Вперед в прошлое 11 (СИ)

— Вы чего? — спросил я.
— Да вот, пришли, — ответил Егор.
И тут до меня дошло.
В прошлый раз то ли в шутку, то ли всерьез я пригласил их на тренировку, поставив невыполнимое условие: им надо было завязывать с наркотиками и алкоголем. Кто же знал, что приглашение сработает как программа? Получается, теперь я могу, так сказать, бить по площади? То есть внушать большому количеству народа? Или внушение сработало на Егора, а остальные пошли за авторитетом?
  
— Ну че? — дернул головой плешивый Зяма со слезящимися глазами.
Потянул же меня кто-то за язык! А за базар надо отвечать. И что с ними делать? Одно дело Каюк, он-то без группы поддержки, а теперь мне на голову свалилась целая гоп-команда, которая ни работать не приучена, ни жить в чистоте, ни общаться нормально не умеет. Это стадо бегемотов просто вытопчет и загадит мою полянку. Но я ведь сам их позвал! Мало того, сделал это, подавив волю.
Все, теперь я ответственен за них. Как же их усмирить? Как ассимилировать в группу, чтобы друзьям не было дискомфортно? Программировать каждый пункт?
— Мы бухать бросили, — пожаловался низкорослый кряжистый паренек с белым шрамом, перечеркивающим губу.
— И курить! — похвастался Зяма. — Тянет, а прям не могу! Тошнит от запаха. Ухи, как у слона.
— Пятак, как у беса, — проворчал я.
Условия они выполнили, да. А вот я уговор — нет. Потому что даже если друзья примут гопоту в команду, то Людмила Павловна ни за что их не впустит, побоится просто. Еще и Зяма ее раздраконил отпечатком пятака на стекле.
— Ну че, возьмешь на тренировку? — Алтанбаище изобразил кривую «двойку», косолапо стоя в боксерской стойке.
Видно было, что он никогда не боксировал по-серьезному, а авторитет среди оборванцев заработал наглостью. Я решил не юлить и не выкручиваться, сказать, как есть:
— Пацаны, что ж вы не предупредили? Я в шоке, если честно. Не ожидал, что вы придете. Взял на слабо, а вы не зассали, у нас ведь сложно ужас как. Ну а раз я не знал, что вы придете, не предупредил сторожа, а мы тут на птичьих правах, школа ведь. — Я обернулся к двери, за которой со шваброй дежурила сторожиха, готовая в любой момент ринуться в бой и отбивать хорошего мальчика у хулиганов.
— У-у-у, — разочарованно протянул Алтанбаев.
Интонация у него была такая, словно он миллион проиграл.
— Но я сейчас попытаюсь договориться. Подождете?
Гопники вскинули головы, закивали. Я осмотрел их: все они были в спортивных костюмах. Ясное дело, без сменной обуви. Но ничего, помоют подошвы, потом высушат. Мысленно перекрестившись, я вошел в школу, а они остались ждать на улице, переминаясь с ноги на ногу.
— Чего они хотят? — спросила сторожиха.
Мозг работал максимально быстро. Перебрав множество вариантов взаимодействия с ней, я выбрал оптимальный, причем самый честный. Конечно, сторожиха может послать меня куда подальше и будет права — сегодняшний подарок смотрелся, как взятка, — но может и проникнуться. Пятьдесят на пятьдесят. Если гопников прогнать, я потеряю авторитет, который только-только начал зарождаться. Они никогда не встанут на правильный путь…
В общем, надо действовать, но на меня напал ступор, сердце колотилось, руки вспотели. Черт, думал, что уже изжил приступы социофобии. Так, вдох-выдох, взять себя в руки, поднять голову, посмотреть сторожихе в глаза.
Сперва напугать ее.
— Мне ОЧЕНЬ нужна ваша помощь.
О, подействовало: она побледнела, сгруппировалась. Я кивнул на дверь.
— Эти парни… Им по семнадцать лет. Никаких интересов, алкоголь, клей, наркотики, гоп-стоп. — Женщина все крепче сжимала швабру, слушая меня. — Еще год-два, они окончательно подсядут на наркотики и погибнут…
— Может, милицию вызвать? — прошелестела Людмила Павловна, пуча глаза.
— Понимаете, в чем дело. Нам, николаевским, объявили войну парни заводского района. Если поймают нас где бы то ни было, будут бить.
— Это они? — сторожиха попятилась.
— Это наши. Они узнали, что у нас тут бокс, и попросились тренироваться с нами. Я сказал, чтобы приходили, только если бросят пить, курить и все прочее.
— Бросили? — криво усмехнулась она.
— Да! — воскликнул я. — Я и не думал, что они придут. Они совершили настоящий подвиг! Пожалуйста, дайте им шанс! Может, это их последний шанс, и мы остановим их в шаге от смерти. — Видя, как меняется ее лицо, я заговорил более эмоционально: — Шесть спасенных жизней! Парни остепенятся, устроятся на работу, женятся, родят детей… А так никто не родится. Понимаете? И все это зависит от вас. Впустите их, пожалуйста. Под мою ответственность.
Тетка задумчиво посмотрела на швабру, на меня, на дверь. Опять на швабру. По ее лицу ничего нельзя было прочесть.
— Впустите их, — принял на себя ответственность я и внушил Людмиле, добавив просящие нотки в голос. — Пожалуйста.
Внушение никогда не действует сразу, только через день-два. Так что отдуваться все равно мне сейчас. Людмила криво усмехнулась и погрозила пальцем.
— За дуру меня держишь, да? Твой подарок должен был меня задобрить, да?
Ну так я и знал! Сделал, называется, доброе дело.
— И теперь я с радостью впущу… этих, они все разнесут, что-нибудь украдут, и меня уволят по статье. Ну уж нет. Не будет этого, как не будет в нашей школе ОПГ. Пить они бросили — да-да-да. И курить бросили. Они скорее дышать бросят!
Я скрипнул зубами. Конечно же, она права, потому что не знает, какие последствия будет иметь ее отказ. Среди этих гопников нет гнилушек, значит, они не конченые и могут измениться. Звезд с неба хватать не будут, слишком много упущено, но вполне могут стать добропорядочными гражданами.
Правда, есть еще одно «но» — моя команда. Ребята будут против босоты. Да я и сам на их месте был бы категорически против того, чтобы превратить безопасную территорию в условно агрессивную среду.
— Геннадий Константинович тоже об этом узнает! — пригрозила сторожиха. — И взятку свои забери. Ишь ты. Банду сколотить собирается!
Опять надо быстро принимать решение. И ведь оптимального не было! Что ни сделай, будут обиженные. Еще пара секунд раздумий — и я определился. Правда, решение временное и постоянным быть не может, но вдруг со временем придумаю что-то получше?
Друзья, завтра до обеда выложу еще одну небольшую главку. Оставайтесь на линии!
  
