Я его отец. Наследник миллиардера

Наконец Соколовский тронул автомобиль с места. Больше он ничего не сказал и не смотрел на меня. Только на дорогу. А я знала. Знала, что в данный момент решается моя судьба. Моя и моего сына.
 
Глава 5
 
Аделина
– Это ваш дом? – спросила я, едва мы въехали на территорию, скрытую высокой оградой. Выглянула в окно и увидела огромный особняк. Устроившийся в моих руках Артем лишь вздохнул во сне.
  
Я улыбнулась, погладив сына по мягкой щечке, и поймала взгляд Соколовского.
– Мой, – нехотя, но все же ответил он.
– Я хочу знать, что вы решили, Ян, – произнесла я твердо.
– А разве я должен был что-то решить? – Уголок его рта дернулся в усмешке.
Я поджала губы, а он продолжил:
– Я оставлю тебя рядом с Артёмом в память о сыне.
И не успела я облегченно выдохнуть:
– Как тебе перспектива работать на меня?
– В качестве кого?
– У меня горничная на днях уволилась. – Он поймал мой возмущенный взгляд в зеркале заднего вида, и ухмылка стала заметнее.
– У меня есть работа! – процедила я зло. – Я не собираюсь работать у вас горничной.
– Хорошо. – Он открыл дверцу и вышел на улицу. Обошел автомобиль и открыл дверь с моей стороны. – Выходи.
Подавив внутренний протест, я попыталась осторожно, чтобы не разбудить Артема, выбраться из машины вместе с ним, но Соколовский и этого мне не позволил – стремительно забрал сына, не успела я сообразить, что происходит.
– Что вы!.. – было воскликнула, но тут же осеклась – Ян смерил меня красноречивым взглядом, призывающим закрыть рот.
Сжав кулаки, я вздернула подбородок, прямо смотря на него в ответ.
Накинув на сына капюшон, Соколовский направился к дому. Я же, ежась от холода, последовала за ним.
Перед ступенями крыльца на мгновение остановилась, не решаясь переступить невидимую черту. Как все могло так в одночасье перевернуться? Еще месяц назад мы с Мишей планировали поездку на турбазу на новогодние праздники, а теперь… Теперь Миши нет, а сама я вынуждена войти в двери дома его отца… кем? Горничной? Матерью, у которой нет выбора, если она хочет остаться рядом с сыном.
Обреченно выдохнула и начала подниматься по лестнице. Соколовский не обращал на меня внимания. Да что там. Даже его свора делала вид, что я – пустое место. Один из охранников открыл перед Яном дверь, и он скрылся в доме. Вместе с моим сыном.
– Соколовский! – прошипела, прибавив шаг. – Соколовский, что вы себе… – Договорить не смогла. Последний из церберов закрыл вход в дом.
Я осталась снаружи. Попыталась дернуть дверь, но та не поддалась. Обернулась в поисках чего-то… Еще одного охранника? Сама не знала. Снова посмотрела на дверь, нашла звонок и с силой нажала, уже не боясь разбудить Артема. Это сейчас меньшее из зол.
Что он вытворяет?! Зачем привез в свой дом?! Чтобы я замерзла на пороге?!
– Соколовский, будь ты проклят! – закричала я, в бессилии колотя в массивную дверь.
Было дико холодно, но холод я ощутила лишь спустя время. Сколько пыталась попасть в дом, не знаю. Десять минут, двадцать? Может, и полчаса – всё бессмысленно. Обошла дом в попытках найти запасной вход, но нет… И двери гаража были закрыты.
Окончательно обессилев, я уселась на ступеньку, привалилась к перилам. Горячие слезы опалили заветренные щеки. Что мне делать? Знала одно: я с места не сдвинусь. Замёрзну насмерть, но не уйду без Тёмки. Соколовскому не удастся от меня избавиться, даже если…
Мысли мои прервал шум. Я обернулась. На верхней ступеньке стоял Ян.
– И долго ты сидеть тут собираешься? – Смотрел он на меня мрачно.
– Сколько потребуется. – Я заставила себя подняться. Взгляд упал на стаканчик в его руках. Снова непонимающе уставилась на него. – Чего вы от меня хотите?
– Я уже сказал. – Ян неспешно приблизился и протянул мне стакан. – Чай, – в ответ на мой недоверчивый взгляд. – Поверь, если бы я хотел от тебя избавиться, сделал бы это гораздо раньше. Возьми.
