Лорд-пират

Освободившись от мертвой хватки Сайласа, гордая англичанка приняла решительную позу и взглянула в его полное ярости лицо.
– Зря собираешься меня отчитывать, Сайлас. Я не сделала ничего дурного. Кто-то должен был навести порядок в этом... в этом свинарнике. Вот я и решила...
– Решила сделать это без моего ведома.
– Не совсем так. Просто... просто я подумала, что тебе понравится.
  
– Понравится, что мои вещи швыряют по комнате и глумятся над ними?
Луиза покраснела.
– Мы даже не хотели доставлять тебе неприятности, напротив, старались помочь, отблагодарить за доброе отношение к нам.
Сайлас удивленно вскинул брови:
– «К нам»?
Румянец стал еще гуще:
– Ко мне.
Ответ что-то изменил в настроении разгневанного пирата. Сайлас ничего не сказал, лишь смерил Луизу внимательным взглядом. Затем пересек комнату, взял с полки трубку, набил ее, пару раз затянулся и выпустил в воздух витиеватое кольцо голубого дыма. Комнату наполнил терпкий аромат табака. Лишь после этого он снова посмотрел на Луизу. Гнева в глазах уже не было.
– Ты настырная женщина, Луиза Ярроу. Тебе кто-нибудь говорил об этом? Такой настырной я ни разу в жизни не видел.
Не отводя от нее глаз, Сайлас снова затянулся.
– Никак не пойму, зачем ты лезешь в мою жизнь, в то время как на острове полно мужчин, достойных твоей опеки.
– Я вовсе не собираюсь тебя опекать.
Язвительное замечание повисло в воздухе.
– Но почему я, Луиза? Почему именно я?
Его пристальный взгляд тревожил. Отвернувшись, Луиза при нялась складывать грязную одежду.
– Просто ты повар, вот и все. Должны же мы наконец нормально питаться. А твою стряпню невозможно есть.
Сайлас стерпел обиду и, к изумлению Луизы, спокойно признал:
– Это правда. Я был хорошим матросом, но лишился ноги. Потому Гидеон и терпит мою стряпню.
Факт оказался новым и несколько изменил мнение Луизы о капитане Хорне.
– Но ты не ответила на мой вопрос. Дело в том, что стряпаешь ты не намного лучше меня. Говорят, в Англии ты служила гувернанткой, а не поварихой.
– Верно. Но потом заинтересовалась кулинарией и много времени проводила на кухне.
Так оно и было. Кухня оставалась единственным местом, где Гарри не мог застать ее одну, где она чувствовала себя в безопасности. А заодно научилась приготовлению пищи.
– Ты что-то скрываешь. Сколько раз я ругал тебя, постоянно ворчу, но ты все равно меня не боишься.
– Потому что знаю: ты меня не обидишь! – воскликнула Луиза и тут же пожалела о сказанном. С какой стати он лезет ей в душу?
– Так я и думал. – Луиза удивилась. – Кто же тебя так жестоко обидел, что теперь ты чувствуешь себя в безопасности лишь с тем из мужчин, кто, по-твоему, не способен уложить в постель?
Щеки Луизы вспыхнули пунцовым румянцем.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
Сайлас нахмурился и опустил трубку.
– Прекрасно понимаешь. Я немало об этом думал. Если женщина предпочитает меня, а не Барнаби, так это потому, что хочет, чтобы мужчина к ней прикасался.
Луиза Ярроу никогда не признавалась себе в этом. Но в глубине души понимала, что тянется к Сайласу именно поэтому. Он хороший, добрый... и к тому же страдает половым бессилием.
Луиза прикусила губу, из последних сил сдерживаясь, чтобы не заплакать. Воспоминания всегда вызывали слезы.
Не отводя от нее внимательного взгляда, Сайлас подошел ближе.
– Я ведь не слепой, Луиза, и вижу, как ты вздрагиваешь, когда к тебе прикасается мужчина, с каким отвращением на него смотришь, стараясь сохранить дистанцию. – Он остановился в нескольких футах от нее. – Ты стараешься быть мне полезной в надежде, что я женюсь на тебе, даже несмотря на мнимое бессилие.
– Неправда, – слабо запротестовала Луиза. – А почему ты сказал «мнимое»? – Осознав непристойность вопроса, она смутилась и умолкла.
– Не переживай и не кори себя за бестактность. Я знаю, что болтает дурак Барнаби. Наверняка сообщил, что я не способен спать с женщиной.
– Да, – призналась Луиза.
Она опустила глаза и кивнула в подтверждение.
– Ну так вот, все это неправда.
