Весна перемен

Очевидно, за последние несколько лет Нейт многому научился. Шона едва могла перевести дыхание, пульс участился, сердцебиение сбивалось, и, когда Нейт коснулся губами ее шеи, ей показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Неужели он не чувствует, как ее колотящееся сердце практически ломает грудную клетку? Руки Шоны скользнули к его поясу. Нейт прервал поцелуй и посмотрел на нее. «Прямо здесь?» — спросил его взгляд, и Шона кивнула. Длительная прелюдия, конечно, хороша, но сегодня была совершенно ни к чему. Шона десять лет ждала этого и не собиралась ждать ни секунды дольше.
    
Глава 33. Шона
 
«Не знаю, какой был вопрос, но секс — определенно лучший ответ», — якобы однажды сказал Вуди Аллен.
Шона не была большой поклонницей американского режиссера и актера, но эта цитата как нельзя лучше отражала ее текущее эмоциональное состояние. Она чувствовала себя потрясающе расслабленной и довольной и, хотя кровать Сильви была не шире метра, спала как убитая. Нейт еще дремал. Его темные густые ресницы напоминали маленькие веера, а губы были слегка приоткрыты. Время от времени они подергивались, и он тихонько бормотал себе под нос. Ему что-то снилось.
Шона почувствовала, что улыбается. Осторожно, чтобы не разбудить Нейта, она прижалась к его обнаженной спине, наслаждаясь ощущением теплой кожи и спокойным, ровным дыханием. Шона уткнулась носом ему в шею, нежно поцеловала и глубоко вдохнула его аромат. От Нейта приятно пахло потом. Улыбка Шоны стала шире, когда она вспомнила прошлую ночь. Та была такой прекрасной! И стоила долгих ожиданий. Шона придвинулась чуть ближе к Нейту. Обняла его, взяла за руку и почувствовала, как в ее прежде безмятежное настроение закралась легкая грусть.
Счастье — такая хрупкая штука! Как и любовь. Она любила Нейта. Всегда его любила. Сначала как друга, а потом и как кого-то большего. Их первая совместная ночь омрачила ее жизнь не только печатью трагедии, но и тем, что после этого Шона так и не почувствовала себя полноценной. Из-за смерти Альфи, но еще больше из-за Нейта. Так долго он был неотъемлемой, незыблемой частью ее жизни. И точно так же, как человек не может дышать, когда замечает, что воздух вдруг кончился, Шона поняла, как сильно нуждалась в нем, только когда они перестали общаться. Она не могла снова его потерять! На этот раз им нужно постараться не допустить этого, им обоим.
Мочевой пузырь уже дал о себе знать, когда Шона проснулась, и теперь она больше не могла его игнорировать. Шона неохотно оторвалась от Нейта и встала. Лежа под теплым одеялом рядом с ним, она даже не заметила, как холодно в бывшей комнате Сильви. Шона поежилась и стала искать, что надеть. Ее вещи по-прежнему валялись в коридоре, но на спинке стула висела рубашка Нейта. Шона надела ее и застегнула.
Выйдя из ванной, Шона спустилась на первый этаж, чтобы сварить кофе в постель. Такую роскошь она позволяла себе слишком редко. У Сильви и Айви не было автоматической кофеварки — только старомодная штуковина с фильтром. Шона не припоминала, чтобы когда-либо пользовалась такой. Наугад она насыпала несколько ложек молотого кофе, наполнила резервуар для воды и включила кофеварку. Машина загудела, потом какое-то время ничего не происходило, пока наконец одна капля не вырвалась из фильтра и не упала в кофейник. А затем еще одна. Если так пойдет и дальше, чашку кофе придется ждать до вечера. Три капли, четыре, пять. Шона почувствовала, как нарастает беспокойство. Но тревога была вызвана не только заминкой с кофе. В воспоминаниях о прошлой ночи промелькнул диссонанс. Какие-то слова Нейта на секунду ее смутили.
Но воспоминание исчезло так же быстро, как и вспыхнуло. Может, он что-то сказал о Хлое? Нет! Что же ее так смутило? Шона никак не могла вспомнить.
Внезапно ее наполнил совершенно иррациональный страх, что Нейта может не оказаться наверху, когда она вернется к нему. Что все это лишь сон. Что за ерунда! Тогда она не стояла бы здесь, на кухне в коттедже «Бэйвью». Шона оглядела себя. И уж точно не надела бы рубашку Нейта.
