Яблочный пирог герцога Дарремского

– Почему? Она же явно тебе приглянулась. Или… ты только ради дела ее провожать пошел?
– Мы не разговаривали. Она бежала так, словно за ней гнались голодные волки. Но это и к лучшему, я смог детально изучить и ее ауру, и организм. Она истощена, но ментального воздействия на ней нет. Что очень уж странно, учитывая место, где она проживает, и людей, находящихся с ней рядом.
  
– А магия в ней есть?
– Латентный дар.
– Ну тебе ничего не стоит его пробудить и сделать ее латентный дар магически активным, – хмыкнула сестрица. – Впрочем, сейчас вряд ли ты станешь это делать.
– Сейчас мне хочется поскорее оказаться дома, Нежка, и переговорить с ребятами. Мы что-то упускаем. Или информаторы оказались предателями и много ходов лгали отцу о настоящем положении в Раймовлене.
– Будь это так, мы столь легко не перемещались бы по королевству и тем более не смогли бы втереться в доверие к местным.
– Для тебя все оказалось легким? Уверена?
– Молчу-молчу. Нелегко.
– Не будь столь высокомерна по отношению к врагам. Ты в последнее время что-то слишком уверена в себе и своих силах. Себя давно проверяла?
– Я чиста, на меня ничего повесить не пытались и не воздействовали. Пока – точно. Скорее я просто устала, брат. А вот тебя чистила уже раз семь. Особенно после твоих отлучек в квартал аристократов. Что ты там делал?
Я закатил глаза. Что я там делал? Изображал своего папашу.
– Нежка, прибавь шаг. Кажется, нас засекли.
– Под отводом?
– Молчи.
Мы как раз проходили мимо закоулка, куда я Нежку и втолкнул, припечатав сестру к стене.
– Говорил же – тебе показалось! Вон коты любятся! – спустя минуты три донесся до нас мужской голос. – Ты со своей магией вечно на мелкую живность реагируешь, а мне скакать за тобой приходится.
– Ты молчи давай! Тебя спросить забыл, что я там ощутил у ворот господских. Оглядись, а я пока настроюсь…
Ого!
– Интуит, – одними губами, глядя в мои глаза, произнесла Нежка. – Сильный.
То, что он сильный – и так было понятно, раз засек нас под отводом. Но его дар был не сильнее дара Энежды. Я ощущал, как магия Нежки заставляет наши ауры буквально слиться с пространством. В какой-то момент даже начал думать о том, что я – и стена, и камни, и грязь под ногами… И даже воздух… Но точно не человек и не сильный маг!
– Никого.
– Уходим!
Нежка не прекратила действовать после слов, брошенных неизвестными преследователями. Минут десять мы продолжали еще находиться под влиянием ее магии и стоять, не шелохнувшись, прижавшись к стене.
– Вот так поворот… Отец интуитов по всему миру искал, а он вон где, оказывается, прячется!
– Отец искал учителя для двойняшек, а не преступника. Все, идем! И тихо…
***
Я наблюдал за тем, как три короткие магические вспышки сопроводили вестники отца и нахмурился. Плохо… Моя догадка все же была верна. Среди его людей затесался предатель.
Я был в этом совершенно уверен, как и в том, что пока точно не стоило звать Хозяев сюда. Воздух был буквально пропитан магией, которая, без всяких сомнений, среагирует на их магию.
Все это время мы с сестрой, пусть и невольно, но поступали верно, отправляя вестники подчиненным родителей, а не напрямую им. Той заглушки, что я установил, хватало только на вестники. На тропу, которую родители могли открыть прямо сюда, и на само их присутствие мне точно не хватит сил. И даже в дуэте с Нежкой сокрыть их следы не выйдет.
Но мы однозначно не обойдемся без помощи родителей. Я не был настолько эгоистичен и глуп, чтобы бросаться в омут с головой и даже на миг предположить, что справлюсь с тем, что творится в Раймовлене, в одиночку, и даже с помощью своих подчиненных. Более того, этой стране нужна помощь именно Хозяев Священной Колыбели, а не обыкновенных магов, и неважно сколь сильно они одарены.
Я вздохнул и вчитался в написанное отцом. Закрыл глаза, перечитал снова…
И ведь радостная весть, а все ж… не вовремя.
Нет, радостная! Я всегда был рад пополнению в нашей большой семье. Тем более, когда оно напрямую касалось продолжения рода Рамиранского.
