Путешествие за смертью. Книга 3. Душегуб из Нью-Йорка

Не обращая внимания на резкость в свой адрес, частный детектив продолжал:
– Обратите внимание на его лицо. Оно покрыто пятнами, ставшими уже багровыми. Мне кажется, что злоумышленник сумел каким-то образом проникнуть в каюту Эдгара Сноу либо подкупил уборщика, поменявшего в футляре мыльную палочку. И сегодня утром Эдгар решил побриться. Он открыл воду, смочил кисточку и увлажнил кожу. Затем вынул из металлического футляра мыльную палочку и, держа её рукой за бумажный конец, стал водить по лицу, чтобы потом, как и положено, взбив помазком на лице мыльную пену, приступить к бритью. Вероятнее всего, эта фальшивая палочка, почти не содержащая мыльного раствора, очень плохо мылилась. И ему пришлось мазать ею лицо очень тщательно. Не могу исключать, что часть яда, из которого она состоит, попала ему в рот. Неожиданно Эдгару стало плохо. Его вырвало. В глазах помутнело, и он опустился на пол, облокотившись на кровать. Вскоре наступила смерть. Однако воля ваша, – пожал плечами Ардашев, – вы можете испытать судьбу и дотронуться до мыльной палочки или лица покойного голыми руками. Но в таком случае я не дам за вашу жизнь и цента.
Доктор застыл на месте в растерянности. Потом распахнул саквояж и принялся в нём рыться.
– У меня нет с собой перчаток, – залившись краской, пробубнил врач.
– Что значит «нет»? – недовольно осведомился капитан.
– То есть их нет в саквояже. А так они есть… в лазарете.
– Так ступайте за ними.
– Я сейчас, мигом, – пролепетал эскулап и исчез.
– А я пока составлю протокол осмотра места происшествия, – выговорил Ардашев и, обращаясь к капитану, спросил: – Надеюсь, вы заверите его судовой печатью?
– Безусловно. И, если надо, подпишу.
– Отлично. Врачу останется лишь составить протокол осмотра трупа. Его тоже надобно заверить печатью и затем передать полиции США.
Клим Пантелеевич сел за стол, вынул из бювара лист веленевой бумаги и на английском языке, макая перо в чернильницу, принялся описывать обстановку и положение трупа. Минут через пять работа была закончена. Промокнув текст клякспапиром [25], частный детектив попросил Ван Дейка подписать протокол, и тот чиркнул пером.
Появился врач. Надев перчатки, он принялся обходить труп и что-то записывать карандашом в блокнот. Затем он вынул из кармана лупу и начал осматривать красные пятна на лице покойника. Сев за стол, медикус, то и дело вздыхая, составлял протокол осмотра. Наконец он поставил точку и, повернувшись к капитану, сказал:
– Пожалуй, можно начинать уборку.
– Приступайте, – распорядился Ван Дейк, и стюард, сев на корточки, начал собирать тряпкой воду.
– Позвольте, капитан, дать вам пару советов, – вымолвил частный детектив. – Несомненно, полиция Нью-Йорка начнёт расследование по факту отравления гражданина США Эдгара Сноу, в связи с чем я бы посоветовал вам поместить куда-нибудь, например в шляпную или обувную коробку, мыльную палочку, станок с лезвием и кисть для бритья. Пусть этим займётся судовой врач. Затем опечатайте содержимое. Что же касается протокола осмотра места происшествия и осмотра трупа, то не мне вам говорить, что они являются необходимым приложением к покойнику. Поверьте, американский детектив и эксперт будут очень вам благодарны.
– Благодарю вас, мистер Ардашев, – сухо кивнул Ван Дейк и добавил: – Не могу не заметить и тот факт, что именно после вашего появления на моём судне произошли два преступления: сначала кража, а теперь и убийство.
Клим Пантелеевич смерил капитана ледяным взглядом и проронил:
– Что вы хотите этим сказать?
Поняв, очевидно, свою ошибку, Ван Дейк пошёл на попятную:
– Наверное, я не совсем правильно выразился. Я отдаю себе отчёт в том, что и кража, и подмена мыльной палочки могли произойти ещё до вашего появления на «Роттердаме». Это, несомненно, так. Но у меня на языке вертится один и тот же волнующий меня вопрос: преступник в самом деле покинул пароход или он всё ещё здесь?
– Не знаю. – Клим Пантелеевич досадливо вздохнул. – Я даже не уверен, один ли он, или их несколько.
