Свет твоих глаз (СИ)

― Я рад, что ты так считаешь…
― То есть, ты таким способом на комплимент напрашивался? ― теперь в ее голосе прозвучало возмущение. Кажется, она даже свободную руку в бок уперла.
― Доброе слово и коту Базилио приятно, ― хмыкнул в ответ.
Пора было переводить наш диалог в шутку и сворачивать на другую тему, а то как-то неловко стало. Ха! Скажи кому ― не поверят: Эдуарда Скворцова, владельца «Яснодар-Керамики», заставила смутиться его собственная домработница!
― Присмотри место поудобнее и веди меня туда, ― потребовал я, с намеком показывая на увесистую корзину в своих руках. ― Хватит нам возле машины топтаться.
Ника издала какой-то невнятный звук ― что-то среднее между «угу» и «гм», огляделась, взяла меня за руку повела наискось от автомобиля в дальний уголок пляжа.
― Там навес есть. Думаю, можно под ним пристроиться, ― сообщила на ходу.
Через пару минут мы уже разворачивали коврики на мелкой гальке под навесом.
― Денек будет солнечным! ― поглядывая вверх, радовалась моя домработница. ― И ветра почти нет ― не замерзнем!
Солнце ― это хорошо. Правда, мне стоило, видимо, взять очки с более темными стеклами. Не сообразил. Придется под навесом прятаться, когда солнце окончательно встанет. Пока еще неяркий утренний свет мне не мешал, но вот как я буду дальше…
Ника, разложив вещи, сняла обувь ― кажется, она была в кроссовках ― носки и встала:
― К воде пойдем? Мне не терпится намочить ноги!
― Пожалуй, можно. ― Я тоже сбросил туфли и носки, закатал джинсы до колена и протянул Нике руку, давая понять, что ей придется меня отвести.
Понятно, что дорогу к морю я отыскал бы и сам ― даже при моем ограниченном зрении ошибиться с тем, в какой стороне плещут волны, было невозможно. Но мне хотелось разделить с Никой ее радость и удовольствие, а не шлепать вслепую, высматривая ее ноги где-то в нескольких шагах впереди себя.
Вода в первый момент обожгла холодом. Волна прокатилась по щиколоткам, хлестнула песком по коже. Я тихо охнул, Ника ― взвизгнула и засмеялась, Найджел подбежал, залаял, думая, что с ним будут играть.
― Ах ты обормот хвостатый! ― Ника наклонилась, зачерпнула ладонью, брызнула в парня.
Тот гавкнул, отбежал, отряхнулся. Ника снова зачерпнула воды. Найджел понял, что его ждет новая порция брызг, бросился наутек, Ника ― за ним. Какое-то время они носились вокруг меня, шлепая по пене прибоя, шумя и играя. Я бы с удовольствием принял участие в этой возне, но пришлось оставаться в роли родителя, присматривающего за расшалившимися детишками.
Наконец, Ника устала бегать, вернулась ко мне, задыхаясь и смеясь:
― Давно так не веселилась! Но устала. В отличие от Найджела.
― Этот парень неутомим! ― подтвердил ее слова. ― Он и три часа так бегал бы и не запыхался.
― Уф! А у меня ноги немного замерзли, так что предлагаю вернуться.
― Идем.
Я снова позволил Веронике вести себя. Настроение, как ни странно, было хорошим. Радость Ники, как я и надеялся, оказалась заразительной: мне тоже стало весело и легко на душе, и я наслаждался этим забытым чувством.
  
24. Вероника. У самого синего моря
 
Восторг овладел мной сразу же, как только перед глазами предстала бесконечная водная гладь. Море обладало какой-то мистической силой. Оно манило, звало, нашептывало, обещало и немножко пугало. Оно требовало остаться тет-а-тет и поговорить по душам. Некоторое время я сопротивлялась этому зову. Обустраивала место для отдыха, играла с Найджелом и беспечно болтала с Эдуардом.
Потом устроила Эда на коврике под навесом, сбегала к джипу, принесла пару пледов. Один подсунула Скворцову под голову, другим накрыла его от пяток до подмышек. Эд улыбнулся признательно, а потом неожиданно задремал. Точнее даже, не задремал, а уснул ― глубоко, спокойно. Я поняла это по ровному тихому сопению. Найджел прижался к боку Эда и тоже закрыл глаза.
Мне не лежалось и не спалось. Зов моря стал еще громче и настойчивее. Я сдалась: пошла к самой кромке прибоя и устроилась там, где волны, набегая, почти касались носков моих кроссовок. Наконец-то мы остались наедине ― я и море. Теперь мы могли поговорить по душам.
  
