Непокорная ведьма

Когда она подняла голову, в глазах ее не было ничего, кроме холода. Руну охватил страх. Она не знала, выстоит ли ее заклинание против Крессиды, хватит ли ему силы. В конце концов, она использовала обычную минору, а Крессида была куда более могущественной ведьмой.
Крессида огляделась, миновала открытый чулан и застыла прямо рядом с Руной и Гидеоном.
Руна отчаянно вцепилась в ремень Гидеона.
  
Впрочем, не успела Крессида встать, как на пороге показался Сорен.
– Боже всемилостивый. – При виде Авы он побледнел. – Что случилось?
– Наш узник сбежал, – заявила Крессида, повернувшись к принцу. Руна и Гидеон оказались у нее за спиной.
Руна расслабилась. Под прикрытием заклинания она пересекла комнату. Гидеон шел следом. Они уже были в дверях, когда Крессида заметила чулан.
– Вы сказали, Руна заперта в вашей спальне, верно?
Гидеон уже выбрался в коридор, а вот Руна повернулась и увидела, что Крессида заглянула в чулан… а потом подняла голову.
Только не это.
Сорен меж тем кивал.
– Я выставил у дверей четверых стражей. Туда никому не пробраться.
Когда Крессида повернулась, в голубых глазах бушевало пламя.
– Пожалуй, стоит в этом убедиться.
Она все поняла.
Сорен покачал головой.
– Уверяю вас, Руна…
Крессида перебила его:
– Гидеон Шарп явился сюда убить Руну Уинтерс. Прямо сейчас он бродит по дворцу. Лучше уж удостовериться, что он ее не нашел, вы так не считаете?
У Руны оборвалось сердце. Если они пойдут к Сорену в спальню и обнаружат, что ее нет…
Крессида промчалась прямо мимо нее, выскользнула в коридор. Принц последовал за ней.
Руна запаниковала, мысленно проклиная ведьминские подписи, возникавшие после заклинаний. Она была обречена.
Разве что…
Если Руна вернется в запертую спальню Сорена и успеет раньше Крессиды, возможно, королева-ведьма засомневается в том, что видела. В конце концов, возможно, Руна наложила пару заклинаний, когда впервые вошла в уборную. Существовала масса чар, чтобы казаться привлекательнее, красивее. Чар, с помощью которых можно поправить прическу и макияж. Чар, чтобы скрыть следы слез, покрасневшие глаза, пятна на коже. Может, именно для этого Руна и колдовала. Чтобы очаровать Сорена.
Сколько пройдет времени, прежде чем они обнаружат, что спальня принца пуста?
Покои принца находились в противоположном конце дворца, на втором этаже, а Руна с Гидеоном до сих пор были на первом.
Минуты три. Может, даже меньше.
Времени было недостаточно. Даже если она доберется до спальни Сорена раньше Крессиды, дверь заперта, да и охраняют ее четверо стражей – от них просто так не избавишься. Стало быть, Руне придется наложить очередное заклинание, и вот это только укрепит подозрения Крессиды. Тогда судьба Руны будет предрешена.
Ей не на что было надеяться.
Она ни за что не успеет вовремя вернуться в комнату.
 
