Между решениями (ЛП)

Я вздохнула и закрыла глаза, протянув руку, чтобы положить её на прядь волос рядом с собой, которые не переставали сиять. Мне не следовало бы прикасаться к нему, но прикосновение к Атиласу настолько усилило последствия того, что я сделала, что это казалось разумной поддержкой.
Джин Ён, выглядевший значительно более удивлённым, чем я ожидала, сказал:
— Mwoh hae?
— Замри ненадолго, — сказала я, запуская пальцы в его волосы, чтобы он не смог вырваться. Хорошо, что он только что принял душ: его волосы были мягкими и слегка влажными, а не густыми от геля или воска. — Я уменьшаю мощность.
  
— Bulkaneunghae, — убеждённо произнёс он. Его голос звучал немного тише, что было разумно, если он не хотел потерять волосы.
— Фигня, — сказала я ему. — Все лампочки можно выключить. Вам просто нужен правильный механизм.
С другой стороны кофейного столика раздался холодный голос Зеро:
— Что ты делаешь, Пэт?
— Я могу погладить тебя по головке позже, — сказала я ему. Ни Зеро, ни Атилас не сияли так ярко, как Джин Ён; это типично для них. Даже сегодня от Джин Ёна разболелась голова. — Иди спать.
— Не знаю, зачем я беспокоюсь, — пробормотал Зеро. В его голосе слышалась нотка безнадёжности и, возможно, удивления.
— Я тоже, — бодро сказала я, пытаясь расслабить ту часть моего мозга, которая напрягалась, чтобы увидеть и понять. Мне нужно было расслабиться, а не перестать видеть всё подряд.
Последовало короткое молчание. Затем Зеро сказал вполголоса:
— Я жду, что меня погладят по голове. Я не забуду.
Джин Ён коротко и насмешливо выдохнул в его сторону, но я не смогла сдержать улыбку. В первый раз, когда Зеро получил иголкой от гоблина, он стал мягким, тёплым и доступным. Похоже, что это была довольно последовательная реакция для него. Было приятно осознавать, что он не всегда был айсбергом — или, может быть, просто внутри он никогда им не был.
Я потратила ещё немного времени, чтобы расслабиться, глубоко вдыхая и выдыхая. Затем я открыла глаза и обнаружила, что гораздо менее сияющий Джин Ён смотрит на меня с любопытным выражением на лице — лице, которое оказалось намного ближе, чем я ожидала. Это смутило меня, пока я не поняла, что всё ещё держу в руках его волосы, и поспешно отпустила их. Джин Ён выпрямился, восстанавливая дистанцию между нами, и отвернулся от меня.
— Приятная интерлюдия, — сказал Атилас, и в его глазах мелькнула лёгкая насмешка. Он больше не светился, как и комната вокруг меня. Во всём этом было что-то такое, что наводило на мысль, что я могла бы снова открыть это видение по своему желанию, но пока всё было спрятано так, как и должно быть спрятано.
Зеро на другом конце стола пошевелился и, казалось, снова проснулся. Всё ещё слегка запинаясь, он сказал:
— Пэт, выйди с Джин Ёном. Мне нужно поговорить с Атиласом.
— Я не хочу выходить с Джин Ёном, — возразила я. — И, если ты снова собираешься проветривать желудок Атиласа, я никуда не выйду. Я же сказала тебе: он сделал только то, о чем я его просила. И у него это получилось великолепно — ты ведь хочешь, чтобы у меня всплыли эти воспоминания, верно? Ты ведь не преследовал этого убийцу так долго, что без этого твоя жизнь не будет иметь смысла?
— Я преследовал убийцу незначительный промежуток времени, учитывая мою продолжительность жизни, — сказал он, упрямо подбирая слова, несмотря на очевидные трудности. — Вряд ли я буду страдать от отсутствия цели в своей жизни.
— Я полагаю, что здесь скорее избыток целеустремленности, чем её недостаток, — пробормотал Атилас.
Наверное, было бы лучше, если бы он ничего не сказал; Зеро снова взглянул на него и посуровел.
— На выход, — сказал он мне, покачиваясь на своем сиденье. — Я не буду повторять тебе это снова.
Я бросила взгляд в сторону Джин Ёна, и он кивнул головой в сторону входной двери, его глаза сверкали злобным смехом.
— Wae? Shilleoh?
— Вот именно, — сказала я ему. У меня не было абсолютно никакого желания гулять по улицам с Джин Ёном, который всё ещё смеялся и бросал на меня страстные взгляды. Зеро я сказала: — И не очень-то хорошо пытаться запугать меня, когда ты даже не можешь стоять прямо.
