Весна перемен

Шона обхватила собаку руками, но та весила больше тридцати килограммов и была слишком тяжелой. Одной ей не справиться!
Шона вскочила. Нужно позвонить папе. Телефон остался в машине.
— Я сейчас вернусь, — сказала она Бонни и убежала.
Проходя мимо входной двери Хиллкрест-хаус, она увидела Элию. Он уже схватился за золотое кольцо дверного молотка, но, увидев Шону, отпустил его.
  
— Все нормально, Шона? — спросил он, нахмурившись.
— Нет. Бонни… Ей стало плохо, она упала. Нужно немедленно отвезти ее к ветеринару. Поможешь ее поднять? Одна я не смогу, — выдохнула Шона. Бонни! Если с собакой что-нибудь случится, она этого не переживет!
К ее удивлению, Элия не выдал ни одного дурацкого афоризма и не задал ни одного лишнего вопроса.
— Конечно, — только и сказал он, тут же сбежал по ступенькам и бросился за дом, в сад.
Бонни все так же лежала на том же месте, и горло Шоны сжалось. Вопреки здравому смыслу она надеялась на какое-то чудесное исцеление.
— Привет, девочка! Что с тобой? — Элия опустился на колени в траву рядом с собакой и погладил ее по голове. Затем он повернулся к Шоне: — Ты спереди, я сзади? — Она кивнула. — Раз, два, три, взяли! — скомандовал Элия, и Шона была рада, что он взял инициативу. Ей казалось, что ее голову словно набили ватой.
— Где ближайший ветеринар? — спросил Элия. Доктор Мур вышел на пенсию в конце прошлого года, а преемник его кабинета на Харбор-роуд так и не нашелся.
— Не знаю. — Во рту у Шоны пересохло, и каждое слово стоило ей невероятных сил. — С тех пор как ушел доктор Мур, в нем не было нужды. — И почему она не стала искать нового ветеринара? Бонни безжизненно висела у нее на руках, как тряпичная кукла, хотя больше всего на свете ненавидела, если ее пытались поднять. Даже когда Шона открыла фургон и Элии пришлось держать собаку одному, она не сопротивлялась. Они осторожно положили Бонни на грузовую платформу.
Шона подалась вперед, чтобы схватить телефон с приборной панели рядом с водительским сиденьем. Разблокировала его, чтобы загуглить адрес ближайшей ветеринарной клиники, но руки так тряслись, что она едва могла держать телефон. Частое дыхание Бонни перешло в сдавленный свист. Ее веки трепетали, и казалось, что она вот-вот потеряет сознание.
— Я поищу, — сказал Элия, забирая телефон у Шоны. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы выяснить, что ближайшая ветеринарная клиника находится в Ньютон-Стюарте. Дорога туда займет не менее двадцати минут.
— Разве в Бладнохе нет ветеринара? — отчаянно спросила Шона. — Кажется, я что-то такое слышала. И ехать всего пять минут.
Элия покачал головой. Затем он взглянул на Бонни и решительно добавил:
— Поедем к доктору Уэбстеру! Уверен, он сможет нам помочь. Кажется, Бонни съела отраву!
— Отраву? Откуда ты знаешь?
— У одной из наших кошек когда-то были очень похожие симптомы. Вот почему я знаю, что нужно обязательно обратиться к ветеринару в течение первых шестидесяти минут. Пока яд еще не переварился.
— Она выжила?
Элия отвел взгляд, и Шона всхлипнула. Этого было достаточно.
— Но Бонни выживет! — твердо сказал он, сжимая ее ладонь. — Иди назад к ней, а я поведу! Где ключ?
— В замке зажигания, — благодарно сказала Шона. Затем забралась в фургон и села рядом с собакой. «Пожалуйста, держись, Бонни! — беззвучно умоляла она, прижимаясь мокрым от слез лицом к мягкой шерсти. — Ты не можешь меня бросить! Только не ты! Пожалуйста!» Она осыпала голову Бонни поцелуями. Если с собакой что-то случится, это будет ее вина! Ей следовало лучше следить за Бонни…
  
