Весна перемен
Шона долго сидела, глядя на строки, медленно расплывающиеся перед глазами. Конечно, Альфи никак не мог написать это письмо. Он умер десять лет назад и даже при жизни никогда бы не процитировал слова, приписываемые Шекспиру, и не назвал бы ее семенем своей жизни. Он не был таким поэтичным. Несмотря на это, все время, пока читала, она слышала его голос: небрежный тон, легкая насмешка… Шона глубоко вздохнула, надеясь развеять туман в голове. Ей нужно оставаться в здравом уме. Если без ее ведома не придумали почтовую связь с загробным миром, то письмо явно было не от него. Точка. Его написал кто-то другой.
Шона посмотрела адрес отправителя письма: [email protected] — и невольно прикрыла рот рукой. Кто-то, должно быть, узнал, что она Мисс Леттрикс, и подшутил над ней. Какая жестокая и пошлая шутка! И этот кто-то наверняка пугающе хорошо знал не только Альфи, но и ее тоже. Кто бы это мог быть?
Внезапно Шона вспомнила об этой любопытной журналистке, которая несколько раз писала ей и отчаянно хотела взять интервью. Что, если она наняла хакера, которому каким-то образом удалось установить личность автора блога? Или… кто-то из компании, которой она доверила контактную информацию, написал ей письмо. Все-таки там пришлось назвать свое настоящее имя. Шона покачала головой. Оба варианта были абсурдны.
Она никогда не умела сидеть сложа руки, поэтому зашла в свой блог и открыла письмо, которое написала Альфи много лет назад, когда ее в который раз одолевали тоска и чувство вины. С него началось «Все, чего мы не сказали». «Ты для меня умер!» не должны были стать последними словами, адресованными Альфи.
Привет, А.!
Ты даже представить себе не можешь, сколько раз за последние несколько лет я мечтала повернуть время вспять и сделать все иначе. К сожалению, машину времени так и не изобрели.
Прошла целая вечность с тех пор, как она в последний раз читала эти строки, и каждая из них резала как ножом по сердцу. Вскоре по щекам Шоны потекли слезы. Что же с ней делает отправитель письма, так жестоко воскрешая прошлое? Он как-никак пытался дать ей ответы на вопросы. Но… Она взяла салфетку и промокнула уголки глаз… Не на все. Шона перечитала свои вопросы: их было пять.
Она переключилась на электронную почту и перечитала письмо. Шона получила ответы только на четыре вопроса. То, что Альфи так отчаянно хотел показать ей в тот вечер, автор письма не упомянул. А почему нет? Шона расправила плечи. Потому что он не знал!
Это был не Альфи. Разочаровываться ей или радоваться, Шона не знала. Возможно, до сих пор она немного верила, что получила письмо с того света.
Медленно, слово за словом, она перечитала оба письма. Ее изначальное предположение о том, что автор хорошо ее знал, тоже развеялось. Ведь все, что ему нужно было знать, чтобы написать ей эти строки, было как на ладони. Все имелось в ее же письме. А что касается ответов на вопросы: любой, кто обладает большей эмпатией, чем амеба, догадался бы, что она хочет услышать. Что Альфи совершенно не подумал о последствиях пьяного вождения и не почувствовал боли. Что он один виноват в случившемся. Что его последняя мысль была о ней. Шона сглотнула ком в горле. Было бы так приятно услышать эти слова от него самого.
Внезапно в ней закипел гнев, гнев на этого неизвестного автора, который на мгновение лишил пространство и время смысла и оставил ей еще больше вопросов, чем прежде.
Что позволяет себе этот придурок, который наверняка случайно наткнулся на ее письмо в интернете и теперь забавляется своим приветствием из загробного мира!
Прежде чем она успела передумать, Шона нажала «ответить».
Глава 25. Нейт
Нейт потянулся и встал. Ему срочно требовался перерыв. И перекус. И коту тоже. Изголодавшийся толстяк активно терся о его ноги.
Нейт до краев наполнил миску кошачьим кормом и заглянул в холодильник. Поскольку он забыл сходить за покупками, содержимое выглядело довольно скудно. Два ломтика сыра с засохшими краями и такой же сухой кусок хлеба. Отлично! Теперь придется вернуться в деревню за фиш-энд-чипс в лавке Джо. Если она еще открыта, потому что был одиннадцатый час. В это время весь Суинтон обычно спал крепким сном, и если на улице встретишь хотя бы кошку, то это уже большая удача. Оставалась, пожалуй, только заправка. Нейт вздохнул. И твердо решил наконец-то начать вести здоровый образ жизни!
