Принять учись (СИ)
— Только когда сильно плохо.
* * *— И часто тебе хочется стать невидимкой?
— Бывает иногда.
Эти её слова запомнились мне надолго. Я всё прокручивал их в голове и думал, что же такого произошло в её жизни, что она так закрыта. Я должен во что бы то ни стало заслужить её доверие.
Старался больше проявлять внимания, немного снизить свой напор, ибо понял, что с ней надо деликатно. Вот как оказалось, с дерзкими и умеющими постоять за себя двушками нужно обходиться куда нежнее, чем с тихонями, те-то уж внутри жаждут страсти.
Мы стали чаще разговаривать, постепенно делится друг с другом личным. Однажды, когда мы гуляли по вечернему городу, Лиза рассказала про своих родителей и почему Виктор Тихонович ей, как дед. В этот момент я понял, что очень близок к тому, чтобы стать тем, кому она доверяет.
— Знаешь, лосяра. Эту историю знает только Мира и Владос.
— Я ценю то, что ты доверилась мне.
Она уставилась на меня приподняв бровь.
— Правда. Для меня это много значит.
— Как и для меня…
— Лиса, ты должна знать, что действительно мне нравишься.
— Почему?
— Опять двадцать пять, — протягиваю я.
— Мне важно знать, почему я? Вокруг полно более… нормальных.
— А мне не нужны нормальные. Я сам не очень-то нормальный…
— Умён, красив, богат, добр… — стала загибать пальцы Лиза. — Что в этом ненормального?
— Из твоих уст это звучит иначе.
Лиза лишь пожала плечами.
— Я просто чувствую, что ты тот самый человек, с которым хочешь провести всю жизнь.
— О… это очень откровенно…
— А сколько можно ходить вокруг да около.
— Я…
И к чёрту полетело мое «снизить напор», сил уже нет терпеть. Я вновь её поцеловал.
Страстно, уверенно, чувствуя, как кровь начинает закипать в жилах, как всё моё нутро ликует от близости с Парой. И это вдвойне приятно, когда я понимаю, что она отвечает мне.
Я вне себя от радости и возможности прижимать её к себе, зарывать пальцами в её волосы, целовать ту, кто предначертана мне. Она весь мой мир.
Теперь я понимал отца. Оборвется её жизнь, оборвется моя.
— М-можно попросить тебя об одном? — осторожно говорит Лиза.
— Всё, что угодно.
— Будь честен со мной. Я знаю цену лжи и предательства, не хочу снова её заплатить.
— Обещаю, что буду честен и ты узнаешь обо мне всё.
— Даже то, что не нужно, — ухмыляется она.
— Особенно это.
Так постепенно начались наши отношения.
В следующие дни я был так счастлив, как никогда. Мне хотелось носить Лизу на руках, постоянно быть рядом… Но старался не перебарщивать, иначе она даст мне отворот поворот. Как мы смогли выяснить, у нас много общих интересов, сходятся взгляды на жизнь.
Как-то мы сидели у меня и смотрели какие-то ролики на ютубе, говорили по душам…
— Ты не рассказывал, как так вышло, что ты рос с дедушкой.
— Родители погибли.
— Прости.
— Да, дело прошлое. Я их почти не помню. Сначала погибла мама, а затем отец, он не выдержал её потери и ушёл.
— Он покончил с собой? — осторожно спросила моя малышка.
— Сложно сказать, можно ли это так назвать…
— То есть?
Я задумался о том, когда я могу ей всё рассказать, готова ли она? Мне казалось, что наши отношения не настолько крепки, чтобы я мог сразу раскрыть ей всё, но и тянуть нельзя. Мне безумно хотелось ей всё рассказать, но я не знал, как она отреагирует.
— Малышка…
— Блять, сколько раз повторять, не называй меня так, я тебе не ванильная фея.
— Сорян, — смеюсь я. — Я расскажу тебе, но чуть позже ладно? Потому что это касается семьи и не только моей.
— Хорошо.
— Так просто? — удивился я.
— А ты ждал, что я буду дуть губки и обижаться, выпрашивая мне всё рассказать?
— Примерно так.
— Ну вот что с тебя взять? Сила есть, ума не надо.
— Эй!
— А что?
— Я весьма умён.
— Вот именно, весьма.
