Колючка для высшего эльфа или сиротка в академии (СИ)
— Но?
— Мать редко делает подарки, но ее дары всегда символичны.
— Просто я не уверена…знаешь, я не пойду на бал, — потупившись, приоткрыла крышку. Заглядывать не торопилась.
— Не пойдешь? Почему? — удивился Найтвейн.
Он приблизился и я краем глаз заметила, как он вопросительно изогнул бровь.
— Думал, ты пойдешь туда со мной, — внезапно заявил он.
— Ты меня не приглашал.
— Сейчас приглашаю.
— Ты серьезно? — захлопнув шкатулку, резко повернулась к нему.
— Ну да, — произнёс совершенно спокойно, словно говорил о чем-то само собой разумеющемся.
Кончиками пальцев прикоснулся к моей щеке, пристально всмотревшись мне в зрачки. Очертил контур скулы, опустил ладонь мне на щеку и большим пальцем надавил на краешек губ, вынуждая их раскрыться.
Это прикосновение само по себе застало меня врасплох. Вызвало мелкие всполохи по всему телу. Пульс сбился. Я задышала чаще, неотрывно глядя ему в глаза.
Губы Кириэля дрогнули в лёгкой усмешке. Поддавшись вперед, преодолел разделяющие нас сантиметры, захватив в плен мои губы.
Сознание заволокло вспышками, из-за чего первые мгновения поцелуя показались длиною в вечность. Стало невыносимо душно от настойчивого рта. Кириэль надавил языком на мои зубы. Раскрыл их, углубив поцелуй.
Я сама потянулась вперед. К ногам с грохотом упала подаренная шкатулка, выскользнув из моих ослабевших ладоней.
Руки высокородного погладили поясницу, сжали талию и опустились к бедру, сминая ткань формы.
С каждым прикосновением, движением — тело будто окатывало огнём. А затем волной подступила слабость.
А он все целовал и целовал. Я чувствовала, как мы приближаемся к грани. Ощущала каменеющие мышцы высокородного под моими ладонями, неуверенно лежащими на его плечах.
Ему было мало поцелуев и объятий.
Это я тоже чувствовала.
Еле сдерживаемое нетерпение и голод передавался через то, как его руки мяли мою одежду, стремясь коснуться обнаженной кожи и в последний момент смещались, крепко прижимая меня к нему.
Губы словно были повсюду. Целовал на грани срыва и я ловила его неровное тяжелое дыхание.
Сам он казался донельзя разгоряченным. Его жажда, надо отдать должное, перекликалась с моей.
Высокородный немного отстранился. Потемневшим взором заглянул в мои глаза.
— Прогони меня, — произнес охрипшим голосом.
— Я не хочу…не хочу тебя прогонять.
Он молчал. Продолжал всматриваться в мои зрачки. Долго. Испепеляюще. Испытывающе.
Кириэль снова потянулся к моему рту, но замер в паре сантиметров.
— Если ты сейчас меня не прогонишь, то потом уже не выйдет.
В ответ понимающе кивнула.
Сильные пальцы скользнули по моему позвоночнику, вызывая дрожь во всем теле.
Он хрипло прошептал мне в губы:
— Одними поцелуями я не ограничусь.
— Знаю, — робко произнесла, опустив ресницы.
Пауза полная предвкушения.
Пальцы Кириэля коснулись моего подбородка. Приподняли. Легкий, расслабляющий поцелуй. Затем ладонь легла мне на шею, лаская тонкую бьющуюся под кожей жилку, опустилась к воротнику рубашки и расстегнула первую пуговицу.
Я задрожала, чувствуя, как дрожь пламенем разливается по венам, опаляет сердце и спускается тягучей лавой к низу живота. Ноги немеют, становясь ватными.
Он подхватывает меня. Бережно опускает на прохладные простыни, нависая сверху.
Тело горело и лихорадило от россыпи прикосновений горячих ладоней и нетерпеливых губ. Голова кружилась, а рассудок погружался в другую реальность. Перед глазами плыло от каждого вздоха и от тяжести его тела.
В какой-то момент он сплел наши пальцы и завел мои руки за голову, наклоняюсь ближе к шее, обжигая кожу раскаленным дыханием. И в этот момент я окончательно потеряла себя. Все мысли и сомнения обратились в пепел.
