Наследник дона мафии (СИ)

Набрасываю на плечи кардиган — это днем может быть душно, вечером было очень даже прохладно. И выскальзываю за двери.
Никого нет, и это даже немного разочаровывает.
Но не надолго. Когда я вижу звезды, у меня отвисает челюсть и становится не до Жорика. Не до Светланы. Не до того блондина, который улыбался мне все утро. Не до кого, в общем.
Это нечто! Это вау! Это бомбезно!
  
Лайнер кажется застывшим на месте посреди раскинувшегося бескрайнего океана. Кругом одна вода, в которой отражаются крупные яркие звезды. Горизонта нет, его как бы не существует.
Там, где должна быть линия горизонта, океан сливается с небом. И везде, везде, везде одни звезды.
Целый океан звезд.
Это так прекрасно и жутко одновременно.
Особенно, когда понимаю, сколько под нами километров воды.
— Любуетесь звездным небом? — слышу над ухом вкрадчивый голос.
Не сказать, что я особо удивлена, но можно так не подкрадываться?
Хотя, наверное, я должна сказать спасибо, что он не крикнул мне в ухо «Выпускайте Кракена!». Тогда мне точно грозило бы заикание до конца дней.
— Скорее, ужасаюсь, — признаюсь честно.
— Даже так? — Моралес выгибает идеальные брови, и я едва сдерживаюсь, чтобы не спросить, какой у него ко мне интерес. Или задание. Потому что такая красота вот прямо сейчас пропадает даром. — Можно спросить, почему?
— Мне страшно, когда я думаю, как ничтожна человеческая жизнь, — неожиданно признаюсь честно. — Вот мы с вами здесь посреди двух стихий как две песчинки. Или пылинки. Раздавить нас ничего не стоит, несмотря на кажущуюся безопасность.
— Хм… — включаются лазеры-рентгены и давай меня сверлить-сканировать, — очень… странно от вас такое слышать, мисс. Это, признаться, меня весьма радует. А то вам почти удалось меня убедить в собственной бемозглости.
И пока я хватаю ртом воздух от такой наглости, он наклоняется почти впритык и обдает сногсшибательным ароматом мужского парфюма с нотками табака. Я скорее ощущаю, чем слышу. Низкий хриплый голос отдается где-то в подкорке.
— Завтра с утра не вздумайте высовываться из каюты, слышите меня? Сидите тихо как мышь, что бы ни происходило. Лана, вы меня услышали?
— Ддд-дда… — только и могу выговорить. Еще и киваю несколько раз для верности.
Моралес удовлетворенно хмыкает, изображает полупоклон и уходит. А я остаюсь одна на палубе под ослепительным покровом звездного неба.
Вот вообще сейчас не поняла.
Ровным счетом ни-че-го.
* * *
Если бы я вела дневник, то сегодняшнюю запись начала бы так:
'День четвертый. Утро.
Наш лайнер вошел в Аравийское море, обогнул Аравийский полуостров, минуя Аденский залив, и вплотную подошел к африканскому побережью'.
Да, именно так я бы и написала.
Но дневник вести мне лень, поэтому я только так подумала. Писать — это к писателям. Пускай пыхтят и пишут, им за это деньги платят.
Но сегодня в самом деле четвертый день, как лайнер отплыл из Дубая. Я проснулась раньше обычного — за иллюминатором едва начинает светать, на сердце легкость и спокойствие.
Смотрю на часы — до завтрака еще далеко. Чем отлеживаться в кровати, может пройтись по палубе, подышать свежим воздухом?
Завтраки на лайнере это нечто. Я их просто обожаю.
Хоть Жорик все время бубнит и критикует повара, лично я от кухни в восторге.
Мне повезло, что у меня хороший метаболизм, иначе через три недели меня пришлось бы снимать с судна с помощью грузового крана.
Жорик такой же. Крутит носом, все ему не так, но при этом топчет как не в себя.
— У меня прекрасный метаболизм, Лана, разве я не говорил?
Да сто раз говорил. И слух у него идеальный, и зрение острое как у орла. Но метаболизм у мужчины и правда как у домны — все сжигается в моменте. На его идеальном прессе это никак не отображается.
Как не было ни грамма жира, так и нет.