 
Капитан потёр лоб и сказал:
– И на том спасибо. Утешили. Ладно. Спасибо за совет. Вы свободны.
– Честь имею!
Ардашев вышел в коридор. Баркли был один.
– А где Вацлав?
– С Лилли приключилась истерика, и я попросил его отвести её в каюту. Пожалуй, поднимемся на палубу?
– Да, не мешало бы.
Когда свежий морской ветер принялся надувать парусами сорочки и брюки собеседников, Баркли изрёк:
– Я слышал ваш разговор с капитаном, включая последний ответ. Вы сказали, что не знаете, на судне Морлок или нет.
– Это так.
Банкир закурил сигару. Выпустив дым, произнёс:
– Надо же, какой мерзавец! Дважды пытался Эдгара прикончить и всё-таки сумел. А мне что же теперь, не бриться? У меня тоже есть мыльные палочки. И зубная паста. Зубы теперь тоже не чистить?
– Выбросьте всё и купите на пароходе новые принадлежности. Попрошу вас поступить так же и с косметикой Лилли Флетчер. Кто знает, кому и что он подменил? Могу предположить, что Морлок окончил химический факультет, поскольку прекрасно разбирается в ядовитых снадобьях.
– Химический?
– Да, а что вас смущает?
– Нет, ничего. Просто так, вспомнил кое-что, но это не имеет отношения к делу.
– Мне иногда кажется, что вы со мной недостаточно откровенны в вопросах, которые могут иметь значение для поиска злоумышленника.
Баркли отвёл взгляд, облизал сухие губы, затем прокашлялся и сказал:
– Вы зря во мне сомневаетесь. Просто теперь, после убийства Эдгара, я очень волнуюсь за сына. Морлок оценил его жизнь в двадцать грэндов.
– Я уже говорил вам, что до нашего прибытия в Нью-Йорк за него можно не волноваться. Там, на месте, события могут развиваться совершенно непредсказуемым образом. Но я не люблю гадать. Я уверен в том, что впереди нас ждут серьёзные испытания. Если у вас нет вопросов, то предлагаю на этом закончить нашу беседу. Мне надобно побыть в одиночестве и поразмышлять. Вы уж не обессудьте.
– Нет-нет, что вы! Я прекрасно вас понимаю. И не смею мешать. Буду в баре. Помянем Эдгара. Вы тоже приходите.
– Непременно.
Дождавшись, когда банкир удалился, Клим Пантелеевич вернулся к каютам второго класса и постучал в дверь Лилли. Замок щёлкнул, и на пороге появилась американка с заплаканными глазами. Вацлава в комнате уже не было.
– Позволите?
– Входите.
– А где Вацлав?
– Я попросила мистера Войту оставить меня одну. – Она подняла глаза и добавила: – Откровенно говоря, я не очень расположена к беседе.
– Я вас понимаю. Позволите мне сесть?
– Прошу, – она указала рукой на кресло. – Я вас слушаю.
– У меня всего один вопрос: где вы провели сегодняшнюю ночь?
– Что значит «где»? – переспросила Лилли и недовольно повела плечами.
– То и значит – «где».
– Вы не вправе задавать мне подобные вопросы.
– Как раз наоборот. Если вы откажетесь отвечать, я приглашу сюда мистера Баркли, и вы всё равно расскажете, но уже в его присутствии.
– Это важно?
– Да.
– Я была у себя. Спала, – ответила она, присаживаясь на угол кровати.
– Это неправда.
– Но, если вы знаете ответ на свой вопрос, зачем вы его мне задаёте?
– Давайте обойдёмся без рассуждений. Итак, где вы были прошедшей ночью?
– У Эдгара, – выдохнула Лилли.
– То есть вы провели ночь в постели Эдгара Сноу, верно?
– Допустим. Но я не имею никакого отношения к его убийству. Я ушла рано утром, когда он ещё спал.
– В котором часу?
– Около пяти. Но, – она поднялась с кровати, – надеюсь, вы не считаете, что Морлок – это я?
Ардашев не ответил, а лишь спросил:
– Как давно вы находитесь с ним в интимных отношениях?
– С минувшей ночи. Какие ещё будут вопросы?
– Пока никаких.
– Отчего же?
– Мне и так всё ясно.
– Всё? – вскинув руки, воскликнула она. – Неужели вам неинтересно, почему я совратила этого перезревшего девственника?