Искупление злодейки 2

Спустя несколько ударов сердца в комнату заглянули сразу три здоровяка из стражи.
– Ян, мы тебя ищем! Там смотрительница готовит какой-то невероятный священный ужин, во славу небес, который якобы задобрит Ньяру и всех спасёт. Просит мужчин помочь…
– Что этой бабе неймётся! – раздражённо рыкнул Ян, шагнув к ним. – Сейчас приду…
Солдаты кивнули и исчезли снаружи, а Ян задержался возле меня, коснулся плеча…
  
– Я найду тебя через пару часов, Фаира. И мы закончим разговор.
– Я уже с тобой всё закончила! – огрызнулась я, стряхнув его руку. Точнее, попытавшись стряхнуть. Но оборотень лишь наклонился ниже и шепнул мне на ухо, опалив дыханием мочку:
– Ты обязана спрятаться. Если носишь ребёнка, то подумай хотя бы о нём.
Я не смогла удержаться. Обида взвилась в груди. За то, что он не доверял мне. За то, что обвинял не пойми в чём!
– А если ребёнок не твой, Ян?!
Я кожей ощутила, как оборотня скрутило гневом от моих слов. Желваки проступили на острых скулах. Выпрямившись, он обжёг меня взглядом, да так, что я тут же пожалела о своих глупых словах.
Хотела забрать их назад. Но не успела.
– Это уже не важно, – угрожающе опустив голову, процедил волк и, не глядя на меня, перешагнул порог. Пошёл прочь, будто не хотел больше находиться рядом ни секунды.
Сожаление обрушилось на меня потоком.
За рёбрами заломило. Я вжала ладонь туда, где стучало моё сердце.
– Болит? – тихо спросила безумица.
Безумица ли? Может, и нет…
"Может, из нас двоих безумна только я?" – с горечью подумалось мне. А вслух ответила:
– Да. Очень.
***
***Элиза
Кругом творилась суета.
Мужчины перетаскивали оружие со склада на верхние этажи, грохот железа отдавался в ушах, будто удары колокола на похоронах. Женщины носились по поручению Мореллы, таская в главный зал свечи, благовония и какие-то засушенные травы для организации всеобщего приёма пищи по ритуальной традиции во имя Ньяры, на котором, как обещала смотрительница, богиня явит свою волю.
Пряный запах молитвенных масел сплетался с запахом пота и сырым холодом каменных стен, создавая тошнотворную мешанину.
Я семенила за Фаирой и смотрела на её узкую спину – напряжённую, как тетива. После того, как Янтар ушёл, девушка стала мрачной и не проронила ни слова.
“Какие же странные у людей отношения. Ссорятся не пойми из-за чего! Можно же просто… сказать прямо. И спросить, не юля”, – думала я.
Воздух за спиной шевельнулся. В отражении окна мелькнул тёмный лик. Возле уха раздался тихий голос чёрного лица, который одновременно звучал снаружи и внутри моей головы:
“Людям нравится боль, Элиза. Причинять её, чувствовать. Так они понимают, что живы…“
– Чушь какая-то. Никто не любит боль, – шепнула я нахмурившись.
“Разве всё вокруг не доказывает обратное? Погляди же! Люди порождают всё больше боли, потому что сами её жаждут. И Фаира такая же. Оставь эту дурочку в покое. Её нить скоро оборвётся. Ирбисы нападут не сегодня, так завтра. Тебе надо спасать себя… нас! …а не тратить время на ерунду”.
Я тряхнула головой, отгоняя навязчивый голос. Ускорила шаг, и когда Фаира свернула в безлюдную часть коридора, окликнула:
– Фаира!
Она резко остановилась. Повернулась ко мне. Лицо её было бледным и хмурым. Уголки глаз покраснели. Она выглядела так, будто вот-вот заплачет.
Душу кольнуло острое желание помочь. Поддержать. Но я не знала как… Как утешить? Как успокоить? У меня не было таких примеров за плечами. К тому же… я плохо улавливала, почему вообще произошла ссора.
Пока пыталась найти слова, Фаира вдруг выпалила:
– Когда Янтар подумал, что я могу носить его ребёнка… он ведь ни капли не был рад! Он… его лицо…
– Было бесконечно взволнованным.
– Нет! Оно было холодным! И даже злым.
Я отрицательно мотнула головой. Горячо сказала:
– Господин Янтар разозлился на то, что не видит выхода. Сейчас опасное время. Ирбисы у стен… Он начал переживать вдвойне. Не только за тебя. Но и за ребёнка.
