Хрупкое сердце

Сегодня брат был дома, и когда я зашла в прихожую, высунулся в приоткрытую дверь своей комнаты – такой же блондин, как я, только темнее. И глаза светло-карие у него в мать. Спросил ворчливо низким голосом молодого мужчины, вдруг оказавшегося больше меня и выше:
– Алиска, где тебя носит? Ты время видела? В такое время на улицах маньяков – как блох на собаке! Неприятностей захотела?
Сняв рюкзак, я спустила его к ногам и расстегнула пуховик. Ответила ровно, разуваясь:
– Во-первых, я была не одна. А во-вторых… повежливее, Рома, не хочешь попробовать? На меня твой роковой взгляд не действует.
– Алис, ну серьезно. Я переживал. Ты на мои три сообщения ответила тремя «всё ок». А покрасноречивее нельзя? – передразнил меня брат.
– Нельзя, – устало выдыхаю, убирая одежду в шкаф и снимая шапку. – Я была в кино с компанией, неудобно было писать.
Но брат слишком хорошо меня знает, поэтому озадачивается:
– А чего ты туда пошла? Ты же не собиралась?
– Ромка, – я удивленно оглядываюсь, подхватывая рюкзак и направляясь в свою комнату. – Что с тобой? Ты перерос меня на голову и решил, что в праве опекать? Это я старшая сестра, забыл?
– Я-то помню, – ворчит брат, почесав впалый, крепкий живот под свободной майкой. – А вот ты забыла, что сегодня была твоя очередь готовить ужин!
Точно. Я едва не спотыкаюсь, оборачиваясь. Так вот в чем дело!
– Ой, Ром, извини. Я исправлюсь, честно! Просто Влад неожиданно встретил меня в метро и утащил в кино. Я правда не собиралась туда идти после работы.
– У твоего парня – дистрофия мозжечка, отсутствие эмпатии и логика рыбы. Придурок! Он по жизни туго соображает, а еще эгоист. Алис, перестань ему уступать и научись говорить «нет». Ты не представляешь, как это упростит тебе жизнь.
– А ты, значит, не эгоист?
– Я умный эгоист и гордый! Терпеть не могу уступки. Спорим, твой качок дрых полдня, пока ты работала?
– Спорим, ты мог и сам приготовить ужин, наплевав на очередь? – парирую Ромке, приподняв бровь.
– А я и приготовил, правда, мы всё сожрали. Но надеюсь, твой парень хоть догадался тебя накормить?
Хм.
Я молчу, проходя к своей комнате, и Ромка тихо ругается.
– Жадный дебил! Не понимаю, что ты в нем нашла?!
– Он на меня не давит, ясно? И он не оскорбляет моего брата!
Я открываю дверь в спальню и включаю свет. Слышу в спину:
– Ха! Пусть бы попробовал рискнуть здоровьем! Алис, там на столе есть яблоко и одно авокадо – я такую фигню не ем! А колбасы и яиц нет! Зато есть хлеб!
Так и хочется закатить глаза к потолку – первый раз, что ли.
– Ну, спасибо, родной. Кто бы еще обо мне так заботился!
Но когда Ромка скалится, я готова ему простить что угодно.
– Я знал, что ты оценишь, сестричка!
И хотя брат у меня все-таки эгоист, когда я закрываю дверь, то невольно улыбаюсь.
Если у меня есть друг, пусть и неуправляемый, то это он!
 
Глава 3
 
В кинотеатре я согрелась, но пока шла домой, не спеша возвращаясь в компании знакомых Влада, то успела вновь замерзнуть, поэтому, переодевшись, первым делом иду в ванную комнату и принимаю горячий душ.
Вот бы так всегда стоять под горячими струями, впитывая их тепло и наполняя тело покоем. А если бы можно было лечь и свернуться под ними калачиком, я бы так и сделала. Но вместо этого я смываю с лица неброский макияж, моюсь и выхожу из душевой кабины. Обернувшись полотенцем, прохожусь легким кремом по шее и плечам, и расчесываю длинные волосы.
Сейчас мокрые, они кажутся пепельно-русыми, как брови и ресницы, а щеки непривычно румяные от горячей воды – такой меня никто не видит. Но скоро волосы высохнут до натуральной платины, а румянец исчезнет. И вновь останутся на лице лишь холодные розовые губы и большие сине-голубые глаза. Такие же яркие и колкие, как лед Антарктики.
Прав Руслан, снег, да и только. Картинка, от которой не ждешь тепла, потому что видишь такую и понимаешь – где-то там, внутри, в ее сердце живет холод. Осколок льда, как в сказке о Снежной Королеве, который никогда не позволит мне чувствовать.
 
