Самое королевское убийство

– Да?
– В конце концов, рука была найдена здесь, – напомнил Блумфилд. – Сен-Сир вырос в Норфолке, жил здесь, управлял всеми делами из Эбботсвуда. Я знал его по благотворительным начинаниям. Когда я еще возглавлял отдел по борьбе с наркотиками, он очень живо интересовался нашими расследованиями. Удивительная осведомленность для человека его… – он перехватил взгляд королевы и кашлянул, – эм… его поколения. Сен-Сир любезно предоставлял нам Эбботсвуд для встреч и мероприятий. Очевидно, он считал Эбботсвуд своим домом, а не загородным коттеджем, куда можно приехать на выходные.
  
– Понимаю. – Королева внезапно задумалась о том, не решил ли констебль, будто она сама считает Сандрингем лишь дачной резиденцией. Наверно, уж нет? Жизнь ее семьи была так тесно связана с этим поместьем.
– В любом случае, мы узнаем гораздо больше, когда с ним закончат судебно-медицинские эксперты, – продолжал Блумфилд. – Надеюсь, они расскажут, что произошло с Сен-Сиром и где руку сбросили в море. Поразительно, как многое они узнают по температуре и картам течений. Конечно, холод нам на руку… кхм. Если бы кисть лежала в пластике под жарким солнцем, это была бы совсем другая история.
Блумфилд заметил слабую реакцию королевы и поспешил заверить:
– Пятьдесят моих сотрудников работают над делом днем и ночью. Что бы ни произошло неделю назад, мы вскоре узнаем. Я лично гарантирую, что никто не сможет распутать дело быстрее нас.
Королева уловила в голосе констебля нотку соперничества. Норфолкское отделение полиции в целом не отличалось скоростью и эффективностью. Без сомнения, его главное следственное подразделение могло бы конкурировать с коллегами, скажем, в Манчестере, Эдинбурге или Белфасте, но как графство в целом Норфолк имел репутацию не скорого на подъем, но стабильного аппарата. Именно так, по ее мнению, и стоило делать дела. Тем не менее порыв Блумфилда был благороден, пусть и не совсем уместен.
– Вы стараетесь не для меня. Для его семьи, – сказала королева. – И во имя правосудия. Спасибо, констебль.
Она проследила, чтобы ему дали что‐нибудь с кухни, прежде чем отпустить на рождественский концерт к жене. Похоже, расследование было в надежных руках, и королева хотела, чтобы именно в них оно и оставалось. Наконец‐то она могла сосредоточиться на родственниках, которые наверняка уже спрашивают, куда запропастилась бабушка.
  
