Ученик Истока. Часть I (СИ)

— Господа…
— …воинов и магов этого тысячелетия! — закончил наконец магистр Света и снова хлопнул Максима по тому же месту. — Так что считай, что ты в наших рядах!
— Я смотрю, время над тобой не властно, Гаган, — недовольно поморщился Захария. — Как был добряком, так и остался. Однако твоя оценка моих способностей неоправданно высока, а радушие к моему подмастерью чрезмерно. Максимус ещё даже Учеником не стал, а ты, как я погляжу, уже готов принять его в Круг.
  
— Да он мне почти как младший брат! — воскликнул магистр Света и снова шибанул здоровенной ручищей Максима по плечу. — Надо же, к магистру Захарии попасть — это большой должен быть талант!
Возможно, он таким незамысловатым образом пытался проявить своё расположение, но от подобного отношения юноше хотелось только как можно скорее скрыться.
— Легко к тебе в родственники записаться, — Захария не смог сдержать улыбки, но мина у него вышла раздражённая и нетерпеливая. — Смотри, как бы потом не пришлось делить с ним наследство. Ни у кого нет желания обсудить причину моего визита?
— Ваш подмастерье выглядит напуганным, — заметила Женевьев, состроив сочувственную мину. — Возможно, ему не мешало бы немного вашей поддержки?
И хотя парень в жизни бы этого не озвучил, всё, что ему на самом деле сейчас требовалось — это спокойный приказ наставника сесть где-нибудь в сторонке и не отсвечивать, а не пребывание в центре внимания незнакомых и каких-то ненормально доброжелательных людей. Они так активно реагировали на появление вполне заурядной личности, потому что им больше заняться нечем, а Путник — как глоток чистого воздуха или что? Поведение подобного рода уже даже не подозрительно, оно просто некультурно. Почему тогда они не обратили внимания на проблему, с которой пришёл к ним Захария?
— Здравствуй, Максимус, моё имя Дишо, — старик в мантии с волнами пожал ему руку, и даже он был крупнее и крепче Захарии, хотя колдун сохранил облик молодого парня, в то время как магистр Реки уже глубокий старик! — Очень рад видеть тебя здесь. Ты хорошо обустроился?
Да с чего бы им вдруг беспокоиться о моём благоустройстве?! 
— Мы столкнулись спроблемой, — громко отчеканил Захария.
В голосе звенел металл.
Свечи, горевшие в хрустальных подсвечниках по стенам, потухли, будто от резкого порыва ветра, как одна, солнечный свет, льющийся сквозь окна в комнату, побледнел и потускнел, а по ногам ударило колючим холодом. Присутствующие просто физически не могли больше продолжать своё затянувшееся знакомство — игнорировать эти изменения не смог бы и мёртвый — и молча обернулись на него так, как если бы впервые увидели. Бокал, который колдун держал в руке, покрылся инеем. Он спокойно снял с ножки крупицы льда, стряхнул их куда-то под стол и пригубил вина с таким непринуждённым выражением лица, будто это не он стал причиной климатических изменений в зале и вообще ни сном ни духом, что произошло и почему.
— Наша проблема прячется где-то в Паберберде, — поставив напиток обратно на стол, ровно продолжил наставник. В момент, когда он заговорил снова, свечи загорелись, свет солнца вернул свои яркие тона, а прохлада сменилась теплом и влажностью. — И нацелилась она на госпожу Ровен Агнеотис, жену господина Эйна и мать господина Давида, который и обратился ко мне за помощью.
Решив, видимо, что Захария своим привычкам изменять не планирует и на долгую беседу ни о чём не настроен, коллегия придворных чародеев нехотя вернулась на свои места. Дишо, кажется, что-то проворчал себе под нос о дурном воспитании, но магистры Света отнеслись к выходке не только с пониманием, но и даже благосклонно. Наставник появлялся во дворце очень редко, так что… кто знает — вдруг они просто по-человечески соскучились по его безобидным выпадам в адрес социализации?