* * *Мне безумно нравилось проводить время с Женей, я могла открываться ему, быть собой и не испытывать за это чувство вины. Мне казалось, что его присутствие меня исцеляет, он как будто забирал себе ту боль, которая терзала меня многие годы.
Он был моим спасением.
В один из вечеров я засиделась у него и наше общение стало переходить в нечто большее.
Я стояла возле окна и смотрела на город с высоты птичьего полета, я бы сказала. Женя жил на самом высоком этаже в новой элитке, когда он неожиданно подошёл со спины и обдав мою шею своим дыханием, хрипло спросил:
— Что выглядываешь?
А у меня мурашки по коже. Поворачиваюсь к нему и наклоняю голову, пытаясь скрыть волну возбуждения. А он гад, лишь ухмыляется, как будто чувствует всё.
Склоняется ниже и проводит влажным языком от плеча до уха, и я прикрываю веки в блаженстве. Мне так хочется вцепиться в его соблазнительные губы, которыми он сейчас выцеловывает мою шею. Я так хочу его…
Разум кричит, что ещё рано, что не стоит, и что… Но я не могу сопротивляться. Я позволяю ему…
Я прижимаюсь к нему вплотную, заводя руки за его шею, и перехватываю его губы. Женя шумно выдыхает, да так, словно рычит, с хрипом, и по телу пробегает будораживший озноб. Он подхватывает меня за бедра, чтобы усесться вместе со мной на диван. Я сижу на нём и чувствую его возбуждение…
С каждой минутой наших прикосновений друг другу, я чувствую, как внизу живота стягивается тугой ком. Слышу его сдавленное дыхание, и тут, когда, я осознаю, что дело доходит до…
— Стоп! Я не могу, нет.
Слезаю с него и пулей оказываюсь на другой стороне комнаты, забившись в угол. Коленки прижимаю к себе, обхватываю руками, и сама не понимаю, как слёзы начинают бежать по щекам.
— Эй, лисёнок. Ты чего? Что случилось? — Женя обеспокоен. — Скажи, что я сделал не так и больше не повторится, я искуплю свою вину.
Я слышу тревогу и страх в его голосе, и подняв на него взгляд, вижу всё это в его глазах.
— Эй, иди ко мне, — нежно говорит он, усаживаясь рядом, прижимая меня к себе. — Я не сделаю ничего против твоей воли. Не сделаю ничего, чего ты не хочешь. Слышишь?
— Прости меня. Я… я не могу…
— Ничего, всё хорошо. Успокойся.
И мы так сидели, пока я не успокоилась, а потом Женя отнёс меня в кровать, и я уснула, прижавшись к нему, как маленький котёнок.
Прошлое вдруг волной захлестнуло меня, и я испугалась.
Проснувшись утром, я увидела, что Женя всё также рядом, мирно спит, прижав меня одной рукой к себе. Я лежала неподвижно и тихо, как мышка, разглядывая его лицо.
Он такой красивый и добрый, понимающий… Он не прогнал меня, понял? Не обиделся? Сомнения закрадывались в мою душу. Но если бы он обиделся, разве был бы он так нежен и заботлив? Наверно нет.
Еле дотрагиваясь, провожу пальцами по очертанию его скулы…
— Почему так несмело? Я не кусаюсь, — улыбаясь, говорит он.
— Ты не спишь?
— Под твоим изучающим взглядом сложно не проснуться.
— Прости…
Женя повернулся ко мне.
— Тебе не стоит волноваться, Лисёнок.
— Ты…
— Ни о вчерашнем, ни о чём другом. Слышишь? Я хочу заслужить твоё доверие.
— Спасибо.
— Ты мне важна, слышишь. Твое благополучие важно.
— Почему ты такой добрый?
— А разве так быть не должно?
— Я видела только обратное…
— Лис, я не знаю кто и как тебя обидел, но я постараюсь сделать всё, чтобы залечить твои раны, только позволь.
Могла ли я подумать, что услышу такие слова? Нет, конечно. Но я их слышу, вот прямо сейчас, и говорит мне их самый классный парень из всех, что я видела. Могу ли я просто довериться?
— Я не умею доверять людям, я боюсь.
— Ничего страшного. Я надеюсь, что постепенно ты сможешь принимать моё доверие.
— Ты хороший.
— Ахахахах…. Надеюсь, ты не передумаешь. Пошли что-нибудь приготовим. Жрать хочу…
— Как волк?
И на этих словах Женя чуть не поперхнулся.