Конечно, он все еще будет здесь, когда кофе наконец-то приготовится. И тогда она снова прижмется к нему, позволяя рукам скользить по его телу все ниже. От одной лишь мысли об этом ее сердце забилось быстрее под фланелевой рубашкой Нейта. И кафе сегодня откроется позже. Или вообще не откроется.
— Ой, извините! — сказал кто-то за ее спиной. Шона в ужасе обернулась.
Хотя в последний раз она видела мать Альфи на похоронах, Шона сразу ее узнала. О нет, что она здесь делает? Рефлекторно рука потянулась к слишком открытому вырезу рубашки Нейта. К тому же под ней Шона была совершенно голой! Она одернула рубашку, пытаясь стать немного меньше. По разгорающемуся внутри жару Шона поняла, что стала ярко-красной.
— Расслабься, дорогая! Я тоже редко бываю полностью одетой, когда завариваю первую чашку кофе по утрам. — Губы Клаудии изогнулись в снисходительной улыбке. — Конечно, мне следовало позвонить, но входная дверь была открыта.
Разве они не заперли ее вчера? Шона не помнила.
— К тому же я не знала, что ты уже переехала. — Оттого, что Клаудия отнеслась к неловкой ситуации с юмором, Шона почувствовала облегчение.
— Хотите кофе, миссис Бирнс? — спросила она, потому что хоть убей не знала, что еще сказать.
Клаудия рассмеялась:
— С удовольствием. Но пожалуйста, зови меня Клаудия, и перейдем на «ты»! И может, тебе будет комфортнее, если ты сначала оденешься?
В самом деле. Шона благодарно кивнула. Но когда она поняла, что по дороге на кухню Клаудия наверняка прошла мимо ее одежды, ей стало на несколько градусов жарче. И почему она сразу не собрала вещи? Ей хотелось произвести хорошее впечатление на маму Альфи.
Когда Шона вернулась на кухню одетая, Клаудия уже сняла плащ, повесила сумку на спинку стула и налила две чашки кофе. Смущаясь, Шона села за стол рядом с ней. К счастью, разговор завела Клаудия.
— Приятно познакомиться. Прежде мы общались только по телефону. И конечно, виделись на похоронах. — Она старалась говорить непринужденно, однако Шона заметила, как ее красивое лицо напряглось. Альфи тоже не умел контролировать мимику. Шоне было больно видеть, как сильно они похожи. Прямые волосы цвета корицы с легким рыжеватым оттенком, загорелая кожа, поразительно ровные зубы, выдающаяся нижняя челюсть. Прошлой ночью у могилы Шона с трудом могла вспомнить черты Альфи, но теперь узнала в его матери так много от него.
— Это было давно, — сказала Шона сдавленным голосом.
Клаудия кивнула:
— Десять лет назад. Вчера я была на могиле с мамой и тетей и принесла Альфи букет незабудок. Прямо как ты на похоронах. Я подумала, что это очень милый жест.
Шона почувствовала, как на глаза навернулись слезы.
— Я очень любила твоего сына, — произнесла она.
— И он тебя. — Клаудия положила ладонь на руку Шоны и нежно сжала ее. — Альфи даже рассказал мне, а могу тебя заверить, он редко чем-то со мной делился. Но ты… Для него ты была особенной.
Не стоило ей этого говорить! Из уголка глаза Шоны скатилась слезинка, оставив влажный след на щеке.
— Видимо, тебе он этого не сказал, да?
Шона покачала головой:
— Нет, не сказал! — И если она действительно была такой особенной, почему тогда Альфи изменял ей снова и снова?
  
Клаудия убрала руку.
— Знаешь, у нас с Альфи было не самое лучшее начало, и даже позже, когда я снова более-менее обрела контроль над своей жизнью, мне так и не удалось построить с ним те отношения, которые хотелось бы. Слишком много всего произошло. И все же между нами оставалась определенная связь. Мы были чертовски похожи. К моему большому сожалению. В Альфи я узнавала так много от собственной мятежной души. Желание попасть туда, где ты никогда не был. Вечный поиск синей розы. — Она мечтательно улыбнулась. — Даже сейчас я все такая же. — Клаудия сделала глоток кофе. — Ты знала, что Альфи писал стихи?