Весна перемен
— Не знаю, сколько бы еще выдержал мой организм, — устало сказала она. — В офисе было жарко, как в бане, да еще и этот постоянный кашель.
— Да уж. Кошмар! — Клаудия содрогнулась. — Если бы я не бросила курить много лет назад, то после этой встречи точно бы завязала.
— Как насчет ужина в честь подписания договора? — спросила Шона.
— Честно говоря, я бы очень хотела поехать домой и ненадолго прилечь. — Сильви промокнула пот со лба салфеткой.
Клаудия тоже не могла: уже сегодня она улетала обратно в Лондон.
Усадив мать в машину — очередной спорткар с низкой посадкой, — она ненадолго отвела Шону в сторону.
— Что с Нейтом? — спросила она. — Слышала что-нибудь о нем?
Шона молча покачала головой.
— Вот и я нет, — сердито сказала Клаудия. — Его телефон по-прежнему отключен, и он не читает мои сообщения. И я понятия не имею, на какой счет переводить его комиссионные.
— Его мама говорит, что он в отъезде.
— Без возможности хотя бы иногда проверять почту? — фыркнула она. — Что ж, если у него закончатся деньги, то сам напишет! Кстати, мне очень жаль, что вы расстались. Вы были прекрасной парой.
— Спасибо, — Шона смущенно улыбнулась.
— И еще кое-что: мама рассказала мне о твоем блоге, и я прочитала твое письмо Альфи. И все остальные тоже. — Она посмотрела на ключи от машины в руке. — Жаль, что мы редко осмеливаемся говорить такие слова! Я бы тоже хотела кое-что сказать Альфи… — Глаза Клаудии заблестели. — В конце концов, жалеешь не столько об ошибках, сколько об упущенных возможностях. — К удивлению Шоны, Клаудия обняла ее. — Моему сыну так повезло с тобой! И с Нейтом тоже. Надеюсь, он это знает, — сказала она дрожащим голосом, а затем резко отвернулась, села в машину, завела двигатель и нажала на газ. Наблюдавшая за ней Шона знала: у Клаудии тоже много слоев. И внутри она была гораздо мягче, чем показывала окружающим.
Только сев в свою машину, Шона включила телефон и увидела ответ миссис Лэндсбери.
«Я такая невнимательная! — писала женщина. — Все время забываю прикрепить файл». На этот раз она не просто добавила вложение, а оставила ссылку на письмо в блоге.
Шона перешла по ней. Письмо, похоже, было от девушки.
Привет, мама.
Мне нужно кое-что тебе сказать, но я не уверена, что тебе понравится. Так вот: я влюбилась и знаю, что ты не одобришь мой выбор. Но что бы ты ни думала, я — все еще я. Да, я все та же девочка, которую ты знаешь и которую ты вырастила! Просто у меня своя жизнь. И это не должно изменить твоего отношения ко мне.
Ты, наверное, сейчас меня возненавидишь, и я буквально вижу, как ты морщишь нос и говоришь: «Я тебя не так воспитывала!»
Поэтому я вряд ли когда-нибудь тебе признаюсь.
Шона понимала, почему редактор решила включить это письмо в книгу, ведь тема была важной. Невероятно, что в наши дни люди все еще считают, будто они вправе решать, кого любить другому человеку. Словно на это можно повлиять!
Эта тема, похоже, волновала многих. Элия опубликовал письмо пять дней назад, и оно уже собрало более двадцати комментариев.
Шона нажала на первый.
Дорогая «дочь»! — писал кто-то. — Я прочитал твое письмо и прекрасно понимаю твой страх открыться матери. На твоем месте я бы чувствовал то же самое. И все же надеюсь, что ты это сделаешь. Ведь как обрести в жизни нужных людей, если прячешься за маской? Людей, которые полюбят тебя такой, какая ты есть.
Я слишком долго носил маску. Из-за неуверенности. Из-за страха перед последствиями. Из-за стыда за то, что сделал много лет назад. И когда я наконец снял ее, было слишком поздно! Тем не менее я не жалею об этом. Потому что, хотя я и потерял человека, который с детства значил для меня все, это был единственный способ заново обрести себя.