***
Закутавшись в одеяло, я на цыпочках прошлась к шкатулке, лежащей на полу. Наконец заглянула в нее.
Намотав на палец тонкую цепочку, извлекла кулон, похожий на хрустальную капельку.
На первый взгляд простое и лаконичное украшение, но от него веяло сильной энергетикой. Чувствовала ее просто держа подвеску в руке.
— Слеза истинной, — произнёс Кириэль, опалив дыханием ушко и оставив короткий поцелуй, — сильный артефакт. Не думал, что в качестве подарка мать выберет его.
Я вопросительно покосилась на высокородного. Заодно напомнив, что я иномирянка и мне иногда нужно в информационный справочник заглянуть или получить дополнительные объяснения.
— “Слеза истинной” служит защитным амулетом и по легенде может призвать истинного в случае опасности или указать путь. Артефакт был создан первым главой клана для его невесты. Спустя столетия Элисар Найтвейн желал подарить слезу…— Кириэль осекся. Последние слова он произнес гулко и хрипло. — Со времен Рамуэля слеза не находила новую хозяйку, — подытожил высокородный, опустив историю Элисара.
И меня это задело. В душе закололо. Я закончила за Кириэля:
— Элисар хотел подарить украшение своей истинной Вилетте, но не успел этого сделать, потому что был убит Рамуэлем, который до этого считал, что его брата околдовали.
Найтвейн остолбенел. Пристально всмотрелся в мои черты. Буквально просканировал.
— Откуда ты это знаешь? Этого нет в официальной истории.
— Из первоисточника. Я это знаю из первоисточника, а точнее, от самого Элисара.
Ну вот…сказала.
Выдохнула.
Я же все равно собиралась однажды показать дневник.
— Это невозможно, — напряжено прищурился Кириэль.
— Возможно, — я порыскала по комнате в поисках своей сумки и вытащила старую тетрадь в кожаном переплете, — я нашла дневник Элисара. Я думаю, тебе стоит его прочитать.
Протянув Найтвейну находку, наблюдала, как высокородный колебался, рассматривая дневник как опасную, ядовитую змею.
Наконец он его взял в руки и я с чистой совестью вернулась к кровати. Плюхнулась головой на подушку и подтянула одеяло повыше.
Тридцать шестая глава
Последнее, что я запомнила перед тем как заснуть — Кириэля неспешно листающего дневник Элисара.
Он обернулся. Возможно спрашивал о чем-то.
Слова слились в однообразный звук. Я зевнула, зарывшись носом в подушку.
Заснула.
Крепкий сон так же внезапно прервался от неприятного скрипа кресла-качалки.
Поморщилась. Постаралась прикрыть уши, но навязчивый скрежет продолжил раздражать, разгоняя остатки сна.
Откуда у меня вообще кресло-качалка?
Ответ пришел молниеносно, встрепенув сознание.
Кресла не было. Мне это снилось. Я все еще была во сне.
Раскрыв веки, посмотрела на пожелтевший потолок и люстру в виде тюльпанчиков.
Знакомая квартира.
— Бабушка? — повернув голову, увидела ее.
Кресло остановилось. Сжав ладонями подлокотники, она поднялась. Приблизилась.
Точно такая же, какой я ее запомнила.
— Зачем ты здесь, бабушка?
— Предупредить, — от ее голоса задребезжала люстра, — Не думай, что победила. Он знает все и скоро нанесет удар.
— Кто? — поднявшись на постели, всмотрелась в черные маслянистые глаза.
— Тот кто идет по твоим стопам одной дорогой и ждёт. Ждёт подходящего момента. Он дождался.
Ее слова подобно удавке сжимались вокруг моей шеи, затрудняя дыхание. Очень хотелось побыстрее ее скинуть, освободиться. Противостоять. Никогда бабушке не доверяла. Да мы и знакомы толком не были, с чего вдруг ей ко мне во сне являться?
Не в первый раз к тому же является.
— Если ты про профессора Райма, то он в темнице. Поймали его, бабуль.
Пронизывающий смех разносится эхом по маленькой комнате.
— Бабуль?
Она вдруг перестала смеяться. Темные глаза блестели и с сухих губ сорвалось:
— Бди. Готовься.