Гаст (ЛП)

Костолом выставил свою длинную винтовку, как баррикаду.
- Приказ мистера Гаста, сэр, - крикнул он в ответ. - Никаких палаток со шлюхами сегодня вечером, и никакого виски...
Моррис был возмущен, его ожидания были разрушены.
- Вы его слышали, - сказал Полтрок.
- Ну и черт с ним! Сегодня же пятница! Мы же не заслужили ее, как бы тяжело мы ни работали на этой неделе. Почему мистер Гаст отменяет наше веселье?
  
- Потому что он босс, так что причина не имеет значения.
Индианки затараторили в ответ на своем языке, явно раздраженные.
- Я сказал, убирайтесь!
Другой охранник поспешил на помощь.
- Дахдея! - крикнул он женщинам и указал назад. - Наха!
Наконец женщины поняли это и стали пробираться назад тем же путем, каким пришли.
- Вот это да, - сетовал Моррис. - Черт, теперь я, наверное, никогда не смогу пошалить с этой большой синицей...
"Интересно, почему Гаст приказал им уйти", - подумал Полтрок.
Звук медленных копыт привлек его внимание: Каттон вел свою лошадь.
- Вот она, сэр, - он сел и передал поводья Полтроку. - Жаль, что мистер Гаст отменил пятничную посиделку и все такое. Надеюсь, он не разочарован нашей работой в последнее время.
- Значит, вы тоже об этом слышали, - сказал Полтрок. - Мне и самому немного любопытно. Мне кажется, это была одна из самых продуктивных недель.
- По крайней мере, мне так кажется, - Каттон тоскливо улыбнулся. - Вы уверены, что не хотите, чтобы я помог вам посчитать рельсы, сэр?
- Нет.
- Тогда ладно, мистер Полтрок. Я отправляюсь получать свое жалованье, не то чтобы мне было на что его тратить, ведь сегодня нет ни шлюх, ни виски, - Каттон поманил Морриса. - Давай, Моррис! Давай-ка встанем в очередь за зарплатой, а то так и будем стоять в конце ее!
Двое мужчин ушли. Полтроку было видно, как Фекори и его бульдог-охранник установили пункт выдачи денег. Там быстро образовалась шумная очередь.
Полтрок вывел свою лошадь. Было ли сегодня в воздухе что-то странное? В каком-то смысле это всегда было так, но он никогда не мог определить, что именно.
Двое молодых белых рабочих переговаривались, выгружая ящики с гвоздями из десятифутовой ручной тележки.
- И он сказал мне, что видел ее в окне, как она выпячивает сиськи и подпрыгивает. И соски у нее большие.
- Да? - сказал другой парень с извращенным видом.
- Сказал, что похоже, что она разговаривает с кем-то в комнате, но он знал, что мистер Гаст был на юге на линии - примерно в то же время, когда мы начали прокладывать первый путь через границу, - так что он подумал...
- Если ее мужа нет в городе, с кем она разговаривает? - подсчитал второй парень.
- Ага, да еще и с голыми сиськами в придачу!
Полтрок сначала не слушал, но, когда парень заговорил, он остановил лошадь и навострил ухо.
- И у него уже было несколько штук, когда смена сорвалась и ушла к "Кушеру", так что в следующее мгновение он уже карабкался по шпалере на балкон.
- Нет!
- Не вру. Потом он забрался туда и заглянул.
- Ну, черт возьми, да ладно! Что он увидел?
Рассказчик понизил голос, скрывая острую ухмылку.
- Она в черном платье, все в порядке, а потом она садится в большое модное кресло, пьет вино, сидит, раздвинув ноги, и знаешь что?
- Что? Что!
- Она была полностью выбрита. Ни единого волоска на ее пизде нигде не было.
- Ты лжешь, Джори!
- Это правда, помоги мне господи! И пока она сидела и разговаривала с тем, с кем разговаривала, она немного поиграла с собой, возилась с этим милым пирогом и даже пососала каждый из своих сосков...
- О, черт, чувак, я не могу этого вынести...
- Тогда, наконец... - он наклонился ближе. - Наконец, она подошла к кровати и начала трахаться с парнем, очень долго... и тогда он понял, что это один из рабов.
- О, Боже... Что он сделал? Он рассказал?
- Нет, черт возьми, ты, тупица! Если бы он это сделал, ему пришлось бы объяснять, что он вообще делал на балконе миссис Гаст!
