, к сожалению, теперь уже точно мертвый. Его тело ужасно изранено и переломано. Он бредил, когда его нашли. И на его пальце был родовой перстень Малюты. Кто наш погибший на самом деле, откуда он шагнул в крипту и как связан со Скуратовым, нам с вами предстоит выяснить.
Ева согласно кивнула. Она поняла, почему Даниил сказал «шагнул в крипту». Избранные имели возможность жить параллельно в нескольких реальностях, а значит, и перемещаться между ними через порталы. Так, вампирские кланы по традиции строили свое «гнездо» где-то за пределами того мира, который привыкли видеть смертные. Часто свои жилища древние маги или те же оборотни окружали Междумирьем. Это пространство, лишенное жизни и магии вообще, оно как бы заполняет пустоты между обитаемыми мирами. В нем невозможно долго находиться, его трудно преодолеть. А значит, оно отлично защищает границы и секреты. В доме Евы тоже был тайник – комната, подвешенная в Междумирье, крохотный мирок в пространстве Ничто. Там девушка хранила свои трофеи.
  
– Сознаюсь, я не один раз была на месте, где стоял монастырь, – сказала Ева. – Да, сегодня сохранился только Успенский собор. И… кое-что еще. Вы наверняка уже изучили этот вопрос, Дан, и понимаете, что наличие в православном храме крипты – вещь редкая. На самом деле там раньше, в шестнадцатом хотя бы даже веке, были кельи. И нынешняя крипта – одна и них.