Наследник дона мафии (СИ)

Еще двое пиратов с автоматами гонят группу людей по соседнему пролету.
Пираты последовательно обходят каюты, криками заставляя пассажиров выходить в коридор. Кто-то в панике пытается закрыть двери, но их тут же вышибают прикладами.
Прижимаюсь к стене в глупой надежде, что меня заметят. Сердце колотится так, словно хочет выскочить наружу. От страха конечности кажутся скованными и задубевшими, ощущение, что я не смогу пошевелить даже пальцем.
  
Все, на что я сейчас способна, это дышать через раз и молиться, чтобы они меня не заметили.
Мои познания о сомалийских пиратах довольно скудные, но в памяти отложилось, что как будто они специализировались на захвате небольших суден, за которые потом получали выкуп. А здесь огромный лайнер!
Зачем он им?
И как они собираются его удерживать?
Разве нам на помощь не пришлют вертолеты или хотя бы пограничные катера? Пираты же не на авианосце приплыли, а на моторных лодках.
Пересиливаю себя и пытаюсь незаметно отступить за спасительную перегородку. Но чуда не происходит. Один из бандитов, высокий и жилистый, замечает меня и направляется в мою сторону.
Хватает за плечо, толкает к толпе пассажиров. Дальше нас всех гонят вглубь судна.
Проходя через пролет, вижу капитана и нескольких офицеров судна, стоящих в сторонке с поднятыми руками.
Надеюсь, кто-то из них успел подать сигнал бедствия?
Но по виду пиратов не скажешь, что они особо напуганы. В подтверждение этого раздается взрыв. Похоже, пираты специально повредили радиорубку или систему связи, чтобы задержать подмогу.
— Они кого-то ищут, — чуть слышно говорит пожилой джентльмен на чистом английском языке.
— Почему вы так думаете? — бормочу, опустив голову.
— Пираты не сажают лайнер на мель и не собираются вести его к берегам Сомали, — шепчет мужчина. — Слишком целенаправленно действуют.
Может, это правда?
Пассажиров распределили на группы, но это только для того, чтобы легче их держать под прицелом.
Никто не объявляет никаких требований, никто не говорит о захвате всего судна.
Если их цель заключается лишь в том, чтобы найти определенных людей и как можно быстрее исчезнуть, то все выглядит более чем логично.
В подтверждение этой теории пираты вытаскивают из каюты двоих мужчин: одного невысокого, лысоватого, другого — немного старше, с аккуратной бородкой. Что-то требуют от них, размахивая автоматами, но отсюда я не разбираю ни слова.
У меня хоть и уникальная способность к языкам, но сомалийским я никогда не интересовалась.
Один из пиратов пытается отобрать у лысого мужчины сумку и ноутбук. Тот сопротивляется и в итоге получает прикладом в бок.
Второй, который с бородкой, выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок. Но его подхватывают под руки и грубо швыряют в лодку.
Внезапно на палубе появляется знакомая фигура. Роскошный торс плотно облегает белоснежная рубашка.
Куда он так вырядился? Здесь вообще-то нападение, а не светский прием.
Только успеваю об этом подумать, как до меня долетают обрывочные фразы на… арабском?
Жорик знает арабский? Или он сам араб, и это у него не загар?
Кстати, если представить Жорика в жилете на голое тело и с немытой шевелюрой, то в принципе, из него получится вполне пристойный сомалийский пират…
Боже, о чем я?
Но когда до меня доносится, о чем говорит Моралес с пиратом, начинаю жалеть, что знаю арабский.
Не очень хорошо, но понять могу.
— Мне нужен твой босс, отвези меня к нему, — требует Моралес и протягивает пирату несколько сотенных долларовых купюр. Как такси нанимает, честное слово…
Вытягиваю шею, чтобы лучше слышать, и встречаюсь взглядом с тем высоким пиратом, который толкнул меня в толпу.
Он что-то кричит остальным на сомалийском и резко взмахивает рукой, делая знак подойти.
Начинаю пятиться, но он в два шага пересекает расстояние между нами.
Железная хватка сдавливает мою руку, дальше меня волокут к борту. Довольно бесцеремонно, надо сказать.