Глава 9
 
Гидеон
 
Гидеон невольно заметил, насколько заклинание Руны отличается от колдовства Крессиды и Авы. Последняя и вовсе использовала мощное заклинание подчинения, чтобы лишить его свободы воли, унизить. А вот заклинания Руны были совсем незаметными, он их едва чувствовал.
Ее чары не контролировали ни Гидеона, ни других. Она, казалось, попросту предлагала людям отвести взгляд, посмотреть в другую сторону, а то и вовсе проигнорировать тех, кого скрывает маскировка. Была в заклинании какая-то… нежность.
– Вход в конюшни находится в восточном крыле Ларкмонта, – объясняла Руна. Он до сих пор видел ее, хотя и не знал почему. Заклинание, казалось, на него не действовало. – Найдешь темно-рыжую лошадь – это моя. Садись на нее и уезжай подальше.
Что-то в голосе Руны было не так, и при мысли об этом Гидеон напрягся как тетива.
– А ты куда направишься?
– Мне надо вернуться в спальню Сорена, – откликнулась она. – Желательно до того, как туда доберется Крессида. Вот только дверь заперта, четверо стражников Сорена охраняют вход, и мне никак не пробиться внутрь. Если Крессида обнаружит, что меня нет…
То поймет, что Руна ему помогла.
Так почему же она помогла мне?
На ум пришли слова, произнесенные в чулане: «Я это делаю ради Алекса, не ради тебя. Он бы никогда не простил меня за то, что дала тебя в обиду».
Точно. Алекс.
Тот самый Алекс, который стал бы мужем Руны, если бы Крессида его не застрелила. Тот самый Алекс, чье кольцо до сих пор красовалось у нее на пальце, и этот жест невозможно было истолковать превратно.
Она до сих пор любит моего брата.
С чего еще ей спасать Гидеона – человека, который не далее как этим вечером пытался ее убить?
«Я это делаю ради Алекса, не ради тебя. – А потом добавила, едва слышно: – Он бы никогда не простил меня за то, что дала тебя в обиду».
– Как ты сбежала из спальни? – спросил он, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей.
– Спрыгнула с балкона.
– А обратно забраться сможешь?
Руна отрицательно покачала головой, ускорила шаг, повернула за угол. Мраморные статуи, выстроившиеся вдоль стен коридора, казалось, следили за каждым их шагом – на них заклинание Руны явно не действовало.
– Стены здесь каменные. – Руна покосилась на Гидеона. – Не переживай за меня, я что-нибудь придумаю. Тебе надо выбраться из Ларкмонта, пока Крессида не догадалась использовать заклинание посильнее моего.
– А она сможет?
Руна не ответила.
Гидеон шумно выдохнул, запустил руку в спутанные волосы. С каждой секундой промедления шансы выбраться, не попавшись снова, сокращались, но Руна всем рискнула, чтобы спасти его, и теперь ей предстояло за это поплатиться. Он не мог просто так оставить ее.
– А балкон низко расположен? Ты сможешь взобраться, если я тебя подсажу?
Шаги Руны на мгновение замедлились.
– Я… Я не знаю.
Гидеон решил, что поможет ей – всего один раз, ради Алекса. А потом вернется в безопасное место и заново соберется с силами.
Пусть ему пришлось отступить, но только временно.
– Показывай, где это.
* * *
Руна привела его в сад в самом сердце дворца Сорена. Стоял влажный теплый вечер, цикады тихо и настойчиво выводили рулады. Со всех сторон сад окружали каменные стены, на втором этаже расположились комнаты с балконами.
Стало быть, там и находились личные покои Сорена.
– Какое именно окно?
Руна встала возле клумбы с желтыми георгинами и указала на балкон прямо у нее над головой. Из окон лился свет, окутывая девушку теплым сиянием. В золотистом платье (и Гидеону пришлось напомнить себе, что вообще-то ее наряд не вызывал у него ничего, кроме презрения) Руна казалась пламенем во плоти.
И тут Гидеон заметил, что губы у нее припухли.
Он нахмурился. Они так и выглядели, когда он впервые подкараулил ее в уборной?
Нет. Он стоял совсем близко, не заметить подобное было бы невозможно.
Хуже того, вся шея у Руны была в синяках – и явно не от пальцев Гидеона. Такие синяки оставляют поцелуи.
Поцелуи Сорена.
Гидеон стиснул зубы. Покосился на балкон принца у них над головой.
– И часто ты ночуешь в его спальне?
Руна не сводила глаз с балкона.
– Тебе-то какое дело?
Тут она была права. Его совершенно не волновало, чью постель Руна согревает по ночам. Он просто собирался отдать долг, не больше. Если для этого придется отправить ее прямиком в объятия другого мужчины, так тому и быть.
Для него-то она ничего не значит.
А он – для нее.
Так почему же ему было никак не прикусить свой дурацкий длинный язык?
– На сей раз ты сама себя превзошла. Соблазнила принца.
  
Руна даже не моргнула.
– Выйдешь за него, и у тебя будет все самое шикарное: шикарные балы, шикарные друзья, шикарные наряды, такие, о каких ты и не мечтала.
– Ревнуешь? – поинтересовалась Руна, рассматривая стену. – Если ты хотел жениться на мне, Гидеон, надо было так и сказать.