Вообще-то, он собирался прерваться всего на пятнадцать минут, а потом сразу же продолжить писать. Сегодня Нейт не сильно продвинулся: ему все еще не хватало тысячи ста слов. Нейт поставил себе ежедневную цель писать по две тысячи пятьсот слов, чтобы успеть к концу мая. Его агент сказал, что издательство не будет переносить срок сдачи в четвертый раз и что Нейту следует наконец усадить свою задницу за стол и закончить этот чертов роман. Конечно, Дуглас Хатчисон так не выражался: он был слишком благородным. Но в их последней переписке слегка потерял самообладание и прямо заявил Нейту, что издательство потребует вернуть половину аванса, если он пропустит и этот срок. И что Нейту все равно придется заплатить комиссию, которую Дуглас потеряет из-за нарушения Нейтом контракта. «Да я гол как сокол!» — хотелось ответить Нейту. Но сарказм в данной ситуации был совершенно неуместен, даже если поговорка, к сожалению, отражала истинное положение дел. Денег давно уже не осталось. Одни только дорогие рестораны, куда Хлоя всегда хотела ходить, обошлись ему в целое состояние.
Хлоя… Она даже позвонила ему сегодня! Сначала сообщение две недели назад, а теперь это. До того он месяцами ничего о ней не слышал. Ей нужен перерыв, сказала она. Недосказанным осталось: от мужчины, который больше не может позволить себе ежемесячный платеж за квартиру площадью сто квадратных метров с видом на Эдинбургский замок. Хотя Хлоя и правда нравилась Нейту, все же он испытал некоторое облегчение. Начинающая актриса и начинающий писатель — вот это пара. Начинающая актриса и депрессивный неудачник, который целыми днями просиживает в темной квартире, пьет и играет в «Фортнайт», — нет.
Почему она вдруг начала говорить ему, что скучает, Нейт не мог объяснить. И у него не было времени ломать над этим голову. Как и не было времени думать о Шоне. Потому что он никак не мог сосредоточиться на книге не из-за звонка Хлои, а из-за Шоны. Все вспоминал, как они стояли перед всеми этими русалками и лобстером, глядя друг другу в глаза. Того зверя вроде звали Хьюго? И почему никак не удается запоминать имена! Нейт надеялся, что дело не в количестве алкоголя, выпитого за последние несколько лет (или в других его пристрастиях), а в стрессе, в котором он сейчас находился. И вообще, где его чертовы ключи от машины?
Он выбежал в коридор. Их не было ни в ключнице, ни на тумбе для обуви. Там лежал один лишь телефон. Нейт взял его и только собрался сунуть в задний карман джинсов, как увидел, что ему пришло письмо.
Сердцебиение тут же участилось. Сосредоточиться на книге ему мешал не только обмен взглядами с Шоной, но и кое-что еще.
— Мяу!
Пират вылизал миску до последней крошки и захотел выйти на улицу, чтобы отправиться по своим кошачьим делам или лениво где-нибудь развалиться. Он не особо любил гоняться за мышами. Нейт распахнул дверь, и кот выскочил наружу.
Нейт сделал глубокий вдох и открыл письмо.
Он боялся этого — и в то же время надеялся: она ответила.
Неизвестному автору!
Как ты смеешь писать это письмо? Ты ведь прекрасно знаешь, что человек, от имени которого ты ответил, мертв. И уже много лет.
Возможно, есть люди, которые верят в то, что Курт Кобейн инсценировал свою смерть и эмигрировал в Перу, где теперь живет под именем Рамиро Сааведра и продолжает заниматься музыкой. Этот Рамиро Сааведра точно не Курт Кобейн, если только он вдруг не стал правшой, но, возможно, Курт и правда жив. А вот А. точно нет. Я знаю это, потому что десять лет назад стояла у его открытого гроба, смотрела на его тело и удивлялась, как прежде полный жизни человек вдруг оказался таким неподвижным и безжизненным.
Куда вдруг исчезло все то, что определяло А.?
К чему эта глупая метафора про семя и сухую почву? А. никогда бы не написал такой напыщенной чуши. Только этим ты уже доказал, что твое письмо — не привет из загробного мира, а всего лишь жестокая попытка подшутить надо мной.
И если придерживаться образа, пусть и довольно избитого: говорят, время лечит все раны. Я этого пока не ощутила. Потому что даже через десять лет моя рана не зажила. На ней только образовалась корка, и ты содрал ее своим письмом. Большое тебе за это спасибо! А теперь оставь меня в покое, козлина!