— Отпустите! — слабо сопротивляюсь. — Пожалуйста, сэр! Зачем я вам? Я обычная туристка, ничем не примечательная.
Однако пирата мои слова мало трогают. Он силой тащит меня за собой, не обращая внимания на мои попытки вырваться.
Моторы моторные лодок, громко тарахтят. Меня подтаскивают к борту и вталкивают в одну из них. Цепляюсь за что-то ногой и в последний момент успеваю ухватиться за борт, при этом больно ударившись коленом.
В нос ударяет резкий запах бензина, на лицо летят соленые брызги. Сердце ухает так, что я не слышу рева мотора.
Лодки отходят от борта, я оборачиваюсь через плечо.
На палубах стремительно отдаляющегося лайнера царит настоящий хаос. Члены экипажа размахивают руками, люди кричат…
И что, никто ничего не собирается делать? Нас никто не собирается спасать?
Огромный белоснежный лайнер становится меньше и меньше. В его роскошной каюте остались мои вещи, документы. Вся моя жизнь там осталась.
Вокруг только море и несколько неопрятных вооруженных мужчин, для которых люди — просто товар, разменная монета.
Не имею ни малейшего понятия, кто те двое мужчин, которых везут на соседней лодке. Как и то, куда именно нас везут.
Ясно одно: нас похитили, и выбраться отсюда без посторонней помощи не получится. И, сидя на мокрой скамье под дулом автомата, я готова отдать все, лишь бы это оказалось кошмарным сном.
* * *
Плывем недолго. Уже спустя несколько минут из рассветного тумана выныривает незнакомое судно. Не его ли я видела с палубы лайнера, когда прогуливалась?
При воспоминании о лайнере захлестывает ужас напополам с паникой. Теперь он кажется таким уютным, таким безопасным! Не то, что эта кошмарная посудина…
Хотя нельзя не отметить, что по сравнению с моторными лодками посудина выглядит более внушительно.
Меня и моих спутников подталкивают к железным ступенькам трапа. Море спокойное, но в лицо все равно бьют соленые брызги. Я цепляюсь за поручни, пытаясь сохранить равновесие.
Изо всех сил стараюсь держаться, только руки все равно дрожат, когда осознаю, что все происходящее не сон. Лучше об этом просто не думать.
Поднявшись на борт, бегло осматриваюсь. Ощущение, будто я смотрю старый фильм про контрабандистов.
Стальные поверхности все в проплешинах ржавчины, небрежно заделанных краской. Вдоль бортов закреплены резиновые канистры для топлива и воды.
Скорее всего, это бывший рыболовецкий траулер, переоборудованный пиратами под свои нужды. На месте, где когда-то располагался рыболовецкий трал, теперь тянутся грубые металлические конструкции с закрепленными пулеметами и ящиками боеприпасов.
Пираты снуют по палубе, громко и резко переговариваясь между собой. В основном на своем гортанном сомалийском. Один долговязый мужчина периодически выкрикивает команды на ломаном английском. Снизу слышится грубый смех.
Похоже, тут у всех проблема с психикой — они постоянно кричат.
На нас орут, друг на друга орут. И при этом действуют слаженно, как давно сработавшаяся команда.
На палубе тянет соляркой и морской солью, слышен мерный гул генератора. Из-за борта доносится рокот моторов остальных лодок.
Пираты с нами не церемонятся, из чего я делаю вывод, что мы все втроем для них представляем одинаковую ценность.
Стараюсь не смотреть своим похитителям в глаза, но исподтишка их рассматриваю.
Худощавые, жилистые, с обветренными лицами и настороженными взглядами. Похоже, такое явление как толстый сомалийский пират здесь отсутствует.
Несмотря на разноцветные кепки, камуфляжные штаны и футболки с выцветшими надписями, они не выглядят грязными оборванцами. Скорее производят впечатление людей неуравновешенных, грубых, и при этом хорошо организованных.
  
Нас загоняют в трюм, где из листов металла сварена клетка. То есть, захват заложников здесь поставлен на поток.
В воздухе витают запахи страха, пота, соленой воды и дизельного топлива, смешиваясь в едкий и гнетущий коктейль.