Хроники города номер Три (СИ)

В этом доме нет смысла что-то менять. Через полгода он и еще с десяток соседних пойдут под снос: будут расширять завод по производству оружия, а до людей никому нет дела. Идите куда хотите, а в качестве компенсации обещают дать жалкие гроши, на которые не купишь и подстилку для собаки.
Окно, покрытое толстым слоем пыли и копоти, пропускает тусклый свет, отбрасывая блики на стены с дурацкими полосатыми обоями. Деньги за смену кидаю в старую коробку из-под сахара. Ботинки бросаю у порога, стягиваю одежду, пропитанную потом и запахом шахты, и иду в душ. Тесные стены крохотной душевой давят, вода течёт тонкими ледяными струйками, но я стою, не двигаясь, закрыв глаза, чувствуя, как грязь и усталость медленно уходят. Капли стекают по шрамам – память о сотнях боев. Вымывшись, я устало падаю на диван и проваливаюсь в тяжелый сон без сновидений.
  
Просыпаюсь, когда за окном уже сгущаются сумерки. Небо – темно-серое, изрезанное багровыми полосами заката. Желудок урчит, настойчиво напоминая, что безвкусная каша давно переварилась. Встаю с кровати, разминая затекшее тело. Натягиваю джинсы с футболкой, поправляю на шее медальон и сую в карман несколько мятых купюр. Дверь недовольно скрипит, выпуская меня на улицу. Удивительно, как этот дом еще не рухнул. Рабочий район оживает к вечеру: узкие улочки полны людей, в воздухе смешиваются запахи рыбы и дыма от костров, разведенных в жестяных бочках. Барыги что есть сил зазывают народ, стараясь переорать друг друга:
— Рыба свежая, дергается еще! — кричит один, размахивая палкой с нанизанными выпотрошенными тушками.
— Стулья крепкие, почти новые! — надрывается другой, указывая на шаткую мебель с потрескавшимся лаком.
На стихийном рынке продают буквально все, что представляет хоть какую-то ценность: от скудной еды и поношенной одежды до примитивного самодельного оружия, собранного из кусков шахтерских инструментов. Кто-то продает и просто хлам: куски ткани, ржавые шестерёнки, обрывки проводов, старые ботинки без пары. Изредка можно найти и что-то крайне интересное. Месяц назад у одного деда я купил прилично сохранившуюся книгу про подростка и какого-то безносого колдуна, напечатанную еще до катастрофы.
Чуть в стороне от шумного рынка, съежившись от холода, стоит старушка в заплатанном плаще. Её руки, дрожащие от прожитых лет, держат корзину, полную простого серого хлеба и копченой рыбы:
— Бери, сынок, бери, не обману! Вкусно! И кусок тряпки возьми, руки опосля вытереть, — скрипит она, улыбаясь беззубым ртом.
Молча кивнув, опускаю в её ладонь несколько монет, принимая скромное угощение. Отхожу к стене, прислоняюсь к холодному бетону и жую, глядя на суету вокруг. Хлеб пресный, крошится в руках, рыба – жестковата, но я ем с аппетитом, привыкший к такой еде. Люди вокруг движутся точно тени, усталые, сгорбленные, с лицами, покрытыми пылью шахты или копотью заводов.
Внезапно, из браслета на запястье вырывается слабое голубое мерцание голограммы. Это она, мой куратор. И каждый раз сердце начинает биться чуть чаще, хоть и знаю, что это всего лишь запись:
— Истребитель номер 721, для вас новое задание. Срок исполнения – двое суток. Необходимо произвести зачистку юго-западного коридора на -8 уровне.
Уже собираюсь выключить голограф и доесть свой нехитрый ужин, но вдруг девушка отворачивается, кажется, забыв завершить запись, и я ловлю обрывок разговора:
— Вечеринка у пальм? Пойду, конечно! Песни, танцы, тёплый песок – идеально! — ее смех звенит в воздухе, прежде чем съемка обрывается и голограмма гаснет.
Я стою, глядя в пустоту, где только что было ее лицо. Этот голос давно стал частью моей жизни, единственной приятной частью. Я не знаю ни ее имени, ни в каком городе она живет, но ее образ всегда стоит перед глазами: светлые волосы, деловая улыбка и взгляд, проникающий в самое сердце, как тепло от костра в холодную ночь.