Глава 8
 
Вот вам и спорт
 
— Пусть проваливают бандиты твои! — разорялась сторожиха, потрясая шваброй. — Милицию вызову! Директору позвоню! Говори им, чтобы убирались!
Она орала так громко, что ее точно услышали на улице, и теперь Алтанбаев уверен, что тренировка отменяется. Внутри меня сцепились взрослый и подросток. Первый говорил, что я обнадежил людей, пусть даже таких никчемных, и теперь должен решить ситуацию, а второй вопил, что и так все решилось, сторожиха их не пускает, сняв с меня ответственность, надо им так и сказать, и это сойдет за уважительную причину для отказа.
Высыпавшие из раздевалки друзья столпились в галерее и, видя, как агрессирует Людмила Павловна, не решались подходить, вникали в происходящее по обрывкам фраз.
Я показал им «ок», обогнул сторожиху и выскользнул на улицу к понурому Алтанбаеву. Кто бы подумал, что я буду сражаться с системой за право гопников стать людьми? Сказал бы кто год назад — в лицо ему плюнул бы, потому что считал подобных Алтанбаеву опасными животными, которых надо отстреливать.
— Чтобы духу твоего… — донеслось в спину. — Совсем оборзели! А вы что вытаращились? — напала она на друзей. — Собирайте манатки — и вон отсюда!
Гопники молча смотрели на меня. Зяма показал дверям средний палец и сплюнул на землю.
  
— У-у-у, мегера. Ну ниче, хана тебе, жаба свиноватая!
Клацнул замок, и я остался на улице без куртки. Похоже, пришел конец моим тренировкам в спортзале. Представляю, что сторожиха завтра утром расскажет директору, когда он придет на работу. Или вот-вот позвонит и расскажет. Неплохо бы действовать на опережение…