Птичий остров

Северная комиссия по маякам выпустила официальное заявление, гласившее, что их обоих смыло в море штормом. Но зачем настолько опытные смотрители вообще вышли на улицу в такую ужасную погоду? Причём без обуви и плащей? И почему на последних страницах их дневников появились такие странные записи?
Оба писали о том, что их коллега ведёт себя странно. Кроме того, Абернати сообщил, что слышит внутри маяка странные звуки: кто-то стучит, царапает стены…
  
Тайна остаётся неразгаданной до сих пор. Бесследно не исчезал больше ни один смотритель, но маяк на Птичьем острове по-прежнему является магнитом для странных и прискорбных событий. Многие последующие смотрители просили о переводе или даже попадали в сумасшедший дом: они не могли совладать с изоляцией, туманом и тысячами птиц.
Мы никогда не узнаем, что в действительности произошло с первыми смотрителями более двухсот лет назад, но поговаривают, что они до сих пор там. Что они никуда и не уходили и до сих пор исполняют свой долг даже после смерти – зажигают огонь, чтобы предупредить проплывающие корабли об опасности, ожидающей их на Птичьем острове.
– Я разбогатею! – радостно воскликнула Роузи, когда я отдала ей телефон. – Всего одной фотки привидения на маяке хватит, чтобы выиграть тот конкурс!
Я не сразу поняла, о чём она вообще, но потом вспомнила о фотоконкурсе, который не давал ей покоя уже несколько дней. Его организовало Общество паранормальных исследований или что-то подобное – одна из странных групп, на которые она была подписана. Руководители просили присылать фотографии привидений, и победителю вроде как обещали целую тысячу фунтов.
– Сфотографировать призрак будет довольно сложно, – сказала я, поворачиваясь обратно к вещам. – Особенно учитывая, что их не существует. Сделаешь очередной фейк?
Роузи в последнее время освоила кучу всяких фотохитростей и научилась делать с помощью линз самые разные спецэффекты.
– Ну ты смотри на звёзды, а я – на привидения, – ответила Роузи. – И мы обе будем довольны.
– Замечательно. А теперь можешь уйти? Я тут собраться пытаюсь.
– Мама же ещё вчера вечером сказала, чтобы ты собралась. – С этими словами Роузи выбежала из комнаты, чтобы я не огрела её подушкой.
* * *
Я практически успела собраться до того, как приехало такси (Роузи уж точно за это благодарить не стоит). Полёт до Внешних Гебрид занял три часа, включая пересадку в Глазго, и, когда мы вышли из аэропорта, я удивилась тому, насколько же там холодно. В Лондоне светило солнце и было градусов двадцать пять, а тут – от силы пятнадцать, а небо затянули плотные серые тучи.
Я поймала такси и попросила отвезти нас в город. Мы должны были переночевать в молодёжном хостеле, а на следующее утро сесть на катер. Мы с Роузи час погуляли по тихому маленькому городку, оказавшемуся до крайности скучным, а потом пошли в хостел. Пообедав в столовой, мы немного посидели в фойе и поиграли в настольный футбол. Вскоре Роузи сказала, что хочет спать, и ушла наверх. Я пообещала ей, что скоро приду, но сначала заглянула в маленькую библиотеку, чтобы посмотреть на фотографии маяка, которые заметила, когда мы ещё только зашли сюда.
Прежде чем я успела решить, как поступить, через боковую дверь вошёл мальчик примерно моего возраста. Я не смогла не заметить, что он довольно миловиден – со светлыми растрёпанными волосами и серыми глазами. Он меня не заметил, сразу посмотрел на всхлипывавшего мужчину и торопливо подошёл к нему. Я сразу подумала, что это, должно быть, отец и сын, потому что они были очень похожи.
– Пап, – тихо позвал он, протягивая руку. – Можно…
Я очень удивилась, увидев, как отец с силой отпихивает его руку.
– Ты и так уже достаточно дров наломал, – прорычал он.
Отец мальчика повернулся, и я увидела слёзы на его щеках и налитые кровью глаза.
– Давай сразу кое-что проясним, – слегка дрожащим голосом сказал он. – Я здесь только потому, что твоя мать упросила меня поехать с тобой. У неё сердце кровью обливается из-за того, что ты так упорствуешь, так что я здесь только ради неё, а не тебя. Если бы ты хоть немного о ней думал, то был бы сейчас дома.
Его тон стал умоляющим.
– Мы можем улететь сегодня ночью и утром уже завтракать дома. Ещё не поздно.
Лицо мальчика стало совершенно пустым, серые глаза – холодными, но голос оставался совершенно спокойным.
– Уже поздно, – покачал он головой.
Умоляющее выражение исчезло с лица отца, сменившись чем-то больше похожим на ненависть.
– Какой же ты эгоист, – буквально выплюнул он. – Из-за тебя мы уже столько пережили, а тебе всё мало?
На последних словах его голос сорвался, и он снова всхлипнул. А потом, к моему разочарованию, направился прямо к двери. Прятаться уже было поздно, так что я просто отошла в сторону, пропуская его. А потом встретилась глазами с мальчиком. Ситуация стала очень неловкой. Я была просто в ужасе из-за того, что меня вот так заметили, словно я специально стояла и подслушивала, и у меня дёрнулся уголок рта: так всегда бывает, когда мне жутко некомфортно.
К сожалению, мальчик это заметил, но понял неправильно и тихим голосом угрожающе проговорил:
– Даже не думай над ним смеяться.
– Ой! Я не смеялась! – начала я. – То есть я бы и не подумала! Я просто…
Но мальчик уже прошёл мимо.
– Мне плевать, – сказал он. В его голосе не было злобы – только жуткая усталость.
Когда он ушёл, я отругала себя за то, что так тупо осталась стоять в проходе, но с этим уже ничего не поделаешь. Ну и ладно, всё равно я ни этого мальчика, ни его отца больше не увижу. Я сделала глубокий вдох и прошла к фотографиям маяка на стене. Неужели это они так расстроили отца?
Фотографии, судя по всему, делались в разные годы и сезоны. Приглядевшись получше, я заметила, что на всех в окне на одном из верхних этажей башни виднеется одинаковое пятнышко – пятнышко, подозрительно похожее формой на человека, словно кто-то стоит там и смотрит на море. Я вздрогнула и потёрла руки, словно от холода.
Мама, похоже, искренне считала, что жить на маяке – это круто, но мне это казалось довольно печальным; больше всего на свете мне хотелось вернуться домой, к друзьям. Но с другой стороны, Роузи там замечательно проведёт время, а если моя сестра счастлива, то и я тоже счастлива. В конце концов, я, по крайней мере, не навещаю её в больнице, как прошлым и позапрошлым летом. Мы проводим каникулы вместе, занимаемся чем-то нормальным, а на Птичьем острове, как говорит мама, красиво. Так что, может быть, всё будет нормально. Может быть, даже весело. Может быть, это даже будет лучшее лето в жизни.
 
