Имперский вор. Том 5

Кажется, её звали Лиза. Да, точно…
Закончив, назаровцы тупо стояли в центре поляны – там, где недавно валялись связанными, образуя своими телами подобие пентаграммы.
– Я вообще ничё не понял, – признался Васька. – Чё это было? Зачем охотники нас убить хотели?
– Ритуал, – откликнулся Урусов. – Я что-то такое слышал… Вроде как есть такое плетение, которым открывают разлом без портальщика, но для этого нужно жертвоприношение.
  
Помолчали.
– Ну пусть, – сказал Васька. – Но Каменский-то со своими откуда взялся, а? Они точно были? Может, нас сглючило так…
– Всех разом? – хмыкнул Гладышев. – Кто-то точно был. Потому что разлом тут открывался, и монстров кто-то положил. И охотников тоже, но до разлома. Они магией убиты.
Урусов покачал головой:
– Не все. Троих как будто в висок резанули. А остальные да. Но вот бабу монстры разодрали, точно.
– Похоронить бы надо… – нерешительно сказал Стас, и Чацкий, выбиравшийся из кустов, метнулся обратно.
Так-то да. Мужики ещё ладно, а вот к бригадирше Лизе и подходить-то стрёмно. Но если оставить здесь тела, кто-нибудь их да найдёт. И начнётся следствие. Ведь могут и найти по следам, по отпечаткам, кто именно тут был, кроме охотников. Лучше закопать, причём подальше от поляны.
– Надо, – подтвердил Урусов. – Уже потому, что парней Каменского подставлять нельзя. Они же нас спасли.
– И оружие закопать с ними, – разумно добавил Васька Петров. – Раз разлом открыли не охотники, то на автоматах не только их отпечатки.
– Хороним, – решительно сказал Стас. – Без вариантов.
К ночи они справились с этой жутью. Осталась одна проблема: тел охотников было только десять. То ли одиннадцатого монстры сожрали, то ли он выжил и ушёл…
Но вряд ли этот мужик пойдёт в полицию, себе дороже. Так что чёрт с ним, если и выжил.
* * *
– Какие гости ко мне пожаловали! – ехидно произносит Дориан, наконец-то закрыв свою мерзкую пасть. – До чего же я счастлив видеть вашу светлость!
С-сволочь! Вонючие носки Гамены тебе в рот!
– А я-то как! – говорю с энтузиазмом. – Но какая же я светлость, Дорик? Так, сиятельство…
Обращение «ваша светлость» в России используется по отношению к светлейшим князьям, получившим этот титул за особые заслуги. Таких в империи раз-два и обчёлся – человек пять. Так что мои парни могут решить, что мужик просто с именованием ошибся.
Говорит-то божок по-русски. Послушал нас со стороны – и готово, знает язык. Боги все полиглоты по определению.
Но мой ход не прокатывает. Дориану совершенно пофиг на инкогнито переродившегося инквизитора Никраса Борха, и он продолжает:
– Вижу-вижу, что в этом воплощении магии света у вашей светлости минус единица. И какими же судьбами вас сюда занесло, глубоко мною уважаемый инквизитор?
Твою ж мать!
Ну, терять мне уже нечего… Даже если я перейду на родной язык, Дориан будет говорить на русском. Сука.
– Решил навестить, – скалюсь в ответ. – Как не проведать хорошего знакомого, узнав о его тяжёлом положении… Скорблю вместе с тобой!
Я блефую – но попадаю в точку. Дориан… сказал бы, меняется в лице, но с этой тварью всё ровно наоборот: он перестаёт менять лица. Теперь он однолик, причём морда ещё та. Длинноносая, узкоглазая и узкогубая. Ну, всё лучше разверстой бездны во рту.
– Тея, стерва, доложилась, – сплёвывает он.
Уверенно продолжаю:
– Что, Дорик, несладко под пятко й Карха? Много дырок уже он в тебе каблуком навертел?
– Уважение имей, – бурчит бог торговли. – Моё имя – Дориан!
Щурюсь:
– Уважение? К тебе? С чего бы?
– С того, что ты находишься в моём мире, – сладко поясняет Дориан. – Вместе со своими новыми прихвостнями. И эфира тут не-е-ет, ваша светлость, вот незадача. А сила у меня е-е-есть…
Он указывает на ров.
