Контур забвения (СИ)

Будто в подтверждение того, что я принял правильное решение, одна из ветвей «леса» резко метнулась в сторону, щелкнув, словно бич-шамбарьер, и обвилась вокруг пролетавшей вороны. Несколько мгновений — и на землю упал темный трупик. То, что еще несколько секунд назад было вполне живой птицей превратилось в засушенную, словно для школьного класса биологии, тушку. Однако… Нет, я туда точно не пойду!
  
Идти оказалось тяжело. Вдоль домов было полно строительного мусора, и приходилось внимательно смотреть под ноги и выбирать места как можно чище. Не хотелось бы повредить ногу, напоровшись на кусок арматуры или провалившись ногой в трещину. Я и сейчас-то себя не сказать, что прекрасно чувствую, а со сломанной ногой совсем швах будет.
Пробираясь через завалы, я прошел примерно с километр и добрался до перекрестка. Лес справа закончился: сквер рассекла дорога, перебраться через которую мутировавшая флора не смогла. Я остановился, осматриваясь, как вдруг мой электронный спутник вновь напомнил о своём существовании.
— Внимание на одиннадцать часов. Регистрирую движение. Теплокровные организмы, двенадцать единиц.
Я присел за прогнившим кузовом легковушки, приткнувшимся у обочине и посмотрел в указанном направлении. Первые несколько секунд я не видел вообще ничего, кроме дороги, раскуроченных машин и завалов мусора, но потом сумел засечь какое-то движение. Изображение внезапно увеличилось и я смог рассмотреть смазанный силуэт, скользнувший вдоль стены.
Несомненно, это был человек. Камуфляжные штаны, тёмная, потрепанная куртка, какая-то обувь. В руках — оружие. Нечто, напоминающее кустарный самострел. О, а вот ещё один. По одежде — что-то среднее между грибником и охранником, руки сжимают арбалет — тоже явно самодельный. За ним мелькнул ещё один.
Что-то в этих людях было не так. Что именно — я пока понять не мог. Да и не важно это было. Гораздо более важным мне казался сам факт того, что в этом мёртвом мире я встретил людей. До этой секунды меня не отпускало чувство, которое я изо всех сил пытался гнать прочь. Ощущение беспредельного одиночества. Нет-нет, да и срывались мысли на то, что я остался один. Единственный человек на планете. Брр! Даже подумать страшно. А тут — люди. Выжившие. И это просто отлично. Как минимум, у них можно узнать что-то новое, как максимум — разжиться водой или пищей. А лучше и тем, и другим. Конечно, они вооружены и насторожены, но не станут же они стрелять в первого встречного, особенно если он без оружия и не имеет враждебных намерений?
— Я собираюсь выйти. Смотри по сторонам и предупреди меня, если заметишь что-то подозрительное, — я поймал себя на мысли, что общаюсь с имплантом, как с человеком, и невесело усмехнулся. Впрочем, сильно ли он от меня отличается? Не сказать, чтоб особо. И он, и я нынче — не более, чем последовательность нулей и единиц программного кода в памяти чипа. Единственное отличие — он был таким изначально, а меня таким сделали. Невелика разница, если вдуматься.
Неизвестные бойцы собрались в кучу перед тем, как переходить через дорогу, ощетинились оружием и быстро двинулись вперед. Я решил, что сейчас наиболее подходящий момент, чтобы выйти из укрытия. Лучше начать общение на расстоянии.
Я выпрямился, поднял руки вверх и шагнул на дорогу.
— Привет, парни. Я — Антей. У меня тут несколько затруднительное положение. Можем пообщаться?
М-да. Вот уж я мастер красноречия. Худшего начала разговора и представить сложно. Правда, сомневаюсь, что «парни» хоть что-то поняли. Слишком они оказались ошарашены видом мужика в черном, возникшего перед ними с поднятыми руками.
Надо отдать ребятам должное: пришли в себя они очень быстро. Только вот реакция у них оказалась совсем не такой, как я ожидал.
Грохнул не очень меткий выстрел, и стена позади меня брызнула бетонным крошевом. Я выругался и отскочил в сторону. Очень вовремя, потому что в следующую секунду по кузову машины чиркнул арбалетный болт. Я высунулся и успел увидеть, как вся толпа мчится ко мне. И, кажется, совсем не для того, чтобы поприветствовать одинокого путника, непонятно как оказавшегося среди руин.
