Бывший муж. Я к тебе не вернусь (СИ)

Дима вот любил говорить. Он говорил очень много, очень громко, но по итогу его слова — пустой звук. Ян молчал. Я всегда думала, что это гораздо лучше, что мой супруг не любит заливаться соловьем. Это значит, что он ценит каждое сказанное слово, но…похоже, даже молчание — это нож в сердце, просто другой. Такой или не такой, как у Ларки, я, конечно, не знаю, но это все равно больно. Наверно, по-другому. Да, у нас по-разному болит, но болит при этом одинаково сильно.
  
Я вижу в ее глазах боль.
Она сказала, что он завел себе новую девушку.
Когда Вита налила ей третий бокал шампанского, добавила, что «траур закончился», и начала плакать. Это было хорошо лишь в одном — мне удалось отключиться от себя и переместить фокус внимания на нее, но это все. Финиш. Каждый раз, когда вокруг меня стихают разговоры, я возвращаюсь в свою ракушку и снова вспоминаю, как она на него смотрела.
Будто он уже ее.
Чтоб ее…сука! Господи! Какая же эта Лола тварь! Кстати, ее зовут нихрена не Лола, ясно?! Это чертов псевдоним. Она обычная Сашка Иванова и приехала в Москву из города, который я даже не запомнила. Нет, не то чтобы я относилась плохо к периферии — это далеко не так. Сама ж оттуда! Это я к тому, что город настолько маленький, что его и на карте еле найдешь. И откуда такая наглость? Хотя, наверно, именно оттуда. Когда ты из маленького города — «цепляйся всеми яичниками за каждый неприятно-женатый шанс», как сказала Вита. Наверно, она права. Неприятно-женатый шанс ведь как? Может вдруг стать и свободным, холостым. А потом снова женатым. Уже приятно и удачно для тебя. Потому что на тебе, а не на какой-то там Полине...
Черт…
Что ж со мной будет, когда они объявят о свадьбе?
Снова затошнило. Что-то я чувствую себя не очень хорошо, наверно, что-то съела…поэтому не пью. Поэтому сегодня я — трезвый водитель. Ох, Вита…не напилась бы ты за нас двоих…
Смотрю на свою сестру, которая уже полетела — тихо усмехаюсь. Она за собой тянет Лару, но ей это нужно. Расслабиться и отойти немного от такой тяжелой новости, как «новая девушка».
Мне тоже было бы неплохо, и я обязательно напьюсь, но в следующий раз. Да, в следующий раз.
Телефон коротко вибрирует, и я смотрю на экран, а сердце тут же подпрыгивает.
Тима
Мам, можем поговорить?
Я не думаю ни о чем. Обида моментально забывается, а вот волнение накатывает волной, поэтому я тяну за руку Лару и кричу ей на ухо:
— Я выйду на улицу, мне надо поговорить по телефону! Хорошо?
— Что-то случилось? — кричит в ответ, я мотаю головой.
— Нет, ничего. Проследи, пожалуйста, за Витой, окей? Или попроси Егора. Знаешь, я ему сама напишу, чтобы…
— Поль, у меня есть взрослый сын, — напоминает она с улыбкой, — Очень-очень активный сын, поэтому с твоей сестрой я разберусь. Иди.
Точно. Марк. Марк у нее — отдельный разговор. Активный — и это мягко сказано, но я люблю его. Они с моими мальчиками дружат так давно, что он давно стал частью нашей семьи. Да, как и Лара. И как Дима, но раньше. До того, как он стал…таким.
Или он был таким всегда, а просто в один момент устал скрываться за маской? Ай, ладно. Это уже неважно. Мы с ним не общаемся почти с момента развода. Заняли сторону Лары, как и большинство наших знакомых. Ян в том числе. Интересно, с ним также будет? Или нет? Ай, это тоже неважно. Не хочу об этом думать.
Вместо этого выхожу на улицу и сразу набираю сыну.
Он тоже берет сразу.
— Мам?
— Тим, ты где? Все нормально? Ты не пострадал?
Слышу тихий смешок, до краев наполненный грустью.
— Почему ты вечно думаешь, что я обязательно должен пострадать?
Потому что это ты. Мой любимый хулиган, который однажды на ровном месте сломал себе палец, а однажды опрокинул шоколадный фонтан прямо на Марка. Причем клятвенно заверял, что вообще просто мимо проходил, и оно все само.
