Арабская ночь. Табу на любовь (СИ)

— Надо лучше себя контролировать, — его голос тихий, чуть хрипловатый от нагрузки.
— Спасибо за ценный совет!
— Дай посмотрю. Больно? — в его голосе столько тонкой иронии, что я чувствую, как вспыхивают щеки.
— Не трогай! — заявляю упрямо, но он уже вплотную, я ощущаю тепло его тела и уловимый аромат остро-терпкого парфюма, почему-то очень знакомого, словно с того единственного вечера, когда кончила в его объятиях, он намертво впитался в память. Где-то внутри все напрягается, живот сводит.
  
— Не стоит, правда. Я в порядке, — возражаю сухо. — Голос срывается на полуслове, потому что от боли выступают слезы на глазах.
Я совершенно не в порядке. Залипаю на его пальцах. Длинные, ровные, костяшки чуть выпуклые. Неосознанно облизываю губы, смотря на них.
— Ты всегда так напряжена? — его голос звучит неожиданно мягко.
— Я не напряжена, — бросаю в ответ. — Надо закончить тренировку.
Какой-то частью мозга понимаю, что не стоит так себя вести. Я лишь делаю хуже, выдаю себя.
Юсуф поднимает голову, его глаза цепляют мой взгляд, будто насквозь видят.
— Отлично умеешь скрывать эмоции, Слава. Браво.
От его слов внутри что-то взрывается. Отворачиваюсь, чтобы не смотреть на него, но чувствую, как его взгляд все еще обжигает, как сверлит между лопатками.
Воздух между нами накаляется моментально. Он пропитан его парфюмом, его присутствием и я стараюсь не дышать глубоко.
Сглатываю и пытаюсь успокоиться.
— Так и будешь убегать? Я так тебя волную? — наши взгляды встречаются. В его глазах сталь. Мрачная, холодная и глубокая.
— Я не убегаю. Не льсти себе.
— Уверена? Тогда почему так трясешься?
Я не знаю что ему ответить. Меня действительно колотит! Ладони холодные, а внутри все горит. Мне даже дышать тяжело, а уж словесная пикировка — точно не под силу!
Но он молчит.
Я не знаю чем бы все закончилось, но появляется Марина.
— Слава! Я тебя повсюду ищу. Ой, я помешала? — добавляет шутливо, а я отшатываюсь от Юсуфа как от огня. Он что-то отвечает Марине, я слышу слабо, как сквозь вату.
— Решила позаниматься с утра, но кажется, теперь мне предстоит визит в медпункт.
— Я тебя отнесу, — заявляет араб.
— Нет! — только этого не хватало.
Вскакиваю, прихрамывая иду к Марине. Она обнимает меня за талию. Выглядит удивленной.
— Слава, тебе точно не больно?
— Нормально.
— Уверена? — подруга смотрит с сомнением. Мне очень больно, но я киваю. — Идем.
— Ну как скажешь…
Чувствую, что Юсуф смотрит нам вслед.
В его глазах на краткий миг блестит что-то опасное.
Что-то, от чего внутри становится холодно и горячо одновременно.
* * *
Нога прошла за пару дней — доктор дал какую-то чудодейственную мазь. Сегодня мое первое вечернее дежурство.
Во время ужина в отеле традиция: аниматоры в вечерних нарядах приветствуют гостей перед дверью в ресторан. Я стою рядом с Лейлой и Муди, улыбаюсь гостям. Некоторые уже как родные. Пожилой бизнесмен из Марокко, выходец из Казахстана, целует мне руку.
— Вы как всегда прекрасны, Слава.
Я в длинном белом платье. Сделала высокий хвост. Улыбаюсь, благодарю за добрые слова, общаюсь с каждым гостем. Уже даже не думаю про Юсуфа. Вижу, как он стоит неподалеку и смотрит на меня надменно. Потом проходит мимо. Почему такой дисконнект между нами? Ведь тянет же обоих друг к другу. Что мешает? Мои страхи? Его предубеждения?
Честное слово, уже смешно, мы же не персонажи романа Джейн Остин…
Но что-то есть общее.
Интересно, он правда сделал неверные выводы, когда у Кирилла случился потоп? Или не обратил внимания?
Спрашивать я точно не стану!
Общаюсь с гостями, смеюсь. Некоторые остаются ужинать внутри, но многие любят взять тарелки и занять столик на улице — скоро начнется анимация.
Когда Юсуф снова проходит мимо, тарелка его руке наклоняется, и в один момент салат, лежащий на ней, оказывается на моей груди. Он сделал это специально, нет сомнений! Это настолько грубо, что застываю в шоке. Вокруг меня суета. Лейла что-то кричит, гости мне сочувствуют.
— Какого, ты творишь⁈ Совсем отбитый? — кто-то орет на Юсуфа по-английски, тот отвечает не менее отборной бранью. Атмосфера сгущается, Лейла с Муди срочно пытаются сгладить инцидент. Я улыбаюсь и уверяю что со мной все в порядке, и это просто случайность.
Драка в отеле точно ни к чему.
Кто-то из гостей пытается помочь, убрать с меня остатки овощей и зелени. Я спешу в уборную, туда прибегает Марина. Врывается как фурия.
— Черт, как жалко платье! Этот парень совсем с ума сошел⁈ Какой-то псих! Я наорала на него, хотя, конечно не стоит так постояльцами. Нет, таких взашей надо гнать! Уверена, Кирилл так и поступит. Ну как же так, Слава! Что ты ему сделала? Отшила? Офигеть просто. Ладно, Кир купит тебе новое платье.
Марина сыплет проклятиями, а я ловлю себя на мысли, что я даже не злюсь на Юсуфа. Потому что он проявил эмоции. Это так странно, он будто еще сильнее зацепил меня. Сама себе поражаюсь, я что — отбитая извращенка? Может мазохизм так глубоко въелся в мою кровь после издевательств бывшего?
Это первый раз, когда я вспоминаю Андрея после прилета сюда.
Это тоже забавно.
Что дальше? Юсуф придет с извинениями?
Не хочу его видеть!
Иду к себе, принять душ и переодеться.
Стук в дверь, я открываю, накинув халат, пришла Алия.
— Слава, все нормально? Я узнала что случилось.
— Спасибо за заботу, я в порядке, правда. Ничего такого. Всего лишь минус платье, — улыбаюсь. — Хочу душ принять.
— Слушай, поедем со мной? Тебе надо развеяться.
— Я никуда не хочу. Мне не до развлечений.
— Яхта, пустая. Проведем сутки на море. Выдохнем и помедитируем. Обещаю, никакой тусовки, — уговаривает Алия, и я соглашаюсь.
  