Зеро издал громкий, порывистый вздох.
— Пэт…
— Я не собираюсь выходить из дома, пока ты полупьяный и можешь навредить Атиласу, — сказала я ему. — Мы с Джин Ёном поднимемся наверх. Этого достаточно. Если ты начнёшь пытаться убить Атиласа здесь, внизу, я узнаю. В противном случае мы оставим вас наедине.
Я встала и направилась к лестнице, прежде чем кто-либо успел возразить. Джин Ён последовал за мной пружинистой походкой, что говорило о том, что он в восторге от того, как всё обернулось, и это вызывало беспокойство. По крайней мере, я могла бы оставить его в гостиной наверху и не обращать на него внимания, не выходя из своей комнаты, если бы он стал невыносимым.
Первое, что я увидела, поднявшись наверх, было открытое окно. Оно было приоткрыто лишь на щёлочку — ровно настолько, насколько я обычно оставляла его открытым, чтобы можно было просунуть пальцы под створку и приподнять её, чтобы забраться внутрь. Впрочем, в последнее время оно обычно не приоткрывалось.
— Кто оставил тебя открытым? — пробормотала я, подходя, чтобы закрыть его. В этот момент я заметила какое-то движение вдоль забора сбоку — я был почти уверена, что со стороны соседей. Я просто не заметила, что бы это ни было, что заставило меня сделать движение; я слишком медленно опустила взгляд. Я нахмурилась, и Джин Ён тихо выдохнул у моего уха, напугав меня своей внезапной близостью.
Он сказал:
— Этот сумасшедший halabeoji снова на свободе.
— Я знаю, — сказала я, обводя взглядом соседний дом.
— Откуда ты знаешь? Ты не чувствуешь его запаха.
— Я вижу его, — сказала я, слегка кивнув подбородком в сторону нижних окон дома напротив. В одном из окон отражалась неряшливая фигура, которая, пригнувшись ниже уровня забора, крадучись пробиралась к передней части дома и, предположительно, к свободе через передний двор.
Карие глаза Джин Ёна стали задумчивыми.
— Кто научил тебя этому?
— Папа, — сказала я. — И, прежде чем ты скажешь, что это странно, я в курсе.
Он ухмыльнулся, а затем неожиданно спросил:
— Как давно ты знаешь, что это странно?
Я остановилась и уставилась на него.
— Ты не такой тупой, каким кажешься.
— Я очаровательный, — уверенно заявил он.
Я почти ожидала, что он сделает то, что уже не раз делал раньше: наклонится вперёд и вторгнется в моё личное пространство, тепло и тревожно.
Вместо этого он прислонился к оконной раме, всё ещё глядя на меня из-под опущенных ресниц.
— Перестань на меня пялиться, — пожаловалась я, отворачиваясь и снова глядя в окно. — Ты думаешь, он был здесь, наверху? Окно было открыто.
— Хайион бы этого не допустил, — сказал Джин Ён.
Я снова уставилась в окно, надеясь избежать его взгляда, и заметила кое-что ещё более интересное, чем старый сумасшедший дядька, крадущийся по соседнему двору.
— Вот блин! — сказала я, недоверчиво глядя на движущийся грузовик. — У меня новые соседи! Такого не должно было случиться, не так ли?
Долгое время здесь не было постоянных соседей; вот так и получается, когда живешь на улице, где происходят странные вещи, а в довершение всего — двойное убийство.
На лице Джин Ёна появилось любопытство.
— Интересно, знает ли Хайион? — сказал он мягко — Этого не должно было случиться. Интересно…
— Тебе интересно, что?
— Я не скажу, — сказал он, задрав нос. — Ты мне ничего не рассказываешь.
Это вызвало у меня смех, но я сказала:
  
— Думаешь, отец Зеро нашёл нас, не? Может быть, это заселяется шпион.
— Возможно, — мрачно сказал он. — Мы расскажем Хайиону и старику.
— Хорошая идея, — сказала я с облегчением, направляясь обратно в другой конец комнаты. Вот и подвернулся повод избавиться от отвлекающего и беспокоящего самостоятельного присутствия Джин Ёна, и в то же время повод убедиться, что Зеро и Атилас не ссорятся. Я не слышал звуков, предвещающих убийства, но ни Атилас, ни Зеро, как правило, не особо сильно шумели, когда были в самом опасном состоянии.