— Регистрирую четко выраженную агрессию. Загружаю боевые протоколы, — раздалось у меня в голове.
— Запускаю активное целеуказание, — в глазах зарябило, а потом…
Чёрт побери, я такое раньше только в кино про роботов видел! Фигурка каждого из нападающих оказалась подсвечена красным квадратом, части тела перед глазами вспыхивали разными цветами, в уголке глаза прокручивались трехмерные проекции оружия нападающих. Через секунду мельтешение прекратилось, а над каждым из несущихся бойцов появилась цифра, от одного до двенадцати. Учитывая, что единица светилась над единственным в группе обладателем автоматического огнестрела — доисторического автомата, наверняка извлеченного из недр мобилизационного склада, а цифра двенадцать — над персонажем, сжимающим в руках обычную дубину, я предположил, что цифры означают уровень опасности, исходящей от каждого из бойцов. Ну, или приоритет в ликвидации. Что, в принципе, в данной ситуации одно и то же.
Персонаж с автоматом вжал деревянный приклад в плечо и выпустил длинную очередь. Вот болван! Он что, первый раз из своей пушки стреляет? Вон как ствол увело! Вместо того, чтобы хотя бы зацепить меня, пули снова ударили по многострадальной стене. Впрочем, даже если бы он и выстрелил правильно, по мне он не попал бы все равно. Потому что я в несколько прыжков преодолел дорогу и как раз нырял в щель между домами, проскальзывая во внутренний двор. Судя по крикам за спиной, вся орава рванула следом.
— Активирую мышечные усилители! — отчитался имплант, и я неожиданно почувствовал ускорение. Моментально просчитав ситуацию, я изменил направление, рванул к стене, и, мощно оттолкнувшись от неё, взлетел на козырек подъезда. Источенный временем и непогодой бетон не выдержал такого издевательства и козырек с грохотом осыпался на землю, но я уже влетал в окно второго этажа, вынося телом древний стеклопакет.
Преследователи ввалились во двор и замерли. Особым умом, судя по всему, ребята не отличались и сейчас пытались понять, куда делась их жертва. А жертва в это время рассматривала незадачливых охотников с балкона третьего этажа, сжимая в руке половинку кирпича.
Сейчас, рассмотрев парнишек с близкого расстояния, я понял, что мысль выйти к ним была несколько опрометчивой. Разгляди я их в подробностях раньше, обошёл бы десятой дорогой. Да, они были похожи на людей. Примерно так же, как на людей походили обезьяны. Спутать можно только издалека, да и то, из-за одежды.
Мои преследователи были мутантами. Иначе объяснить увиденное мне никак не удавалось. Маловероятно, что это цирк уродов на гастролях. Подобный цирк давно бы разорился — ибо это были уроды среди уродов, и вряд ли нашлись бы желающие смотреть на это.
У ближайшего ко мне, того самого, под номером двенадцать, было три руки. Две из них сжимали дубину, утыканную обрезками арматуры, а третья, растущая из середины груди, тонкая и суставчатая, была обернута вокруг пояса. Ближний к нему мутант щеголял рудиментарной второй головой, уродливой опухолью торчащей рядом с основной бестолковкой. У кого-то на руках было по дополнительному суставу, кто-то скрывал под курткой чудовищный горб. Те ещё красавчики, в общем. Сделать такое с людьми мог только устойчивый, сильный радиационный фон. Что такая прожарка сделала с мозгами бедолаг — остаётся только догадываться. Но то, что ничего хорошего — это факт.
Я взвесил в руке половинку кирпича. Имплант тут же услужливо подсветил затылок типа с автоматом, выведя заодно расстояние до цели и прочертив траекторию броска. Нехорошо, конечно, вот так вот, из засады… Но они сами начали.
  
Я коротко размахнулся и отправил кирпич в полет. Разогнанный мышечными усилителями бросок оказался точным и сильным. Послышалось громкое «чвяк» и вражеский боец рухнул на землю с размозженным затылком. Не успели мутанты понять, что произошло, а в воздухе свистнули ещё два кирпича, отправившиеся к целям. А потом я просто ухватился за перила и сиганул вниз.