Я сидела, обняв подтянутые к груди колени, вслушивалась в прибой, растворялась в мерном движении волн, пока не погрузилась в какое-то странное состояние полусна. В этом странном состоянии вся моя предыдущая жизнь вдруг предстала передо мной, как долина, на которую смотришь с высоты.
Я представила, как в эту долину приходит цунами, обрушивается, затапливает ее горько-соленой водой ― и отступает, унося с собой обломки, осколки, обрывки разрушенных розовых замков, которые я имела неосторожность построить на песке. И когда вода ушла и унесла с собой все наносное, неважное и непрочное ― обнажилось то немногое, что по-настоящему имело значение.
А значение для меня имело лишь одно: оставаться человеком. В любое время, в любом месте, при любых обстоятельствах. Я знала, что это невероятно трудно, а потому попросила у моря: ты большое, ты бесконечно сильное ― так поделись со мной своей силой! И море влилось в меня ― через глаза, через легкие, через поры. Я сидела, наполнялась его мощью, впитывала его глубину, и сама становилась глубже.
Если существует нирвана, то в эти минуты я была близка к ней как никогда!
А потом раздался возбужденный тревожный лай Найджела. Я вздрогнула и очнулась. Вывалилась из блаженного катарсиса. Обернулась, чтобы посмотреть, что происходит, и обнаружила Скворцова сидящим на земле где-то на половине пути от навеса к джипу.
Эд локтем левой руки заслонял лицо от солнечного света, который к полудню стал почти по-летнему ярким. Правой рукой он ощупывал гальку вокруг себя.
― Найджел, очки! ― требовал он от лабрадора. ― Ищи Нику! Машина!
Пес бестолково суетился рядом, размахивал хвостом и всем своим видом показывал, что рад бы помочь, но не понимает, чего от него хотят. Пожалуй, я тоже растерялась бы, если бы мне давали столько разных указаний одновременно.
Попыталась встать, чтобы подойти к Скворцову и выяснить, что происходит, и обнаружила, что отсидела ногу. Она налилась жаром, болью и категорически отказывалась слушаться. Идиотская ситуация!
― Эд, не надо меня искать. Я здесь, у берега, ― крикнула негромко.
Скворцов услышал, но, кажется, не поверил своим ушам. Развернулся в мою сторону, опустил локоть, пытаясь что-нибудь разглядеть, тут же снова зажмурил веки.
― Ника? ― переспросил настороженно.
― Да тут я, тут!
― Тогда подойди, пожалуйста. ― Эд явно не понимал, отчего я не спешу на помощь. А я недоумевала, куда и зачем он собрался, пока я медитировала на волны.
― Сейчас, погоди пару минут. ― Я старательно растирала онемевшую икру, стянутую судорожным спазмом, и тянула на себя носок. ― У меня ногу свело. А ты куда направлялся-то?
Говорить приходилось громко, чтобы перекрыть шум прибоя.
― Тебя искать.
― Мог бы просто позвать.
― Я звал. Несколько раз. Ты не откликнулась. ― В голосе Скворцова прозвучали упрек и недоумение. ― Я взял Найджела и пошел тебя искать. Почему ты не отзывалась?!
Вот и как объяснить, что я так глубоко задумалась, что просто не слышала? Со мной такое вообще впервые случилось! И если я сама почти не верила в то, что со мной произошло, то поверит ли в это Эд?
Нога еще болела, но уже слушалась. Я встала и, прихрамывая, побрела к Скворцову. Продолжать перекрикиваться через добрую половину пляжа было глупо и неудобно.
― Ника, не молчи! ― потребовал Скворцов.
― Вообще-то я пытаюсь добраться до тебя, но нога пока плохо слушается.
Эдуард судорожно втянул в себя воздух и медленно выдохнул. Впился пальцами в гальку, стиснул зубы.
― Я жду, ― проговорил после паузы. ― Там где-то мои очки. Я снова их потерял, как тогда, в школе поводырей. Постарайся не наступить.
― Вот кстати. Почему Найджела до сих пор не научили находить и приносить такую важную для тебя вещь? ― задалась я вопросом.