- За это его посадили бы на столб, минимум на неделю.
- Думаешь, он этого не знал? Так что, черт возьми, он не мог ничего сказать. Но он оставался наблюдать некоторое время. Сказал, что у этого ниггера член был как рукоятка молота, и он погружал его в миссис Гаст каждый дюйм до самых яиц...
- Вы, парни! - крикнул Полтрок. Оба рабочих в ужасе посмотрели вверх. - Немедленно прекратите эти разговоры, и навсегда, слышите?
- Да-да, сэр, мистер Полтрок. Мы просто...
- Чушь. Вы распространяете грязные недостойные разговоры, как пара бродяг! - Полтрок ткнул одного из них пальцем в грудь. - Больше никогда так не говори. Никому ничего подобного не говори! Никогда! Здесь и так нелегко, и нам не нужны клевета и разговоры в строю.. Вам, парни, хорошо платят, так что не стоит пренебрегать прекрасным человеком, который вам платит. Если не хотите, я сам ему скажу.
Один из парней был близок к слезам, а другой заикался:
- О, нет, нет, сэр, мистер Полтрок, пожалуйста, не делайте этого...
- Я именно так и сделаю.
- Пожалуйста, пожалуйста, Боже мой, мы никогда не будем говорить ничего подобного...
- Костоломы отхлестают вас обоих девятихвосткой, потом вас уволят и вышлют, и вы не сможете вернуться в Теннесси. Вам придется жить в лесу с индейцами и питаться собачатиной и харчами, и это только в том случае, если они не решат снять скальп с вашей тупой белой задницы и съесть вас.
- Мы клянемся, сэр, клянемся Богом на небесах, что никогда больше не будем говорить подобную чушь.
- Лучше не надо. А теперь складывайте эти чертовы ящики с гвоздями и идите к линии оплаты.
- Да, сэр, да, сэр, да, сэр...
Полтрок сел на коня, окинул их взглядом и направился к строю. По крайней мере, наводил на них страх Божий. Впрочем, он слышал и не такое: на железной дороге ходили слухи, да и в городе тоже, независимо от того, была ли вся бригада в отпуске или нет. Несколько человек были казнены за то, что осмелились рискнуть с распутной миссис Гаст. А Полтрок подумал:
"Миссис Писс..."
Он тоже слышал эти слухи и даже чувствовал запах мочи, когда ему случалось находиться в доме.
Он смахнул его с головы и медленно повел лошадь на север. Пора было отвлечься от всего, что беспокоило его последние четыре года, - от всего, что, как он знал, было неправильно...
* * *
"Тянет на две мили в неделю", - понял Полтрок.
Его глаза следили за дорожкой, подсознательно считая каждый кусочек рельса. Он делал это каждую пятницу вечером с 1857 года, когда они начали работать. Даже лошадь знала эту задачу; она шла медленным шагом по дорожке, пока ее хозяин сидел в седле и считал. Время от времени он записывал цифры в свою книгу, а затем моргал.
"Это уже прогресс. На прошлой неделе мы проехали 2,4 мили, а на этой..."
Полтрок остановил лошадь, услышав звук копыт. Индейцев в этих краях утихомирили, но на всякий случай он уже снял с кобуры свой кольт 36-го калибра. Солнце уже почти зашло, но через мгновение он разглядел, кто это: Моррис.
- Держитесь там, мистер Полтрок! - Моррис помахал рукой.
С ним был всадник.
- Просто я хотел кое-что спросить...
Полтрока это не интересовало.
- Вы не видели мистера Гаста?
- Нет, сэр...
- Значит, вы не слышали, по какой причине он отменил обычные пятничные гуляния...
- Нет, сэр, не слышал, но... - Моррис, казалось, был чем-то взволнован, и тут Полтрок заметил, что он действительно делит спину своей лошади с другим всадником.
"Эта индианка..."
Молодая индианка крепко обхватила Морриса за талию.
  
- Я догнал этих индейских шлюх, пока они не успели вернуться в свою резервацию, и подцепил вот эту - большую синицу.
- Понятно, - ответил Полтрок.
- Не мог смириться с мыслью, что вечер пятницы пройдет не по плану, - Моррис подъехал к нему и остановился. - Десять центов за рулон - вот что она берет, как и другие, которые старее и уродливее...