– Что ты имеешь в виду?
– Только то, что необходимые части моего тела действуют так же исправно, как и у этого чертова англичанина.
– Но почему же?..
– Длинная история. – Сайлас поджал губы. Затем вздохнул и почесал бороду. – В то время, когда случилась неприятность с ногой, на одном из островов Вест-Индии у меня была невенчанная жена. Креолка. Гидеон привез меня домой, и она выхаживала меня. Однако отсутствие ноги ее смущало. И вот однажды я застал ее в постели с одним торговцем.
Сайлас подошел к столу, тяжело опустился на стул и занялся трубкой. Луизе захотелось его приласкать, утешить. Бедняга Сайлас. Как несправедливо, ведь он такой хороший человек!
– Тогда мы расстались, – наконец продолжил моряк. – Креолка отправилась к своему бойкому торговцу, а я – в море, поваром на шхуну «Сатир». Ребята, конечно, решили, что проблема возникла из-за моего мужского бессилия. Я не стал их разубеждать. Только Гидеон знает правду.
Сайлас Драммонд сделал глубокую затяжку и выпустил изо рта колечко терпкого ароматного дыма.
– Но с тех самых пор я действительно перестал интересоваться женщинами. Решил, что никто больше меня не полюбит, и жил в одиночестве, время от времени пробавляясь портовыми шлюхами.
Луиза вытерла о юбку вспотевшие от волнения ладони. Сайлас поднял глаза. Взгляд его казался чистым, словно вечернее безоблачное небо.
– И тут вдруг появилась ты – настоящий вулкан, эликсир Жизни. И я вскоре понял, что обязан сказать тебе правду.
– Не продолжай, Сайлас, пожалуйста.
– Луиза, мне необходимо выговориться, просто необходимо. Ты потянулась ко мне потому, что решила, будто я не мужик, – какой-то подонок заставил тебя бояться настоящих мужиков. Мне бы, конечно, хотелось думать, что существовало что-то и кроме этого...
– Да! – Она не хотела, чтобы Сайлас считал, будто она выбрала его общество потому лишь, что надеялась на безопасное общение. – Конечно, дело не только в этом. Ты добрый, нежный и...
– Но я вовсе недобрый и не нежный! – взревел Сайлас, вскочив со стула. – Вот что я так упорно пытаюсь тебе доказать! Когда вижу тебя утром, свежую и благоухающую, словно самая прекрасная роза, в ушах молотом стучит кровь. Я желаю лишь одного – заключить тебя в объятия и целовать до умопомрачения. Ты мечтаешь о человеке, который будет обращаться с тобой как с хрустальной вазой, и...
– Ошибаешься, я хочу вовсе не этого.
Моряк пропустил ее возражение мимо ушей и продолжил:
– Тебе нужен полноценный мужчина...
Луиза подошла к нему почти вплотную.
– Перестань нести чушь! Ты и есть полноценный мужчина! То, что ты потерял ногу, не меняет сути дела.
Сайлас удивленно посмотрел на нее.
– Да, – повторила Луиза. – Это ровным счетом ничего не значит. Во всяком случае, для меня.
Моряк прищурился и снова почесал бороду.
– О чем ты, девочка? Говори прямо и откровенно, потому что я не слишком силен в разгадывании женских загадок. Этот урок преподала мне бывшая жена.
Луиза помедлила. Что же она хочет сказать? Что не так уж и страшно, если он вдруг прикоснется к ней и даже обнимет? Вдруг ей это понравится?
В тот последний раз, когда Гарри к ней приставал, Луиза поклялась, что никогда больше не позволит мужчине прикоснуться к ней. Тогда она воткнула кухонный нож обидчику в ногу, хотя целилась в его причинное место. В наказание получила четырнадцать лет ссылки в Австралию, а попала сюда, на этот крошечный островок.
Сайлас совсем другой. Хотя оба отличались самоуверенностью. Но Гарри полагал, что все должны удовлетворять его прихоти, в том числе и женщины. Считал себя пупом земли.
  
Самоуверенность Сайласа, как и самой Луизы, являлась своего рода способом защиты. С его помощью он просто держал товарищей на расстоянии, не позволяя насмехаться над изменой жены. Что ж, Луиза и сама прекрасно знала, каково держать оборону, используя в качестве оружия гордость и презрение. Именно гордость и презрение помогли ей выдержать унизительный суд, а потом пиратский плен. Так что Сайлас ее хорошо понимал.