Глава 28
 
Как же я рада, что согласилась поехать! Здесь удивительно тихо. Живая, теплая, пропитанная шелестом волн атмосфера, запахом соли и влажной древесины палубы. Тишина, в которую хочется окунуться, как в глубокую ванну, и забыть, как дышать.
Стою, прислонившись к борту, наблюдая, как вечернее солнце медленно соскальзывает с линии горизонта, оставляя за собой алую дорожку на глади воды. Ветер нежно треплет волосы, и я впервые за долгое время не хочу никуда спешить. Нет ни сомнений, ни переживаний, ни амбиций.
Полдня переписываюсь с Ирой, она забрасывает меня вопросами. Она ужасно хочет приехать, уже купила билеты, но еще три недели ждать. Работает как проклятая, лишь бы выбраться. Моя любимая подружка, как я по ней соскучилась!
После обеда решаю вздремнуть немного, просыпаюсь уже под вечер. Выхожу из каюты. Алия сидит на корме, закутавшись в плед, глаза закрыты, на губах легкая улыбка. Мы почти не разговариваем, но это удивительно комфортно. Она не лезет в душу, не пытается учить меня жизни или жалеть. Ее присутствие не требует от меня усилий. Мы просто две женщины, молча наслаждающиеся красотой природы.
Устраиваюсь в мягком кресле, беру бокал белого. Мысли, как сорные травы, пробиваются через щели в обороне. Всплывает Юсуф. Снова проигрываю сцену, когда тарелка «случайно» опрокинулась на меня. Эта холодная отстраненность, надменность.
Как выбросить его из головы? Почему не отпускает?
Даже сейчас, в этой почти сказочной тишине. Меня не злит его выходка — хотя должна бы. Не вызывает желания пожаловаться Кириллу, потребовать защиты. Немыслимо так обращаться с обслуживающим персоналом! Если бы это сделали с Мариной или Лейлой, я бы точно врезала уроду! Но почему к себе другое отношение? Что это тогда? Мазохизм?
  
Почему вместо гнева я чувствую пульсирующее притяжение, словно в этот момент Юсуф показал свое настоящее лицо, сняв с себя маску и продемонстрировав, что ему не все равно. И это… зацепило. Больно. Но глубоко.
Нет, не хочу думать, что я мазохистка, это неправда. Просто, возможно, слишком долго была в отношениях, где равнодушие и давление — норма. Где чувства подавлялись, прятались, или хуже — унижались. А тут… пусть грубо, унизительно, но по живому. Настоящее.