Скоро у нас с Нежкой родится еще один брат или сестрица. Это здорово, очень даже замечательно!
Помнится, мама была уверена, что Сержио – последний ребенок, которого она родила лично. Но это она больше от усталости заявляла, чем действительно не хотела подарить отцу еще одного ребенка.
Может, эти новости к лучшему. Потому как мы с Нежкой уже выросли достаточно для того, чтобы открепиться от родительского гнезда и начать вить свои. И Элейн тоже…
Родрик, король Нармада, все-таки урвал любовь дочери Хозяйки Священной Колыбели, только вот не Нежки. Впрочем, уверен, то была детская влюбленность, а сейчас он по-настоящему ждет взросления Элейн, и та, если я хоть что-то понимаю в чувствах, отвечает ему взаимностью. Но думаю, так легко замуж не пойдет.
Его родители давно мечтали породниться с Хозяйкой Священной Колыбели.
Впрочем, все это еще вилами по воде писано, как любит приговаривать матушка. А теперь вот пополнение в нашей семье…
Отец счастлив и вместе с тем встревожен. Еще бы… Если с нами что-то случится, мама непременно рванет сюда, сломя голову, и тогда быть беде.
Я вновь вернулся к письмам. Если первое содержало подробности личного характера, касающиеся нашей семьи, то остальные два имели полезную для дела информацию. Часть ее я запрашивал ранее, часть являлась новостями, происходящими в мире.
Снова взял первое письмо. Все же читать о том, что происходило непосредственно в родительском поместье, было очень тепло и воодушевляюще. И пусть я находился далеко, однако, если закрыть глаза, легко можно было представить происходящее как наяву. И суету маменьки, и проказы Элейн, и эксперименты Сержио, который опять что-то взорвал в лаборатории и был наказан отцом…
– Так и знала, что ты отпишешь отцу.
Сестра появилась внезапно, бесшумно войдя в мой кабинет и заставив меня нахмуриться.
– Нежка, что я говорил о том, чтобы не покидать свой дом в ночное время?
– Он же всего в паре шагов, да я и не через парадный вход вошла… К тому же Идвар проводил, ты же сам его ко мне приставил для охраны.
– Неважно, как близко находится твой дом от таверны. Не смей больше так делать. Сейвеху первый и последний раз.
– Брат…
– Мне не нравится твое своенравное поведение и пренебрежение собственной безопасностью, особенно в свете последних событий.
– Я боялась, что ты позовешь родителей.
– Даже если бы и позвал. С каких пор ты не рада видеть матушку и отца?
– Она заберет нас в Колыбель, если решит, что нам грозит опасность.
– Лжешь, Нежка, ты не потому боишься. Что ты натворила перед отъездом?
– Ничего…
Я сощурился, глядя в глаза сестре. В такие игры она могла играть хоть всю ночь напролет. Вот только ей также хорошо было известно, что со мной шутки плохи. И лучше меня все-таки не злить.
– Я… с пряхами в храме кружево сплела и в родительской спальне на спинку кровати повесила…
– Кружево, заговоренное на …?
Впрочем, я уже догадался, на что.
– На продолжение рода. Скорейшее.
– И что подтолкнуло тебя на столь светлую мысль? Тебе своих уже нянчить пора, а не с младшими сестрами и братьями возиться.
– Я дура, да?
– Ты – балда, как сказала бы мама. Вот только с чего ты решила, что она твоей молитвы, вплетенной в кружево, не увидела?
– Пряхи сказали…
– Пряхи ей сказали… Ты дважды балда, Нежка. Впрочем, мама, видимо, решила воспользоваться твоим искренним желанием. Отец пишет, что в нашей семье грядет пополнение. Держи, читай. Я же знаю, что на самом деле ты безумно по всем соскучилась.
  
Я вздохнул и передал сестре письмо. Одно из трех полученных. Вестями из остальных поделюсь позже.
Вообще-то, Нежка никогда не сделала бы что-то во вред матушке, для нее это смерти подобно. Скорее всего, ее порыв стал следствием искреннего желания самой матушки, так как сестра всегда улавливала малейшие изменения в маме и чутко реагировала на ее желания, даже когда та и сама не могла их внятно сформулировать. А пряхи никогда не станут вмешиваться в чью-то судьбу, если на то не будет весомых причин.