Ян тогда его сильно наругал и поставил в угол. За вранье. Тебя бы тоже в угол поставить, да? Только где такой угол найдешь, чтобы выдержал все твое эго и самомнение? А главное, твою вину и ложь? Я не знаю.
— Где ты? — тихо спрашиваю, улыбаюсь.
Тим, кажется, делает…затяжку?!
— Ты что…куришь?!
— Поверни голову направо.
Резко поворачиваюсь и вижу своего сына. Сидит на заборчике и действительно курит. Кажется, пьяный? Боже, пусть мне это кажется…
Вздыхаю и вешаю трубку, а потом иду в сторону своего ребенка, который понурил голову и крутит в пальцах сигарету. Глаз не поднимает. Стыдно.
— Ты пил? — сразу спрашиваю, он кивает пару раз, — Тимур…
— Надо было, мам, — еще одна затяжка, чей дым уходит в сизое небо столбом.
Я делаю шаг назад и машу перед лицом рукой. Кашляю. Тим сразу выбрасывает сигарету в сторону и шепчет.
— Прости…
— Ничего страшного. Почему ты пил? Зачем надо было?
— А как иначе мне к тебе прийти было…после всего того, что я сделал?
Тим поднимает глаза, и я вижу в них столько боли, что мое бедное сердце сжимается моментально.
Я знаю своих детей «от» и «до». Я их на самом деле знаю. Поэтому я прекрасно понимаю, почему Егор вступился за меня сразу: он правильный. Очень хороший, честный, спокойный мальчик. Тим — другой. Нет, это не значит, что он плохой, но он чувствует несколько сложнее, чем его брат. У Егора мир делится на черное и белое, как у Яна. Тимур…он мой мальчик. Часто путается, часто эмоций слишком много. По этой причине он и пошел в музыку, где у него получается выражать свои чувства. Так ему проще…
Поэтому я на него не злилась…ну так, если только немного.
Я же знаю, что он не хотел меня обидеть. Просто за всем, что он сказал, стояло что-то большее. Тогда он не был готов рассказать, ему нужно было время. А сейчас…
Я присаживаюсь на заборчик рядом и киваю.
— И что же ты сделал? Готов поговорить?
Тимур опускает глаза в пол, хмурится, а я терпеливо жду. Да, ему и для этого нужно чуть больше времени. Чтобы собраться, как мне нужно всегда — время, чтобы сформулировать.
Может, в этом и была моя главная проблема? Я не совсем умею выражать свои чувства, мне нужно сесть и хорошо подумать, чтобы отделить одно от другого, а этого времени часто совсем не хватало. Я закрутилась и закопалась в своей рутине: дом, муж, дети, приемы, репутация, образ. И я не заметила, как меня это начало тяготить и грузить.
У меня не было времени заметить. Его совсем не осталось для того, чтобы просто тупо сесть, подумать и сформулировать свои претензии, которые…вполне вероятно…могли бы спасти мой брак, да?
Но я упорно не замечала такую простую деталь, как необходимость «сесть и подумать», поэтому тоже виновата. Так ведь? В отношения же все равно участвуют двое, как ни крути. Ян — поступил мерзко и подло, но его что-то ведь толкнуло туда…к этой чихуахуа по имени Сашка Иванова? А что, если это я сама?…
— Я все знал, мам, — наконец тихо сознается Тим, и я пару раз моргаю и возвращаюсь обратно на улицу у клуба.
Киваю.
— Да, я уже поняла.
— И то, что я знаю давно...тоже?
— Да.
Он медленно переводит на меня взгляд и шмыгает носом.
— Я хотел тебе рассказать, честно, но…он просил меня этого не делать. Он просил дать ему время разобраться. Отец сказал, что он тебя любит, но все сложно сейчас, и ему нужно время все понять. Ничего мне не обещал, клянусь, но он сказал, что пока ни в чем не уверен, и будет лучше, если я не стану волновать тебя зря.
Ну…это…что, простите?! Волновать зря?!
Если честно, я в шоке, а что сказать — не знаю вообще! Тим быстро замечает мою реакцию и мотает головой.
  
— Нет, ты не подумай, я ж не идиот! Он мне сказал, что у них…ну…не было ничего. Блядь…
Морщусь, Тим сразу извиняется.
— Прости, я не хотел. В смысле…ну, сейчас я сказал все это и понимаю, как тупо звучит, но…Я ему поверил, мам. Это же отец. Он не стал бы врать. Я так думал: он не стал бы мне врать…он ведь никогда и не врал...