— Давид, насколько мне известно, ученик твоего курса, Женев, поэтому я в частности просил именно о твоём присутствии здесь сегодня. Кажется, ты рекомендовала его как добросовестного и одарённого мага огня, — колдун зажал мундштук во рту и принялся ковыряться в карманах брюк. Очевидно, табак свой искал. — Твоя высокая оценка, к слову, оправдалась: ему хватило ума распознать опасность и обратиться с этим ко мне. К сожалению, на этом прелесть ситуации заканчивается: сколько нашей проблеме лет, какого она пола и комплекции, мне неизвестно, однако магии она как минимум не боится и не чурается. Вот это, — он вынул из кармана уже знакомую Максу коробочку и выложил на стол. — Послали мадам Ровен вчера во второй половине дня. Рассказывать не буду, просто ознакомьтесь.
Маги заинтересованно склонились над добычей. Гаган — видимо, как самый решительный — первым потянулся к обычной с виду вещице, открыл футляр и провёл над браслетом рукой. Потом, не произнеся ни слова, передал его Женевьев, а та в свою очередь так же молча протянула Дишо. Когда на лицах магистров отразилось примерно одинаковое хмурое замешательство, проклятый предмет вернулся на стол, а колдуны, мрачно уставившись каждый в свою сторону, взялись за бокалы — «ознакомления» вполне хватило, чтобы Захария спокойно забил свою трубку. Теперь в воздухе не осталось ни следа от недавней непринуждённой болтовни: эти люди, наконец, готовы были работать.
— Сядь, — наставник кивнул Максиму на свободный стул возле себя.
Парень подчинился, выдохнув с облегчением — до сего момента возникало поганое ощущение, что ему тут не место (ставшее, впрочем, после знакомства с чародеем уже вполне привычным) — и принялся внимательно наблюдать за тем, как озадаченно переглядываются, что-то соображая, старшие. Ничего хорошего их растерянность не предвещала.
— Вы думаете, тот, кто отправил Ровен этот браслет, может быть в Эпиркерке? — наконец спросил Дишо.
— Вариантов множество, — ответил Захария, затягиваясь трубкой. В этот раз дым из неё струился зелёный. — Слишком много неизвестных вводных, чтобы делать выводы. Если преступник глуп и руководствуется только местью или, скажем, завистью, он купил эту побрякушку и сам подбросил. Подозреваю, он наверняка пожелал бы лично убедиться в том, что план сработал. Это облегчило бы вам задачу: прошерстить город труда не составит. Однако не стоит списывать со счетов и возможность целенаправленной мести кого-то умного и предусмотрительного. Если преступник пользовался мозгом, он не стал бы действовать своими руками, а нанял бы для этого кого-то глупого и жадного. В таком случае настоящего злодея в столице нет и, скорее всего, никогда не было. По этой причине вы должны не только разобраться с личностью несостоявшегося убийцы, но и с мотивами. А также выяснить, является ли создатель браслета и враг мадам Ровен одним и тем же человеком.
— Чувствуется хватка специалиста, — восторженно прокомментировал Гаган, от всей души восхищаясь своим собеседником.
А он, похоже, не очень сообразительный, — подумал Макс, заметив, как на мгновение потемнело лицо его Мастера и как обменялись Женевьев и старик-Дишо многозначительными взглядами. — Говорить подобное человеку, который ненавидит своё прошлое палача, даже не глупо, а грубо. Они не могут не знать.
— Благодарю за лестный отзыв, — стараясь говорить так же спокойно, как и прежде, протянул Захария. — Итак, господа. Ваши соображения.
— Такими вещами просто так не разбрасываются, это точно, — задумчиво произнесла Женевьев. Её лицо наконец стало серьёзным, исчезла кокетливость и игривость, и тогда Максим заметил, что настоящая магистр Света не так уж и красива, как ему сначала показалось — напротив, мыслительный процесс отразился на её чертах жёсткостью, глаза не выражали больше прежнего тепла. — Полагаю, Кругу необходимо начать с выяснения личности того, кто этот браслет сделал.
  
— Через него выйдете и на покупателя, если это был кто-то ещё, — кивнул колдун. — Рабочий вариант. Однако я рекомендовал бы вам не концентрироваться только на поиске кузнеца, необходима ещё одна ветка действий.
Чародеи притихли. Видно, ожидали ещё какой-нибудь мудрости, но её закономерно не последовало. Вопреки здравому смыслу у Макса складывалось ощущение, что для его наставника происходящее — какая-то забавная, интригующая, пускай и слегка опасная для чьей-то жизни игра: он веселился или как минимум получал удовольствие от их замешательства и инстинктивного стремления услышать готовый ответ.