– Пустите меня к сыну, – хрипло выдавила я, обхватывая горячий стаканчик ладонями. – Пустите, пожалуйста, Ян, – умоляюще прошептала. – Я не смогу без него, он – без меня. Вы же не изверг!..
– Кто тебе сказал? – усмехнулся краешком рта. – Разве мой сын не описал тебе в красках, что я за человек и на что способен?
– Он о вас практически не рассказывал.
Это было абсолютной правдой. Я сделала маленький глоток и вздохнула. Приятный, мятный чай.
Соколовский ничего на это не ответил. Но от взгляда моего не укрылось, как глаза его сверкнули.
– Что вам от меня нужно, Ян? – устало спросила я снова.
– Я тебе уже сказал. Хочешь быть рядом с сыном – принимай мои условия, девочка.
Я опустила веки. Этот ужасный день, казалось, никогда не закончится.
Снова Яну в глаза.
– Работать у вас горничной? – Я мрачно усмехнулась. – У меня высшее образование.
– Это не имеет значения. У всех моих людей высшее образование, других я не беру.
Он подошел ближе, так, что между нами оставался лишь стаканчик с чаем, который я машинально прижала у груди.
– А что имеет?
– То, что ты останешься с сыном, Аделина.
– Думаете… Думаете, Артем полюбит вас? Думаете, так просто – взять и забрать ребенка себе, как вещь?! У него своя налаженная жизнь, Ян. Была. Пока вы не влезли в нее! Чего вы хотите?! Закрыть его в доме?! Лишить друзей, привычной жизни? Чего?! – Снова из глаз покатились слезы, у меня уже не было сил противиться им. – Он отца потерял, понимаете?! – Пихнула так, что чай едва не выплеснулся на пальто Соколовского.
Он схватил меня за руку, отобрал стаканчик и швырнул в снег. Рванул меня на себя и, склонившись к лицу, процедил:
– Я – его отец.
– Для него – нет, – выплюнула с ненавистью. – И для меня – нет!
Он снова скривил губы.
– Я так и не получил от тебя ответ, Аделина.
– Я не буду мыть для вас полы. – Вырвала руку, отшатнулась.
– Тогда мой водитель отвезет тебя домой. – Он направился к двери.
Я кинулась следом.
– Только с моим сыном! – Схватила его за рукав и дернула.
Соколовский остановился, медленно обернулся.
– Твоя гордость и неумение признавать поражение погубит тебя, девочка. — Отцепил пальцы от пальто и грубо отпихнул меня.
– Неужели вы сами считаете, что можете вот так просто забрать ребенка?! Есть закон, и он…
Я не договорила, наткнувшись на ухмылку Соколовского.
Дура! Да, дура еще какая… Закон для таких людей не писан. Все решают деньги. А я… Бросила взгляд на дом, потом – на высокий забор позади. Сделаю шаг за него – и больше сюда не вернусь. Он не позволит. И сына увидеть не позволит…
– Хорошо, – выговорила сипло.
– Что «хорошо»? – Он хотел, чтобы я сказала. Ждал этого, чтобы прочувствовать свою победу и насладиться моей капитуляцией.
– Хорошо, я буду работать в вашем доме горничной. – Я гордо вздернула подбородок.
– Вот и отлично, – улыбнулся он и жестом пригласил меня в дом. Даже дверь открыл.
– Мерзавец, – сказала одними губами и, едва оказалась в светлой прихожей, обернулась на оставшегося стоять у двери Соколовского. – Надеюсь, в мои обязанности будет входить только уборка?
Он осмотрел меня, словно сытый лев – тощую газель. Усмехнулся.
– Я не имею дел с горничными, Адель. Мою постель есть кому согреть. Если ты об этом.
– Понимаю. – Я скривилась. – Возраст берет свое, – процедила с сочувствием и язвительностью. – Без грелки не обойтись.
Ян прошел мимо, бросив на ходу:
– Сегодня можешь переночевать в комнате моего сына. Завтра найдем тебе другую. Под стать новому статусу.
Соколовский скрылся за одной из дверей, а возле меня вдруг появился один из его охранников.
  
– Вторая комната справа, – кивнул мне на лестницу. – Позвольте вашу одежду. – И застыл в ожидании.
Я бы с удовольствием осталась в пальто, так холодно мне было. Но все же скинула его и вручила охраннику.
– Вторая комната справа, – едва я открыла рот, сухо повторил он. – И не делайте глупостей. Хозяин этого не любит.