Глава 5
 
Последними в праздничной гостиной появились Чарльз с Камиллой – теперь вся семья (или тот ее состав, что ждали на Рождество) в сборе. Гости вскоре вошли каждый в свою привычную колею, проторенную за многие годы и поколения. Снаружи уже был в разгаре традиционный футбольный матч против соседней деревни Касл-Райзинг. Команду Сандрингема, состоящую из дворцовой и поместной прислуги, в отсутствие Уильяма возглавлял Гарри. Внутри дети собрались вокруг рождественской елки, чтобы развесить украшения, выставленные специально для них в старинных картонных коробках, некоторые из которых сохранились еще со времен королевы Виктории. С потолка гостиной за ними приглядывал нарисованный фазан. Ее величество с удовольствием наблюдала за происходящим с кресла, попивая горячий чай с лимоном и раздавая советы, куда следует повесить то или иное украшение.
К ней подсела Анна.
– Мамочка, мне очень жаль, – тоскливо протянула она.
– Почему?
– Рука же!
– Ах, это.
– Ты, должно быть, чувствуешь себя ужасно.
– Вовсе нет, – в последние полчаса, окруженная детской болтовней, королева смогла наконец выкинуть Сен-Сира из головы.
– Слышала, Астрид тоже пропала?
– Что за Астрид?
– Подруга… невеста Неда. Дочь Мойры Вестовер.
– О, поняла. Какой кошмар. Откуда ты знаешь?
– Передавали по радио, – объяснила Анна, – как раз, пока мы ехали сюда. Это она заявила о Неде неделю назад.
– Господи, – вздохнула королева. Начальник полиции ничего такого не упоминал. Еще одно осложнение. Она подумала про семейство Вестовер. Ситуация и так была непростой, но проживать ее на глазах публики было еще тяжелее. Она понимала это лучше, чем кто‐либо другой.
Подарки открывали после чая, по немецкой традиции, сохранившейся со времен принца Альберта. В гостиной собрались четыре поколения членов королевской семьи в костюмах и нарядных платьях (в Сандрингеме переодеваний было больше, чем во время театральной постановки на Вест-Энде). Ранняя зимняя тьма подчеркивала уют комнаты, освещенной свечами, лампами и плеядой сказочных огней на елке.
Пока младшие дети церемонно раздавали яркие свертки с нагруженных столов, в воздухе витало предвкушение. Никто из взрослых не ожидал дорогих гаджетов или винтажных часов. Подарки детям, как правило, были традиционными и щедрыми, но остальные члены семьи уже давно усвоили: когда сидишь в дворцовой зале в окружении старинных венецианских вееров и одной из лучших в мире коллекций Фаберже, когда хозяйке вечера недавно представили статую одной из ее любимых скаковых лошадей в натуральную величину, соревнование в роскоши невозможно. Вернее, соревнование было, но другого рода: на самую оригинальную идею, при этом с ограниченным бюджетом. Победителем (а в семье все были азартны до предела, так что обычно победитель находился) становился тот, кто придумает самую забавную шутку.
Особый фурор произвел прошлогодний подарок от Кэтрин Гарри – “Набор для выращивания подружки”. Гарри и сам был мастером дерзких подарков. Королеве очень понравилась шапочка для душа с надписью “Сучья жизнь”, которую он ей преподнес. Внук признался, что в этом году купил Уильяму лысый парик с сантиметровой полоской волос по краю, и был очень разочарован, что ему не удастся посмотреть на лицо брата, когда тот его получит.
“Набор для выращивания подружки” в этом году был бы уже не актуален. Вполне настоящая подруга Гарри сейчас была в Канаде на съемках сериала, так что он прибыл один, но при этом был настолько очевидно влюблен, что на него было просто радостно смотреть. Кончики его ушей розовели всякий раз, когда звучало ее имя. Уильям бы безжалостно дразнил его, пользуясь правом старшего брата, так что хоть в этом смысле можно было порадоваться, что он не приехал.
Королева оценила последний подарок Гарри, который представлял собой вощеную рыбацкую панаму, призванную сделать ее похожей на знаменитую женщину-детектива из телешоу. “Ты точная копия”, – заверил ее Гарри. В действительности панама пришлась кстати в плохую погоду и приятно напоминала королеве о матери, у которой была целая коллекция таких головных уборов. “Обязательно надену, когда раскрою свое следующее дело”, – пошутила она, и все улыбнулись абсурдности такой идеи. Это весьма обнадеживало.
Однако в этом году фаворитом стал подарок от отсутствующего маленького принца Джорджа. Рядом с неразборчивым карандашным рисунком лежала кружка, которая заставила королеву громко рассмеяться, стоило ей приглядеться.
– Что там? – спросила Анна.
Королева повернула кружку к дочери. На ней был изображен ряд упитанных серых птиц с зелеными и фиолетовыми переливами на шее. Под ними красовалась надпись: “Может показаться, что я вас слушаю, но в действительности я думаю о голубях”.
– Ха! Молодец Кэтрин, – заметила Анна. – Чувствую, это она приложила руку.
– Должно быть, это голубь на рисунке, – подумала королева вслух. – Сначала я решила, будто это жираф.
– Определенно голубь, – согласилась Анна. – Властитель твоего сердца.
Как и ее отец, и его отец до него, королева была страстной любительницей голубей. Семья считала это ее личным маленьким хобби, но голубиные гонки были стары, как христианская религия. Ей всегда нравилось, что за серьезно звучащим названием “Национальный летательный клуб” скрывается голубиный спорт. Эти птицы могли преодолеть тысячи миль и обладали безошибочным инстинктом возвращения, который наука все еще не изучила до конца. Что‐то связанное с магнетизмом и железом в клювах, как поняла королева. Голуби были намного дешевле скаковых лошадей, но разводить их было столь же интересно. Ее Величество с нетерпением ждала возможности познакомить правнука со своим хобби. И впрямь, молодец Кэтрин.