– … – девушка с сомнением поджала губы.
– Он же любит тебя! Значит, и часть тебя тоже любит.
– Любит? – Фаира саркастически фыркнула, скрестив руки. – Да этот волчара только от себя без ума! Дайте ему зеркало, будет на него молиться.
– Но он же тебя целовал и…
– Для мужчин это ничего не значит.
– Он хочет тебя защитить. Спрятать.
– Не спросив моего мнения!
– И становится другим рядом с тобой.
– Другим? – нахмурилась Фаира.
– Да! Он смотрит на тебя иначе, чем на других. Словно на… на прекрасный цветок, что пробился в ледяной долине. И он хочет уберечь нежные лепестки от ветра и холода… Когда он заходит в общие помещения – первым делом ищет глазами твою фигуру. И находит безошибочно быстро, будто между вами невидимая нить. А когда ты не видишь, следит за тобой взглядом – тёмным как ночь. И даже если просто тебя вспоминает – его лицо теплеет. Я видела это много раз! Я мало знаю о любви, но ваша связь очень на неё похожа.
Фаира слушала меня внимательно. И её взгляд смягчился.
– Да тебе книжки надо писать, – по-доброму хмыкнула девушка. А потом нахмурилась, поправила рукава мантии. Печально качнула головой. – Не знаю, что он чувствует… Но, наверное, я слишком остро среагировала… Я даже не уверена, что есть ребёнок. А сказала эту глупость про другого мужчину…
– Но ведь это просто исправить! Надо поговорить с ним ещё раз!
– Ты права, – Фаира улыбнулась. А потом вздохнула, провела рукой по лицу, будто снимая невидимую паутину: – А всё же не уверена, что он будет рад. Впрочем… может ребёнка нет.
– А ты… хочешь ребёнка? – осмелилась спросить я.
– Я пока не переварила эту идею. Но если твои слова сбудутся… я точно буду его любить. И не из-за Янтара! А потому что все дети заслуживают любви.
“Все?” – кольнула мысль.
Разве все?
И вдруг вспомнилась история Дейвара.
Про женщину по имени Лилиана, которая забеременела от нелюбимого. По несогласию. И так ненавидела своё дитя, что прокляла его в утробе… Изрезала живот страшными злыми словами. Привязала к жизни ребёнка жуткое проклятие…
И получалось, что, скорее всего…
…то была моя мама.
Это понимание ледяным крошевом заструилось по венам. И вдруг стало зябко до колючей дрожи. Я обняла себя за плечи.
– А если бы… – мой голос упал до гробового шёпота, – если бы ребёнок родился от кого-то… кого ты ненавидишь, Фаира? Он бы заслуживал любви?
– Конечно. Дитя не виновато.
Опустив взгляд, я смотрела на носки своих ботинок.
– Разве? – мой голос стал едва слышным. Я вдруг явственно ощутила холод, идущий от каменных стен. Услышала, как подрагивают ставни, за которым бушевала вьюга. – Но может, такому ребёнку лучше было бы не рождаться? Если он создан из злого намерения… то может, он принесёт миру лишь боль? Как семя зла… Как ядовитая змея, что заползла в дом. Зачем же такому существу жить? Зачем…
Меня затрясло.
Слова вырывались сами, будто капли яда из разбитого кувшина. Не стоило ничего этого говорить, но мрачные эмоции холодом жгли внутренности. Я просто не смогла себя удержать.
Но Фаира вдруг шагнула ко мне, схватила за плечи, заставила посмотреть в глаза. Её пальцы были горячими, живыми, противоречащими ледяной тьме, что поднималась в моей душе.
– Если мать ненавидит своё дитя, то в бездну такую мать! – воинственно выпалила она. – Никакой ребёнок не должен платить за ошибки других. Никогда.
Я моргнула. И наползающая на сердце тьма отступила.
– Знаешь… – уверенно сказала Фаира, – в жизни много несправедливости. Но тот ребёнок, о котором ты говоришь, он должен бороться. За свою жизнь. И счастье. Даже если ему твердят иное. Если любви не дали… то он может сам её отвоевать. За то, что хочет – нужно драться.
  
– Но почему ты так не делаешь? – спросила я тихо.
– Ты про Янтара? – она опустила руки. – Наверное, я просто боюсь…