Глава 2
 
Первый день на острове
Мы с Роузи на следующее утро встали настолько рано, что в столовой на завтраке ещё никого не было. Мы слопали несколько сухих круассанов, потом пошли в гавань и стали ждать катер, на котором, как сказал папа, нас отвезут на Птичий остров. На этот остров не ходили паромы и не водили туристических экскурсий. Туда, собственно, вообще никто не ездил, что неудивительно: смотреть там вообще не на что, кроме птиц. А если погода плохая, то на него даже высадиться не получится. Я даже задумалась, сможем ли мы добраться туда сегодня, потому что на воде беспрестанно бурлили серые волны. Не считая пары рыбаков на лодках, вокруг больше никого не было. Время шло, и в конце концов к нам подошёл жилистый мужчина средних лет.
– Вы сёстры Оливер? – спросил он. – Джесс и Роузи?
– Да, это мы.
– Я Джим. Я отвезу вас на Птичий остров.
  
– Ох. Мы точно плывём сегодня? – спросила я. – Море довольно неспокойное.
Уголок его рта скривился в странной маленькой улыбке, больше похожей на гримасу.
– Это? – Он показал на море большим пальцем. – Это ничего. Тут на самом деле лучше погоды и не бывает. Я бы на вашем месте сходил в туалет в кафешке, если ещё не успели.
– А что, на катере сходить некуда? – спросила я.