Обычно мы с Жориком занимаем столик у окна в верхнем ресторане. Когда можно неспешно пить кофе, глядя на бескрайнюю гладь океана, все происходящее вокруг кажется фантастическим. Нереальным.
Мне нравится наблюдать за пассажирами — влюбленными парочками, пожилыми супругами, семьями с детьми. Обожаю по обрывкам чужих разговоров придумывать, кто эти люди по жизни и почему оказались на этом лайнере.
Я наслаждаюсь такими моментами, особенно когда над ухом не гудит Жорик.
Кстати о Жорике. Вчера вечером он был очень странным и запретил мне высовываться из каюты.
Может он все-таки за мной ухаживает? Ну вот, как может, так и ухаживает. Очень-очень странно.
Вот и придумал бред, чтобы я торчала в номере до завтрака. У меня, конечно, шикарный номер, но хочется пройтись. Даже если здесь двести с хвостиком метров, а не триста шестьдесят пять, как в «Иконе морей».
С максимальной предосторожностью выглядываю из двери каюты. Просовываю голову.
Никого и ничего.
Делаю один шаг, второй.
Нормально все.
Значит все-таки ухаживает.
Вдыхаю морской соленый воздух полной грудью.
Я здесь всего четвертый день, а уже успела привыкнуть к ровному гулу двигателей и мягкому покачиванию палубы под ногами.
Может, в прошлой жизни я была прославленным мореходом? Или скорее, его любимой женщиной? Недаром среди любовных романов, которые я прочитываю в немереном количестве, «Хроники капитана Блада» до сих пор занимают коронное место.
Хоть капитан Блад и был пиратом, в моих глазах это скорее плюс, чем минус.
Морская романтика, пиратские шхуны, жгучие пламенные взгляды.
Обожаю все это. Как жаль, что сейчас все так скучно и предсказуемо!
Опираюсь на перила и всматриваюсь вдаль. Сегодня просто идеальный штиль. Морская гладь кажется мокрым шелком, разлитым до самого горизонта.
Все вокруг кажется идеальным. Тихим. Мирным.
Мягкий гул двигателей, приглушенные голоса с соседней палубы.
Это потом я навсегда запомню, что если что-то выглядит идеальным — жди беды. А сейчас идеально все.
Идеальный лайнер. Идеальный маршрут. Идеальная я.
Даже чертов Жорик до отвращения идеальный.
Но пока я нежусь под первыми ласковыми солнечными лучами, подставляя им лицо, и ни о чем больше не думаю.
Дура… Полная идиотка…
Уже выйдя на верхнюю палубу, замечаю, как вдали на горизонте колышется что-то темное. Сперва решаю, что это просто рыбацкая шхуна или небольшая лодка, оказавшаяся не по курсу.
Но затем замечаю, что судно двигается параллельно нам, стараясь оставаться незаметным в рассветной дымке.
Внезапно вдоль борта на большой скорости пролетают две узкие моторные лодки. Откуда-то появляются веревки с крюками и тросы, по ним на палубу перебирается несколько загорелых дочерна мужчин, одетых как…
В общем, как на базаре.
Первое, что приходит в голову — это идет съемка фильма. Нас просто не предупредили, здесь снимается блокбастер, и мы все массовка. Статисты.
Оборачиваюсь — палуба заполняется вооруженными мужчинами. Они продолжают прыгать с бортов двух длинных моторных лодок, цепляясь за тросы.
Может это какая-то экстремальная экскурсия или шоу? Но через мгновение становится ясно — никакого шоу не будет.
Я даже не успеваю по-настоящему испугаться, как где-то в носовой части раздаются выстрелы. А следом громкий женский крик:
— Pirates!
Пираты? Это такая шутка?
Только мне совсем не смешно.
Потому что становится страшно.
  
Глава 4
 
Милана
Пираты.
Судя по близости сомалийского побережья, наш лайнер подвергся нападению именно этих типов.
Я слышала о сомалийских пиратах, но была уверена, что их нападения на мирные судна остались в прошлом. Что их удалось победить лет десять назад.
  
Выходит, нет, не удалось. Или, как минимум, не всех.
Трое мужчин в легких камуфлированных жилетах врываются в основной коридор, размахивая оружием. На палубу выводят группу людей, они падают на колени, закрывая головы руками.