Курт Кобейн, вокалист всемирно известной группы, которую ты наверняка не знаешь, потому что еще слишком молода, однажды сказал: «Лучше пусть меня ненавидят за то, какой я есть, чем любят за то, кем я не являюсь».
Я прекрасно понимаю, о чем он!
Так что не повторяй мои ошибки, дорогая «дочь», лучше сними маску и наберись смелости показать себя не только матери, но и всему миру именно такой, какая ты есть: во всех оттенках и со всеми шрамами.
Несколько минут Шона сидела молча, не в силах пошевелиться, слова расплывались перед глазами. Как Нейту всегда удавалось — по крайней мере, в роли Курта — поразить ее словами в самое сердце?
Только звонок телефона вывел ее из оцепенения. Звонила Мэри-Энн. Шона ответила.
— Шона! — тут же защебетала Мэри-Энн. — Как здорово! Очень хотела сказать тебе лично, как рада, что тебе, как и мне, понравилась обложка, и как я счастлива, что с тобой так легко и приятно сотрудничать. Поверь, это не само собой разумеющееся! Я безмерно благодарна твоему парню за то, что он прислал мне фотографии маленьких шедевров, которые ты готовишь в своем кафе.
— Моему парню? — Шона нахмурилась. — Кого ты имеешь в виду?
Мэри-Энн замолчала.
— Я… э-э-э… — пробормотала она, а затем застонала. — Я такая болтушка! Слова бегут быстрее мыслей. А ведь я дала торжественную клятву, что не расскажу тебе: это он открыл мне глаза на твой невероятный талант. Потому что ты ненавидишь, когда тебе помогают, и всегда хочешь все делать сама. Но, честно говоря, я бы, наверное, и не заглянула на твою страницу в «Инстаграме»◊, если бы не его письмо. Конкурс и церемония награждения полностью меня поглотили.
— О! — произнесла Шона, но так тихо, что сама еле расслышала. — Получается, за контракт на книгу я обязана Нейту.
— Ну, прежде всего ты, конечно, обязана своему таланту. Но даже величайший талант бесполезен, если о нем никто не знает. Твой Нейт — отличный парень! Надеюсь, ты на него не злишься. Он действительно хотел как лучше.
— Нет, не злюсь.
— Отлично! — Мэри-Энн вздохнула с облегчением, но, когда она продолжила щебетать, Шона оборвала ее на полуслове:
— Слушай, давай поговорим в другой раз. Я… У меня есть кое-какие дела.
Шона повесила трубку. Она никогда не верила в знаки или что-то подобное. Но здесь нужно быть слепым и глухим, чтобы не распознать послание вселенной, которое за последние пятнадцать минут она получила дважды. Шона бросила телефон на пассажирское сиденье и поехала.
На главной улице Суинтона она остановилась перед узким нарядным домом фисташкового цвета. Шона стояла здесь всего несколько недель назад. Но на этот раз она не даст себя обмануть.
Дверь открыл Дэйв, но Шона попросила его позвать Молли. Некоторые вопросы лучше обсуждать между женщинами.
— Шона! — воскликнула Молли. — Как мило, что ты зашла меня навестить! — Она смущенно теребила рукав своей блузки.
— Я пришла не к тебе. Я хочу поговорить с Нейтом. Не сомневаюсь, ты знаешь, где он. Прошу тебя, Молли! Мне очень нужно кое-что ему сказать. — Возможно, несмотря на два знака, приезд сюда был ошибкой. Но Клаудия права: упущенные возможности гораздо хуже ошибок.
Шона видела, как Молли борется с собой. Мама Нейта глубоко вздохнула. Ее грудь под блузкой в цветочек поднялась и опустилась. Затем Молли посмотрела по сторонам, как будто боялась, что их кто-то подслушивает, и прошептала:
— Ладно, я расскажу. Нейт сам просил меня сообщить тебе, если ты придешь сюда спрашивать о нем, но, пожалуйста, держи все в тайне! Я не хочу, чтобы слух разнесся по деревне, ему сейчас это не на пользу. Нейтан в реабилитационном центре.
Еще четыре недели спустя
Глава 47. Шона