Поднимаю голову к небу – темному, тяжелому, как бетонные саркофаги, закрывающие старые шахты. Терпеть не могу орущую толпу, пьяные вопли и вот это всё. Моя жизнь – туннели, монстры, одиночество. Но внутри настойчиво скребется слабое, почти забытое чувство надежды.
Ночная вечеринка на пляже у пальм? Какова вероятность совпадения? Пытаюсь ли я выдать желаемое за действительное? Или она реально живет в нашем городе номер Три? Хмурюсь, отбрасываю остатки хлеба в сторону, наскоро вытираю руки и иду обратно домой. Шаги гулко отдаются в узком переулке. Говорю себе, что нужно все обдумать, взвесить и решить, а точно ли оно мне надо. Но в глубине души я уже знаю ответ – пойду. Не для того, чтобы развлечься, и уж тем более не из-за приглашения сослуживцев, а ради неё. Впервые за долгое время мне стало не всё равно.
 Глава 2: Лина. 
Нужно сходить за еще одной кружкой кофе! Мысль мелькает в голове, в то время как я спешно проверяю данные с разных уровней шахты. За открытым нараспашку окном медленно просыпается теплое солнце, выглядывая из-за серых туч. По утрам в центре управления городом всегда спокойно – это я выпросила у отца график с 7 утра и до полудня, а другие начинают работать после 12 часов. Обожаю быть всегда в движении, но терпеть не могу суету. И как только это уживается во мне?
Принтер вдруг проснулся и, тихонько попискивая, неохотно выдал отчет от управления шахт. Беру еще теплый лист бумаги и быстро пробегаю глазами по ключевым пунктам. Ага, 721 выполнил свою работу и получил оплату. Значит, пора отправлять очередное поручение, а отчет пойдет в общую папку. Откашливаюсь, поправляю волосы и нажимаю кнопку записи. Четко произношу, стараясь выжать из себя максимум уверенности:
— Истребитель номер 721, для вас новое задание. Срок исполнения – двое суток. Необходимо произвести зачистку юго-западного коридора на -8 уровне.
В этот момент дверь распахивается, ручкой ударяясь об стену, и в комнату врывается Софи. Её ярко-красное платье ударяет по глазам, как вспышка. Подруга вечно как маленький шторм – остановить или не заметить невозможно.
— Лина, ты же собираешься сегодня вечером на тусовку? Место – наше любимое! Тот самый пляж! Какой будет твой положительный ответ? — торопливо спрашивает она, плюхаясь на соседний стул.
— Вечеринка у пальм? Пойду, конечно! Песни, танцы, тёплый песок – идеально! — смеюсь я, и лишь потом осознаю, что запись голограммы все еще активна. Быстро хлопаю по кнопке, останавливая съемку. — Ой, мамочки, это же все попало в мое сообщение! Вот же неловко получилось…
Софи хохочет, отбрасывая со лба непослушные пряди каштановых волос:
— Это теперь все твои подопечные узнают о наших планах? Переснимешь или отправишь как есть?
— Нет, не буду перезаписывать. Если кто-то начнет придираться, скажу, что это случайность. И это только для 721. Может, хоть улыбнётся. У истребителей такая тяжелая работа, думаю, капля позитива не повредит, — отмахиваюсь я, стараясь скрыть улыбку за чашкой горячего кофе.
Знаю, что это не по правилам, но из принципа не стану отправлять сообщение сразу. Установлю таймер на семь вечера – 721 заслужил передышку после смены, пусть поспит.
— Лина, слушай, а может, тебе стоит всем так задания раздавать, и в конце приглашать на танцы? Нет, а что – это же гениально! И не смотри на меня так! Пусть утром сражаются с монстрами в шахте, а вечером приходят к нам на вечеринки. Люблю я накачанных мужиков! — Софи мечтательно закатывает глаза, отбивая пальцами по столу ритм воображаемой музыки.
  
— Ну ты же знаешь, что так нельзя, — отвечаю я, допивая последний глоток.
— Да, знаю-знаю, а жаль! Такая потрясающая идея пропадает! Кстати, уже решила, в каком платье пойдешь?
— Еще нет. Увидишь вечером, но насчет цвета – я позвоню. Хочу надеть что-то особенное, из столичного! Хорошо, у меня размер не изменился за три года с окончания универа в городе номер Один.