Вперед в прошлое 11 (СИ)

Боря проникся перспективой постройки дома и все бегал за мной, чтобы мы нарисовали проект вместе, но было не до того.
В четверг я вернулся домой после шестого урока. Боря уже был дома. Бросив все дела, он выбежал в прихожую и, косясь на кухню, где царила мама, прошептал с заговорщицким видом:
— Я сделал!
— Что? — не понял я, вспомнил мем из будущего, про желчный пузырь и камешек.
  
— Ну, дом. Несколько эскизов набросал. Посмотришь?
Не дожидаясь утвердительного ответа, он вытащил из ящика альбом, с неким благоговением открыл его. На первой странице был нарисован дом-коробочка, на второй — схематический план комнат.
Крошечная кухня, три маленькие спальни, туалет, ванная.
— Большой! — с гордостью сказал Боря. — Семьдесят квадратов! Вот моя комната, вот твоя, эта — Наташкина. Если будет у нас такой дом, никогда в него в грязных ботинках не зайду! За всеми буду посуду мыть, и пылесосить… У нас же будет пылесос? Тихий, импортный, как в рекламе!
Глаза его блестели, семьдесят квадратных метров в его представлении — настоящий дворец. Правда, кухня она же столовая и гостиная в этом дворце — всего 6 м. кв. Ну а что, все так живут! Просторные гостиные — расточительство, а так каждый клочок площади вроде при деле.
Я взял ластик и стер стену между кухней и ближайшей комнатой.
— Ну нафига? — возмутился брат.
— Вот так. Надоело на кухне толкаться, пусть она будет просторной. Тут поставим большой стол, чтобы все за ним помещались. Это очень удобно. Нарисуй еще цоколь, там будет спортзал. И второй этаж. На первом — кухня, гостиная, гостевая, кабинет… Нет, гостиную еще больше надо. Не десять метров, а хотя бы двадцать.
— Нафига? — обиженно повторил Боря. — А спальни где?
— На втором этаже две большие спальни и твоя мастерская. Как тебе?
— Там еще второй этаж будет⁈ — И снова восторг в голосе.
— Не забудь туалет на втором этаже.
— На первом удобнее, — не согласился Боря.
— Удобнее конечно. Представь: ночь, спишь ты наверху, и вдруг приспичило! А надо вниз по лестнице бежать. Удобно?
— Не-а. Обделаться можно.
— Так что туалет будет и там, и там.
— Ого! Это ж прям особняк получится! Здоровенный, блин! Как в кино, а мы — как новые русские. И деда можно в гости позвать, и Толстого, и друзей пригласить. О! А видик у нас будет?
Я решил, что мечтать так мечтать, и сказал:
— Кинотеатр будет, с проектором. Вот в этой гостевой комнате внизу.
— Вау! — Боря аж подпрыгнул, глаза его заблестели.
— И еще важный момент: котельная. Котел твердотопливный, который одновременно и газовый, есть такие.
— Твердо… что?
— Который и углем можно топить, и газом.
Они не экономичные, но пока газа-то нет на нашей улице, его проведут лет через десять. Тогда появятся нормальные газовые котлы.
— А бассейн? — размечтался Боря. — Большой во дворе!
— Зачем, когда море — вот оно. За бассейном нужен уход, и он сложнее, чем кажется. Если его не чистить, а воду не дезинфицировать, то расплодятся там жабы и мотыль.
— Ну и фиг с ним! — Махнул рукой Боря. Покосился на дверь родительской спальни. — И Квазипупа не возьмем. А то опять раскомандуется. Полководец, блин, пусть тут остается…
Вошла мама.
— Павлик, ты идешь обедать? У нас сегодня лосось, Вася купил! Вкусный — пальчики оближешь.
Боря посмотрел на нее исподлобья, отвернулся.
— Сейчас иду, ма, — кивнул я.
Если бы не фантазии о доме, черта с два Боря сказал бы: «Пусть тут остается». Началась бы война на уничтожение, соревнование, кто кого выживет из квартиры.
Лосось был никаким, сухим и недосоленным. Возможно, просто некачественное мясо, но скорее виной тому мамин кулинарный антиталант.
Пообедав, я углубился в уроки, а Боря продолжал рисовать будущий дом, изредка отвлекая меня репликами и вопросами:
— А давай сделаем китайскую крышу? Ни у кого такой не будет… И ваще, наш дом будет самым большим в селе!.. Слышь, а павлинов заведем?
Я не ответил и никак не отреагировал, тогда он сказал:
— Павлины, потому что Павел. Павл — павл-ин. А-ха-ха! Райко надо было петухов заводить: Петя — петух!
— Борис — бобрис, — сказал я, и брат покатился со смеху.
В полшестого мы собрались на тренировку, я выглянул с балкона, но никого подозрительного на улице не заметил. Можно выходить!
После тренировки я планировал идти домой учить уроки, чтобы сдать программу экстерном на неделю вперед, а Боря напросился в гости к Яну. Он готов был делать что угодно, лишь бы поменьше видеть ненавистного отчима.
Вооружившись прутами арматуры, обмотанными тряпками, мы зашли за Лихолетовой, продолжили путь втроем, встретили Илью и Яна при выходе с их двора. Взбудораженный Ян поделился:
— Прикиньте! Меня в больницу кладут! Двадцать восьмого февраля! Теперь уже точно. Мама со мной поедет, а лежать там буду я один!
— На операцию? — уточнил я.
Он помотал головой.
— Обследование. Операция потом, и то если можно спасти глаз. Но могут выяснить, что нельзя. Я так хочу видеть, как раньше, так хочу! Но еще больше хочу нормальное лицо.
— Все будет хорошо, — ободрил его я.
Свет фар подъезжающего автобуса выхватил три приближающихся силуэта — Кабанов, Гаечка, Алиса. На остановке к ним присоединились жители Верхней Николаевки — Димоны и Рамиль. Ден и Мановар отсутствовали из-за травм.
Все были с «саженцами», то есть с замаскированной арматурой. В последнее время я не расставался с газовым пистолетом, а сейчас ощутил его особенно отчетливо сквозь тысячу одежек.
Соединившись, команда направилась на школьный двор, гомоня и перешучиваясь. Конфликт с заводскими еще больше нас сплотил.
У входа нас ждала та самая злая сторожиха. Поздоровавшись с ней, я протянул пакетик с чаем и печеньем. Лицо женщины мгновенно стало добрым, она заулыбалась нам, каждому ответила на приветствие и, провожая нас до раздевалок, не бормотала, а щебетала, что мы хорошие, не мусорим, за собой убираем. Я в очередной раз спросил ее имя, и она представилась. Звали ее Людмилой Павловной.
— Ты ее перепрограммировал? — прошептал Ян в раздевалке. — Как Терминатора?
Только он проговорил, как в дверь постучали, а затем вломилась сторожиха — красная, с выпученными глазами. Ян тоже залился краской — подумал, что она подслушала его и озверела. Минаев, раздевшийся до трусов, шарахнулся, едва не опрокинув скамейку.
Женщина замахала руками:
— Там! Там хулиганы какие-то ломятся! Мартынова спрашивают. Угрожают разбить стекло кирпичом. Кто Мартынов⁈
Я сделал шаг навстречу ей. Кого, интересно, принесло? Уж вряд ли заводские так обнаглели.
— Идемте разбираться, — проговорил я. — Не волнуйтесь, ща все уладим.
— Очень хотелось бы, — проворчала она, поглядывая искоса.
Шагая в галерее, я увидел группу из шести человек: один высокий лоб и толпа парней пониже. Гопник всея района Алтанбаев! Что ему нужно? Важные новости принес? Я ускорился, потому что до начала тренировки оставалось пять минут. Да, мои ученики — одноклассники и не осудят, если я задержусь, но все равно должна быть дисциплина. Если тренер позволяет себе вольности, то ученики тем более будут халтурить.
— Знаешь их? — спросила взволнованная сторожиха, обернувшись.
Я кивнул.
— И чего им надо?
— Без понятия…
— Такой хороший парень! А эти — хулиганье.
Сторожих схватила орудие убийства страшной смертоносности — швабру.
Галерея была ярко освещена, и незваные гости заметили меня. Зяма подбежал к стеклу, прижался к нему носом, сделав поросенка. Сторожиха замахнулась на него — он шарахнулся, громко вопя, а отпечаток пятака остался, словно это резвился бесенок.
  
— Ишь, что творят! Отмывай потом за ними. — Перед тем, как открыть дверь, Людмила Павловна прошептала: — Они тебя не побьют?
— Не беспокойтесь, — так же шепотом успокоил ее я. — Они меня слушаются.
— Ну смотри.
Сторожиха открыла дверь, и я вышел на порог. Меня окружили алтанбаевцы. Никто ничего не говорил, все просто стояли и заглядывали в рот, будто ждали от меня чего-то.