И не позволит жить, если его однажды не растопит чудо.
Порок сердца. Вот почему я всегда мерзну и всегда бледная. Вот почему с детства я избегала шумных компаний и сторонилась других детей, интуитивно выбирая путь безопасности. «Ничего, девочка, с таким врожденным заболеванием живут. Есть прекрасная терапия и чудесные хирурги, они заставят твое сердце биться, как швейцарские часики! Но необходимо качественное лечение. И чем раньше, тем лучше!»
Я слишком поздно узнала о своем диагнозе. Случайно, когда боль под грудью долго не давала спать, и я решилась пойти к врачу. Тогда у родителей рушился брак, и мы с Ромкой очень за них переживали. Но брат от семейных ссор уходил в загул с друзьями, а я была рядом и успокаивала обоих. Тогда родителям было не до меня, а потом я так и не смогла сказать.
Но я могла и старалась помочь себе сама. И заработать если и не на операцию, о ней пока оставалось только мечтать, то на хорошую терапию.
Потом в моей жизни появился Влад, и я дала себе шанс попробовать отношения, пусть даже не было любви и мое сердце не откликалось. Но ведь душевное тепло тоже согревает – особенно, когда в нём нуждаешься.
О душевном урагане чувств я даже мысли допустить не могла. Это не для меня. Присутствие огня, способного растопить мой осколок (а скорее вогнать его глубже), я чувствовала только в одном парне. Но этот парень не был способен меня согреть, а только сжечь в пепел и идти дальше, здесь я иллюзий не питала. Он родился, чтоб разбивать сердца, и не стеснялся это демонстрировать.
Я возвращаюсь в свою спальню и надеваю домашние штаны и кофту. Подкалываю влажные волосы и переношу ноутбук на кухню. Как ни крути, а есть я хочу ужасно, да и Ромке задолжала ужин, так что придется заняться переводом текста вместе с приготовлением супа. На большее я сейчас не способна.
Заказанный перевод пестрит техническими терминами и сносками, поэтому мне всё время приходится сверять терминологию в специальном словаре и уточнять детали, чтобы не ошибиться. Зато, если я справлюсь с пробной работой, то получу заказ серьезнее и уже с другой оплатой. А значит, буду спокойнее спать и лучше себя чувствовать.
А вот с Владом придется поговорить, прав Ромка. В последнее время в наших отношениях всё больше его желаний, и всё меньше меня. Мы дали нашему эксперименту год, чтобы понять, получится ли у друзей стать парой, если один из них сильно влюблен? И мы действительно сблизились. В словах Влада стали мелькать серьезные планы… Но вот получилось ли у нас стать по-настоящему близкими людьми?..
Очень скоро нам придется честно ответить на этот вопрос не только друг другу, но и себе.
Я встаю из-за стола и подхожу к плите. Проверяю в кастрюльке, как варится мясо на суп, обдумывая сложное к переводу слово и его возможные варианты.
Рядом на столешнице, закипев, выключается электрический чайник, и я достаю с полки свою чашку. Бросив в нее чайный пакетик, заливаю кипятком и добавляю в чай ложку меда и кусочек имбиря. Взяв чашку в руки, поворачиваюсь с кружкой к столу, намереваясь вернуться к ноутбуку… Как вдруг вскрикиваю, обнаружив за своей спиной высокого темноволосого парня.
И, конечно же, обливаю его кипятком – выплеснув весь чай на грудь и живот!
– Ой!
– Твою мать!
Это Руслан Марджанов, друг Ромки. Частый гость в нашем доме, хотя я стараюсь с ним не встречаться. Но я была уверена, что мы с братом сегодня одни!
Он ругается сквозь зубы и отшатывается, схватившись за одежду.
– Черт, Снег! Ты решила оставить нас без детей? Чуть хозяйство мне не сварила! А может, и сварила… Ай, больно!
Господи, ну почему он, и почему сейчас? И кто его просил подходить так близко!
– Конечно больно, это же кипяток! – испуганно восклицаю. – Снимай скорее футболку, пока ткань не усилила ожог!