Глава 38. Шона
 
Элия остановил фургон прямо перед кабинетом Колина Уэбстера. Приемная была пуста, Мод, его помощница, уже ушла, а сам доктор как раз жал руку на прощание Джо, владельцу рыбной лавки.
От Колина можно было ожидать чего угодно — большую часть времени он лихорадочно крутился, как заведенный волчок, — но, когда дело принимало серьезный оборот, сохранял хладнокровие.
— Что случилось? — сразу спросил он, увидев Элию и Шону в приемной с Бонни на руках.
— Мы не знаем. Но подозреваю, что она отравилась, — ответил Элия. — Пена изо рта, учащенное сердцебиение и несколько приступов рвоты.
— Знаешь, где это могло произойти? — Колин повернулся к Шоне.
— Нет. Я была с ней на маршах, но откуда там взяться отраве?
Колин не ответил.
— Положите ее на кушетку! — скомандовал он Элии и Шоне. Доктор послушал Бонни, затем открыл ей рот и заглянул внутрь.
— Сначала я дам ей препарат для улучшения кровообращения, а потом рвотное. Кто-то из вас должен сесть рядом с ней и поднести к морде судно. Препарат действует довольно быстро.
Так оно и было. Не прошло и пяти минут после введения рвотного, как собака, до сих пор не проявлявшая никакого участия, подняла голову и начала давиться. Вскоре после этого в судно хлынул поток рвоты, и так продолжалось почти двадцать минут. Тело Бонни снова и снова сотрясалось от приступов, даже когда из нее выходили только желчь и слюна, и все это время Шона крепко держала собаку на руках, чтобы успокоить и подбодрить. Это был ее долг. Элия тоже остался, хоть Шона и сказала ему, что в этом нет необходимости.
— Нет, есть! — настаивал он. — Я не могу оставить вас одних. — Он погладил Бонни по лапе, и собака робко лизнула его руку. Шона чуть не возликовала: казалось, ее питомица возвращалась к жизни. Затем Бонни снова вырвало — не в судно, а, поскольку Шона на какое-то время отвлеклась, прямо на ее штаны…
— Кажется, это все! — сказал доктор Уэбстер, забирая у Шоны судно. — Еще я введу ей регенеративную инъекцию. Она вообще-то для людей, как и рвотное, но хуже точно не будет. — Он исчез в процедурной с судном в руках.
— Спасибо! — поблагодарила Шона Элию. Она чувствовала себя выжатой как лимон. — Без тебя я бы не справилась.
— Конечно справилась бы, — смущенно ответил он. — Я почти ничего не сделал.
Шона подняла брови:
— Ты помог донести Бонни до машины, нагуглил ветеринара, сел за руль…
— Ладно, раз уж ты об этом упомянула… Может, я и правда немного помог. — Правый угол рта Элии дернулся, и Шона подумала, что на самом деле он очень даже милый парень. Если бы только одевался помоднее, да и стрижку стоило бы сменить! Вне кризисных ситуаций он вел себя ужасно неловко. Шона вспомнила тот день, когда Элия помогал ей в «Сладких штучках».
— Извини, что выгнала тебя из кафе, — сказала она. — Было несправедливо с моей стороны не дать тебе еще один шанс, но тогда я ужасно нервничала…
— Нет, нет! — Элия поднял длинные руки, словно защищаясь. Рукава свитера были настолько короткими, что показались костлявые запястья. — Это вполне объяснимо. Я… просто чувствую себя комфортнее в книжном мире, чем в реальном, а в новых ситуациях всегда теряюсь.
— Если ты регулярно не спасаешь собак и не успокаиваешь их истеричных хозяек, то это была новая ситуация, и ты с ней неплохо справился, — улыбнулась ему Шона. — Тебе стоит потихоньку развивать уверенность в себе.
В кабинет вернулся Колин.
— Итак, кажется, я нашел причину. В рвоте Бонни обнаружилось несколько мелких рыбьих костей. Подозреваю, эта маленькая обжора нашла где-то в мусорке не очень свежую банку сардин и съела ее содержимое. Такое возможно?
Шона задумалась. Рядом со скамейкой, на которой она сидела возле Столба мучеников, стоял мусорный бак. Может, банка лежала рядом? Или Шона настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как Бонни наполовину залезла в бак, чтобы что-то из него стащить…
  
— Как думаешь, Бонни выкарабкалась? — спросила она.
— Не оставляй ее одну ближайшие несколько часов и присматривай за ней. Если ночью все будет хорошо, думаю, опасность миновала.
— Отвезти тебя домой? Или поедешь со мной в Хиллкрест-хаус? — спросила Шона Элию, когда они вышли из кабинета врача. Она чувствовала себя невероятно измотанной и, хотя к Бонни уже вернулась способность ходить, все еще не могла оправиться от шока.