Сила есть. А вот то, что он не обвалил камни у нас под ногами, говорит о том, что я ему зачем-то нужен. И я даже знаю зачем. Божки вообще разнообразием не отличаются. И при всей хитрости Дориана со мной у него только два варианта, как и у Теи. Попытаться сдать меня Карху – или взять с меня клятву уничтожить Карха. И скорее, второе.
– Ну раз у тебя есть сила, то убери ров, и мы поговорим без свидетелей.
Дориан кривится.
– Они не слышат нас.
Невольно оборачиваюсь и вижу: парни уже отошли ото рва. Палей что-то втолковывает его высочеству, Токсин и Лекс, усевшись на задницы, перебирают флаконы с зельями, Крайт продолжает вылизываться. То есть Дориана они не только не слышат, но и не видят. И думают, видимо, что я продолжаю попытки построить портал. Потому не мешают мне.
Божок без труда перемахивает ров и оказывается в двух шагах от меня.
– А теперь, ваша бывшая светлость инквизитор Никрас Борх, предлагаю пойти со мной добровольно.
– И куда приглашаешь?
– Там увидишь. И я не приглашаю, я сообщаю. Не пойдёшь сам – отволоку.
Его лица снова меняются так, что я не успеваю отследить их выражений. Но это – личная фишка Дориана… от силы не зависит. И силы у него мало, судя по тому, что он даже не попытался меня схватить. А ведь раньше мог бы не только схватить, но и мгновенно перенести, куда ему захочется.
Он бог. Пусть и низший. И раньше я мог противостоять ему лишь потому, что был инквизитором.
В моём мире инквизиция – это орган контроля, призванный регулировать божественную деятельность. Следить, чтобы боги держали себя в руках (и прочих конечностях) и не творили непоправимого. Если с пафосом: чтобы не способствовали воцарению хаоса.
Вот чтобы подобный сценарий не сбылся, и существовала инквизиция. Так повелел Высший. Собственноручно поставил на душах избранных магов свои печати, ограждающие от божественной мстительности.
После перерождения на мне сохранилась лишь одна печать – ограждающая от ментального воздействия. Так что будь Дориан в полной силе, он не стал бы со мной разговаривать.
Впрочем, стоит признать, что если сил у него осталось даже меньше трети – справиться со мной в этом мире он сможет без труда. Опасается только… и я даже догадываюсь почему.
А значит, выход у меня один.
Блефовать.
– Отволочёшь? – ухмыляюсь я. – Меня? Меня, Дорик?
И плету перед ним иллюзию – бог тьмы Карх в натуральном обличье. Тёмная тварь, больше всего смахивающая на осьминога. Щупальца тьмы, извиваясь, неторопливо тянутся к Дориану, и он…
…падает на колени.
– Нет! Не надо! Пощади!
Надо же, как Карх их запугал. Впрочем, во всех мирах мало что есть страшнее тьмы. Даже для богов.
Я прыжком передвигаюсь к нему, валю на камни и хватаю за горло. Дориану кажется, что душат его щупальца тьмы, и он даже не пытается сопротивляться. Безмерно боится Карха. И визжит.
Приятно слышать. Но вот эфир мне стоит поберечь. Мой источник существенно расширился после поглощения кристалла силы, но он всё равно конечен.
Иллюзия медленно тает, открывая меня. Одним коленом я стою у божка на груди и продолжаю сжимать его горло. Несильно.
– Заткнись.
Дориан тут же замолкает и шепчет:
– Пощади…
Краем глаза я замечаю своего кота: он подбежал совсем близко. Недоумевает:
«Старший в порядке?»
«Да. Стой здесь, понадобишься».
А за моей спиной явно стоят парни, которые не видят бога, но видят, что я занимаюсь чем-то странным.
– Каменский? – напряжённо окликает меня Лекс.
– Позже, – откликаюсь я.
– Камень! – почти орёт Токсин.
Ну да, они же меня не слышат.
«Крайт! Передай Лексу, чтобы они меня не трогали. Я занят».
– Пощади… – Дориан уже хрипит, хотя я вовсе его не душу.
Так, сейчас я получу божественную истерику. Надо снизить градус ужаса.
  
Спокойно говорю ему:
– Я не Карх. Я тот, кто лишил его части тьмы.
Но эта инфа божка ни разу не утешает.
– Я знаю, – сдавленно говорит он.
Не понял… То есть он испугался именно меня, не Карха?
– Чего ты хочешь? – сдавленно спрашивает Дориан.